Хальвдан стоял по колено в снегу, его могучие плечи напряглись, когда он вбивал очередное заострённое бревно в промёрзшую землю. Берсерки, работавшие рядом, покрылись инеем, но, в отличие от кутающихся в одежды людей Борре, вовсе не замечали погоды.

– Глубже! – рявкнул Хальвдан, и бревно с хрустом вошло в промёрзшую землю, встав в один ряд с десятками других. Острые, словно зубы гиганта, и направленные в сторону леса.

Женщины и дети таскали вёдра с водой из прорубей, преодолевая быстрым шагом путь через весь город. Они поливали утрамбованные снежные валы. Вода мгновенно застывала, превращая насыпи в гладкие ледяные стены, отражающие слабый утренний свет.

– Ещё один слой! – кричал бывший ярл, и люди послушно несли новые вёдра, удерживая их покрасневшими от холода пальцами.

Хальвдан отошёл на шаг, окидывая взглядом возводимые укрепления. Его стратегический ум уже выстраивал картину будущей битвы.

– Слушайте все! – его бас разнёсся над работающими. Те повернули к нему головы. – Ледяные валы – наш второй рубеж. Они должны опоясать весь город, без разрывов! В последнюю очередь мы завалим и ворота. Это не убережёт нас от натиска ётунов, не защитит от их дубинок, но даст нам время для сражений.

Он провёл ладонью по почти зеркальной поверхности уже застывшей стены – первой, которую они успели дружно возвести за это утро. И с ужасом понимал, что это лишь капля в море той работы, которую предстоит проделать.

– Первая же защита – частокол, – Хальвдан поставил ногу на лежащее рядом бревно, которое сверху сразу заостряли топорами двое мужчин. Из леса то и дело выходили берсерки, на своих плечах таща новые стволы деревьев. А в глубине леса слышался непрерывный стук. – Закопать поглубже, наклонить острее. Мы зальём водой всё пространство перед кольями, авось кто-то поскользнётся и напорется сам. Для других это будет лишняя преграда, дающая нам время.

Хальвдан двинулся вдоль строящейся линии обороны, указывая на ключевые точки:

– По углам будут платформы для лучников. Широкие и высокие, укреплённые снегом и льдом. Должны стоять крепко, чтобы стрелы летели градом.

Его взгляд упал на группу подростков на опушке леса неподалёку.

– Где сможем – подожжём лес. Пусть несутся вслепую в огне.

Ракель, замершая у ворот, не отрывала взгляда от Хальвдана. Весь план они составили только вчера в пьяном бреду, подпитываемом призрачной надеждой. Но уже сегодня их слова обратились в реальность.

Она вздохнула и вернулась к своей работе. Вместе с женщинами она тоже готовила город к осаде.

– Не все поместятся в Длинном Доме, но мы должны держаться к центру, подальше от сражений. Дети, старики и женщины, что не могут держать оружие, будут нести ответственность за запасы, – командовала Ракель стальным холодным голосом. – Вам не будет легче, чем тем, кто сражается с чудовищами.

Она стояла в центре площади, окружённая толпой женщин и старейшин.

– Западная сторона Борре, люди Хальвдана и Скьялга, что живут там, уходят в Длинный Дом, – она указала рукой на величественное здание. – Восточная часть, что ближе к берегу, уходите в зернохранилища. Я говорю о людях Харальда. – Ракель всматривалась в серьёзные лица, кивавшие ей в ответ. – Те, кто из племени берсерков, ваша часть – старый Длинный Дом.

Она перевела дыхание. Город звучал тысячами голосов, каждый сегодня работал, и никто не просиживал без дела. Отовсюду доносились крики, звуки топоров, кузнецы отбивали ритм по железу, а дети, активно принимавшие участие во всём, чем были заняты взрослые, звонко переговаривались, бегая дружной гурьбой.

– У каждого укрытия мы выставим охрану, которая предупредит, если понадобится покинуть здание. Двери не запирать! – Она вздрогнула, вспомнив, как кричали её люди в горящих домах Ставангра. – В случае опасности бегите в другие укрытия, но не ступайте на лёд и не подходите к стенам, – продолжила Ракель, уняв дрожь. – Каждый из вас даже в самой безвыходной ситуации должен спасать провизию. Когда мы победим, нам предстоит ещё преодолеть голод и холод.

Все продолжали кивать.

– Харальд, – она обратилась к старому ярлу. – Надо наносить воды и расставить большие бадьи по всему городу, особенно около укрытий. За стенами собираются поджечь леса, велика вероятность, что ётуны могут швырять в нас горящие брёвна. Если город будет гореть… – Воспоминания снова сдавили горло.

