Ветер, холодный и резкий, бил в лицо Уллы, заставляя щёки гореть, а глаза слезиться. Снег, поднимаемый волками, когда те проходили мимо высоких деревьев и задевали большие еловые лапы, кружился в воздухе и оседал на плаще и волосах. Фенрир шёл вперёди, не оглядываясь, его огромная тень вытягивалась вперёд от «шагающей» позади луны.

Уносимая волками прочь от Скалля и его людей, Улла ощущала себя в полной их власти. Она напряжённо думала всю дорогу, заставляя себя не сомневаться в Фенрире и продолжать ему верить. Сомневаться сейчас было бы самым опрометчивым поступком, ведь ей некуда деваться, но тень недоверия легла на сердце.

Улла прижалась к шее Хати, её пальцы вцепились в мокрую от снега шерсть, которая пахла елью. Она накрутила пряди на руки, стараясь ухватиться покрепче, но волк неодобрительно покачал головой, его уши подёргивались, а из носа вырвалось короткое фырканье.

– Не хочу свалиться, у тебя ведь нет седла, – оправдалась Улла, прижимая руки под грудью и стараясь найти устойчивое положение.

Хати недовольно фыркнул ещё раз, и Улла почувствовала, как его мышцы напряглись под ногами. Она не сомневалась, что ему, величественному зверю, проглотившему саму луну, не нравилось ощущать себя ездовой лошадью. Но то была воля Фенрира, и Хати подчинялся. Каким бы нелепым был их путь, беги Улла позади волков сквозь лес и по скалам пешком.

Они удалялись и от моря, и от Борре, оставляя позади застывшие во льдах драккары, напуганных пришествием волков людей, пленённого Скалля и избранника Тора. Впереди расстилались бескрайние, но безжизненные просторы, покрытые льдом и снегом. Земля вдалеке была изрезана глубокими фьордами, чьи тёмные воды отражали низкое небо, а вокруг возвышались скалистые горы. Леса, густые и мрачные, тянулись вдоль склонов, ветви деревьев, опустившиеся вниз под тяжестью снегов великанской зимы, скрипели на ветру, словно шепча древние заклинания.

Они шли, преодолевая за каждый шаг добрых двадцать человеческих шагов, к безжизненным скалистым горам Телемарка, где даже воздух казался более холодным, а небо – более низким. Улле хотелось спросить у Фенрира, куда они направляются, каких людей встретят на своём пути. Но страх, который поселился в её груди, не позволял открыть рот и заговорить с волком. Его последние слова всё ещё крутились в голове Уллы, не давая покоя.

Она закрыла глаза, стараясь отогнать тревожные мысли, и заставила себя провалиться в сон. Пока сон был единственным местом, где она могла спрятаться от своих страхов. Если только сон не будет полон видений.

Её тело, уставшее от долгого пути, постепенно расслаблялось, но в животе заурчало, напоминая о том, что она давно ничего не ела. Улла только сейчас вспомнила, что последний раз ела больше целого дня назад, если уж волки исправно отсчитывают длину дня и ночи, как это было прежде. И то едой ей были оставшиеся яблоки, которые она собирала с Торгни.

От этих мыслей прямо перед тем, как ей провалиться в сон, перед глазами Уллы предстал рыжий огромный воин, молчаливо укладывающий яблоки в их общую корзину. Это было несколько дней тому назад, но Улле казалось, что очень давно. Ведь Торгни уже нет рядом, и ей не удастся услышать его воспитательных речей.

Улла так горделиво отмахивалась от него прежде, но сейчас, погружаясь в воспоминания и наблюдая в памяти, как он собирает яблоки на промёрзшем покосившемся дереве, и ожидая, что он вот-вот будет откровенен с ней в своих чувствах, Улла испытала тоску. Одиночество свалилось ей на плечи, ведь вокруг не было ни одного человека, способного завести с ней простую людскую беседу.

Торгни стал внезапной и яркой вспышкой во всём, что случилось с Уллой за последние несколько недель. Совсем не как Скалль, который занимал её мысли и которого она считала неотъемлемой частью своего будущего. Но Торгни, такой несуразный в своих внезапных чувствах и неуместный в признаниях, совсем не заботил Уллу ранее.

Она усмехнулась в полусне глупым воспоминаниям. Когда она встретит его вновь, то будет даже рада навязчивому вниманию и продолжит насмехаться, с удовольствием доказывая, что её судьба связана с чем-то неземным и великим. Например, с волками.

Но подумав об этом, Улла ощутила пронизывающий холод. Что будет, если окажется, что всё, за что она боролась и что отстаивала перед простыми людьми, было на самом деле обманом? И она так и не станет великой вёльвой, о которой скальды сложат легенды, а окажется разменной монетой в битве богов и чудовищ?

Ей захотелось услышать голос Торгни, зовущий её вернуться на верный путь и забыть о величии. Отрезвляющий, словно холодная вода, и позволяющий ей вновь балансировать между сторонами.

Казалось, что Улле тоже нужен был верный проводник, которого искал Скалль, чтобы подтвердить верность собственного пути.