– Я позабочусь об этом, – ответил Харальд. – И мои люди будут дежурить поблизости, чтобы успеть потушить.

Ракель благодарно улыбнулась.

– Что ж, приступим. У нас много дел. Ингрид, сегодня женщины будут считать запасы, – она обратилась к пышной девушке, чьи щёки выпирали из-за натянутого на голову платка. – Так что поторопимся, мы совсем не знаем, сколько у нас времени…

Группы быстро разошлись по указанным направлениям. Её взгляд скользнул вновь в сторону ворот, где Хальвдан руководил установкой кольев. И каждый раз, когда её взгляд касался его лица, она ощущала в себе уверенность.

– Я справлюсь, – прошептала она себе, прежде чем развернуться к Длинному Дому. – В конце концов, я всё ещё жива…

Она ускорилась, почти бегом преодолевая расстояние. И уже в дверях наткнулась на Скалля, врезавшись в его грудь.

– Ай, – она потерла нос.

– Ты как? – мягко спросил Скалль, придержав её за плечи. – Я…

– Да, понимаю, – кивнула Ракель. – Всё в порядке. У нас много работы.

– И мало времени.

– Мы справимся, верно? – улыбнулась она. – Каждый из нас знает, что делать. Хальвдан уже вовсю занимается стенами, уверена, что план отличный.

Скалль ехидно улыбнулся.

– Знаешь, я заметил вчера за столом, как ты смотрела на него…

– Скалль… – прошептала Ракель, мотнув головой. Её щёки еле заметно покраснели.

– Нет, всё в порядке, – странно смиренно произнёс конунг. – Это Рагнарёк… Мы многое теряем. Но многое и приобретаем, – он пригладил её растрепавшиеся короткие волосы. – Я рад за вас.

Ракель прикусила язык и не подняла глаз на Скалля. А он уже обогнул её и быстрым шагом направился к берегу. В его руках было сразу несколько тяжёлых пешней – последние, которые удалось найти в мастерских.

Пройдя через весь город, он бросил их на снег в общую кучу таких же перед толпой берсерков и воинов. Мужчины расхватали орудия и без слов направились по льду. Скалль махнул рукой остальным, и огромная толпа двинулась вперёд.

Чёрные остовы сгоревших драккаров торчали изо льда как тёмные рёбра великана Имира. Скалль остановился у центрального. Того, который он поджёг в память о Торгни и в котором сгорело тело Торлейва.

– Здесь! – его голос прозвучал резко и решительно. – Бить проруби вокруг каждого, чтобы корабль мертвецов не смог пройти. Раз уж Нагльфар ожидал, когда море покроется льдом, чтобы пробраться в Мидгард, вернём нам воду и осложним мертвецам задачу.

Берсерки, не теряя времени, обступили обгоревшие останки кораблей. Пешни взметнулись в воздух и обрушились на лёд с глухим стуком. Первые удары оставили лишь белые отметины, но уже через несколько взмахов появились трещины.

– Лёд здесь тоньше. – Скалль трудился вместе со всеми, уже покрывшись испариной. – Но пусть принесут и угли в ведрах, растопим лёд быстрее. А как разобьём – будем дежурить рядом, чтобы не дать ему затянуться вновь.

С берега потянулись вереницы людей с вязанками хвороста и брёвнами. Сейчас это был самый ценный ресурс, а потому сотни людей трудились в лесу, постоянно доставляя дерево в Борре.

– Вы, – он указал на группу мужчин, стоящих неподалёку. – Соберите снег со льда и постройте плотные невысокие стенки. Там, там, там… – он продолжал указывать пальцем. – Как только будет вода – заливайте их, как это делают на стенах с другой стороны.

Мужчины кивнули и отправились скатывать снег.

Долгая работа давала о себе знать – руки онемели, спина горела, а дыхание сбивалось. Ветер пробирался за шиворот, холодя промокшие плечи. Но когда раздался тот самый всплеск, Скалль вздрогнул.

– Вода! Пробились! – крик одного из берсерков разнёсся над ледяной равниной.

Работа закипела с новой силой. Лёд рубили ближе к кораблям, стучали кирками у днищ. Прошло немало времени, когда наконец треск ломающегося льда разнёсся над морем.

Огромный остов драккара вдруг качнулся как пьяный и с громким плеском рухнул в чёрную воду. Трещина пробежала дальше, расходясь зловещими узорами, а люди поблизости отпрыгнули в стороны.

– Крюки! – Скалль уже схватил один из железных крюков, брошенных на лёд. – Вылавливаем льдины, они пригодятся для укреплений!

Мужчины бросились выполнять приказ. Огромные льдины, похожие на осколки разбитого зеркала, вытаскивали на поверхность и волокли к строящимся ограждениям.

Указав своим примером, что надо делать, Скалль всё-таки вернулся к своей проруби. Под ногами уже было внушительное углубление. Его орудие снова и снова вгрызалось в лёд, пока вдруг не послышался хруст.

Лёд под ногами затрещал, и он едва успел отпрыгнуть назад. Останки корабля вдруг ожили. Обугленные доски закачались, освобождаясь из ледяного плена.

– Сюда! – Скалль махнул рукой, и к нему сразу бросились несколько воинов.

Вода в проруби забурлила, принимая в свои объятия ещё один корабль.

Тем временем другие группы аккуратно обходили опасные места, выкладывая по цепочке хворост и брёвна перед драккарами ровными линиями.

– Осторожнее у трещин! – голос Скалля перекрыл шум работы. – Обходите корабли широкой дугой.

Он окинул взглядом проделанную работу. Четыре чёрные проруби зияли как раны на теле белой равнины. Обломки плавали, но этой ширины всё ещё было недостаточно. Если верить словам Уллы, то Нагльфар был поистине огромным, а значит, через тонкое русло этого ручейка мог перемахнуть без препятствий.

Укрепления между берегом Борре и трещинами рядом с драккарами уже начинали вырастать. Но, к счастью, они сливались с белым пространством, что добавит им эффекта неожиданности, когда придёт время.

– Хорошо, – прошептал Скалль. – Очень хорошо.

Но впереди был не один день работы. А сегодня ему предстоит задача куда сложнее, чем рубка льда.

* * *

Тем временем утренний лес встретил гробовой тишиной Бьёрна и Веульва. Молодой берсерк шёл первым, его звериные глаза выискивали малейшее движение среди заснеженных елей.

– Я по сторонам гляжу, а ты смотри под ноги, – нагло указал Бьёрн, будто совсем позабыв о том, что говорит с вождём.

Но Веульв напомнил:

– Ты, мальчик, болтай поменьше, – он покачал головой. – В лесу выживает осторожный и молчаливый. А дерзкие и самоуверенные становятся едой для медведей.

Бьёрн уже было повернулся, чтобы в очередной раз возгордиться своей знаменитой историей, но увидел серьёзный и суровый взгляд Веульва. А потому сомкнул растянувшуюся улыбку и отвернулся.

– Забылся, вождь, – буркнул он. – Да к тому же я не отличу вереск от чертополоха. Оба колючие, оба зелёные, только один в пиво бросают, а другой в задницу впивается.

Веульв хмыкнул.

– Наше счастье, что Улле другие травы понадобились, – он наклонился перед небольшим кустом и осмотрел его корни, смахнув снег. Но не нашёл, что искал, а потому двинулся дальше по следам Бьёрна.

Лес стоял неестественно тихий, будто затаивший дыхание. Они отдалились так, что звуки рабочих топоров давно перестали доноситься. И теперь только редкий скрип снега под ногами нарушал тишину. Ни птиц, ни зверей, ни ветра в ветвях.

– Не к добру тишь такая, – буркнул Бьёрн.

– Иди, иди, – Веульв подтолкнул его рукой в спину. – Ты по сторонам смотришь, а я – под ноги. Найдём всё быстро и вернёмся скорее. Покамест проверять не хочу, отчего тишина такая в лесу стоит…

Бьёрн молча кивнул и свернул левее, углубляясь в более плотный лес. Там явно были видны кустарные заросли.

– Хальвдан сказал, что неподалёку тут река была. Там-то хвощ можно найти, – шепнул Веульв. – После свернём на север, там у основного тракта полынь возможно откопать… А грибы смотри где угодно. Хоть гриб от цветка отличишь?

– Да как же я смотреть буду? Всё снегом занесло, – проворчал Бьёрн.

Он сделал шаг, и вдруг нога заскользила по небольшому склону вниз. Бьёрн ухватился за ветку и устоял, а снег покатился дальше. Перед ними за плотными кустарниками открывался вид на петляющую замёрзшую речушку.

– Ищи свой хвощ, – кивнул Бьёрн, и Веульв медленно спустился по камням справа.

И он действительно нашёл его. Тёмные упругие прутья торчали из-под снега, свешиваясь с припорошенного камня. Нацепив перчатки, Веульв осторожно отломил несколько и завернул в плотную ткань ядовитое растение.

– Готово, – он положил находку в сумку и двинулся вдоль берега.

Бьёрн опасливо осматривался по сторонам.

Дав ему сигнал, Веульв аккуратно проложил путь через замёрзшую речку, и вскоре они подошли к той самой дороге. Там он буквально из-под ноги Бьёрна вырвал заветную полынь, радостный, что им удаётся так быстро всё собрать.

Но прошло достаточно много времени, а тени деревьев сместились, пока они искали красные грибы.

– Говоришь, что хвощ этот ядовитый? – задумчиво протянул Бьёрн. – Да и полынь много пользы не приносит. А теперь мухоморы ищем под каждым пнём… Это такой гадостью нас травят в ритуал посвящения?

Веульв усмехнулся наивности молодого берсерка.

– А ты думал, что мёдом нас опаивали?

– Ну точно уж не мёдом, – Бьёрн передёрнул плечами. – Мёд-то сладкий и хмельной. А то пойло я бы по своей воле ещё раз никогда бы не испробовал…

– Ты ещё мало знаешь о том, как вершатся ритуалы, мальчишка, – Веульв покачал головой. – Мало в них сладкого да приятного. Особенно для вёльв, витке и шаманов, что, рискуя собой, тонкую грань миров преодолевают.

– С Уллой приходится мне быстро учиться. Уже, чай, не первый ритуал, в котором я ей помогаю.

– Я её матери прежде помогал во всём, иной раз даже не спрашивал, – Веульв задумчиво почесал бороду. – Как-то раз нёс я Сиббе мешочек с пауками, что должны были быть пойманы только в день лунного затмения. И все – беременные самки.

Бьёрн было засмеялся, но обернувшись, увидел печальное лицо Веульва.

– Не шутишь? – глаза Бьёрна расширились.

Вождь покачал головой.

– С вёльвой поведёшься – забудешь, что такое шутки, – вздохнул он. – Грибы с могил самоубийц, пепел из гнезда сожжённого филина…

– И всё добывал? – недоверчиво поинтересовался молодой берсерк.

– А как же! Так что когда она меня отправила за мухоморами и полынью для ритуала берсерка, я даже рад был, что ничего хуже жрать не придётся.

Бьёрн покачал головой.

– Я только Улле белку с вороном носил свежеубитых.

– Легко отделался.

Мужчины дружно, но тихо рассмеялись. А Веульв резко махнул рукой:

– А ну стой!

Бьёрн замер, а вождь кинулся ему наперерез. И, смахнув снег с красных шляпок, облегчённо вздохнул.

– Вот они, родимые, – он достал нож и аккуратно начал срезать грибы. – Самые опасные. Между жизнью и смертью растут. Чуть дозу не угадаем – погубим бессмертного.

– Так разве его что возьмёт?

– Кто ж знает… Ну всё, теперь сущие пустяки остались.

– Мы за всю дорогу ни одного зверя не встретили. Ни следа, ни шума за кустами.

– То ты не увидел просто, – Веульв усмехнулся. – А позади нас явно волчья тропа была. Давай вернёмся да проверим.

Когда они вернулись по своим же следам, Бьёрн и вправду увидел припорошенные волчьи следы. На вид один всего, не стая. Берсерки двинулись по следам, углубляясь в лес. Тени вновь сместились, а света стало меньше, но это не мешало их звериному зрению продолжать различать следы.

Неожиданно до них донёсся слабый хрип. Веульв жестом остановил Бьёрна и вышел вперёд, закрывая собой молодого бойца. Замерев и прислушавшись, они определили сторону и двинулись на звук.

Среди поломанных кустов лежал молодой волк. Его серый мех был в крови, да из пасти сочилась. Он пытался встать, но лапы не слушались, а голова лежала неподвижно. Только глаза двигались да лёгкие ещё захватывали воздух. Завидев людей, животное зарычало.

– Ётуны. – Бьёрн осмотрелся. Вокруг были поломанные ветви, широкие следы и явные отметины битвы. – Видать, хребет ему переломали.

Берсерки печально осмотрели собрата. Присев перед ним, каждый пригладил серую шерсть. И волк перестал рычать.

– Лес сам даёт нам жертву, – прошептал Веульв. – Будто благоволит нашему бессмертному конунгу.

– Ты храбро сражался, брат, – Бьёрн достал небольшой нож. – Бился до конца.

– Но смерть твоя не станет концом.

Бьёрн одним ловким движением вспорол шею волка, заставив того в мгновение затихнуть. Без страданий и боли. Веульв же вытащил из сумки небольшой кувшин и подставил под кровоточащее горло. Когда набралось достаточно тёмной тёплой жидкости, он поднялся на ноги.

– А теперь идём. Солнце уже затухает. Великаны близко, не будем навлекать беду в темноте. Мы собрали всё, что нужно для Уллы. Сегодня бессмертный станет берсерком.