* * *

Сон был слабым, Улле постоянно казалось, что она вовсе не спит, а всё время едет с открытыми глазами. Бесконечная череда одинаковых заснеженных деревьев и скал мелькала перед глазами, будто волк под ней ходил кругами.

Под размеренную качку переваливающегося с лапы на лапу Хати Улла расслабилась, а руки её, видимо, разжались. Потому что она стала сползать со спины волка, заваливаясь на левый бок. Улла очнулась, только когда шерсть выскользнула из рук окончательно, а сама она начала съезжать вниз.

Распахнув глаза, Улла увидела приближающийся снег. Хати, заметив, что наездница перестала держаться, успел только резко опуститься на брюхо, так что до земли осталось совсем недалеко. Улла скатилась в сугроб и распласталась на спине, тяжело вдыхая носом морозный колкий воздух.

Сон резко отпустил, но осознание реальности пробиралось сквозь дебри путаных сновидений. Улле сложно было сразу разобрать, что из случившегося ей приснилось, а что было на самом деле. Лица и образы мелькали перед глазами, а обрывки фраз, выуженные из памяти, будто доносились отовсюду.

Наконец ей удалось выровнять дыхание и сесть в сугробе. Луна всё ещё светила из-под лежащего рядом волка. Фенрир вернулся к ним и уже сидел рядом, осматривая Уллу.

– Фенрир? – позвала девушка, поднимая глаза на волка.

– Ты уснула.

– Да, если это можно так назвать. Можем мы прерваться на нормальный ночлег? И мне нужно поесть, яблоки совсем не утоляют мой голод, – Улла скривила лицо и встала, отряхивая подол платья.

Фенрир, казалось, задумался над её словами.

Хати тем временем опустил голову на лапы, и казалось, что он тоже готов задремать. Улла подумала между делом: требуется ли волкам отдых или же существа из иных миров лишены радости хорошего сна и сытного обеда? Впрочем, вечность Хати и Сколль гнались по небу за солнцем и луной, желая лишь одного – сожрать их. Можно предположить, что усталость им неведома, а желудки они набили ещё на вечность вперёд, когда исполнили своё предназначение.

Наконец Фенрир заговорил:

– Хорошо. Останешься здесь, выспишься.

Улла огляделась. Они остановились недалеко от края фьорда. Внизу тянулась узкая замёрзшая река, уходящая от моря далеко вглубь скалистой земли. Перед Уллой была полянка и пара поваленных деревьев, услужливо снесённых Фенриром.

– А что насчёт еды?

– Хочешь, чтобы мы охотились для тебя?

– У меня даже ножа с собой нет. Не говоря уже про охотничье оружие.

Фенрир смерил Уллу долгим взглядом, снова взирая на неё с высоты.

– У тебя будет еда.

Немногословный Фенрир уже отвернулся прочь, а Хати тут же поднялся на лапы, видимо собираясь вслед за отцом. Улла ощутила, как холод обступил её со всех сторон.

– Стой! – звонко крикнула она, сделав несколько шагов к волкам.

Фенрир обернулся.

– Пусть будущее толковать мне сложно, а ответы ты даёшь слишком мудрёные… Но я хочу знать о тех, на чью сторону должна буду склонить людей. Хочу знать, что эта сторона верная. Хочу понять, что я должна буду сказать людям о вас. О тебе, Фенрир.

Волк сощурил свои жёлтые глаза.

– Я – Фенрир, сын Локи. Брат Мирового Змея Ёрмунганда и владычицы Царства Мёртвых – Хель.

Когда он начал говорить, Улле показалось, что стихло и завывание ветра в длинном фьорде под ними, и шорохи ветвей в лесу, а поступь Хати замерла. Всё вокруг приготовилось слушать волка. И Улла тоже затаила дыхание.

– Когда мы родились, отец принёс нас в Асгард и показал Одину. Он надеялся, что асы примут нас, как когда-то приняли его самого. Но вот какое решение принял Один Всеотец, – голос Фенрира задрожал, становясь похожим на рычание. – Моего брата Ёрмунганда он бросил в Мировой Океан, потому что страшился того, каких размеров он достигнет, когда подрастёт. Мой брат рос, заполняя собой воду, пока не схватил себя за хвост. Вся его жизнь – лишь ожидание того мига, когда в Рагнарёк он сможет поднять голову и сражаться.

Улла это знала. Многие тайны передавались в их семье от одной вёльвы к другой. Сама Улла никогда не видела в своих снах и видениях те значимые события прошлого и будущего, которые были открыты, например, её далёкой прародительнице. Но и другие женщины её рода видели тайны судеб богов. Например, Сибба, мать Уллы, рассказывала, что видела пиршество эйнхериев – воинов, павших в славных боях и теперь дожидающихся в чертоге Одина начала Рагнарёка, чтобы вступить в бой.

И многие обрывки важных знаний передавались поколениями в её семье. Улла знала многое, но Сибба не успела научить её использовать эти знания.

– Мою сестру Хель, – продолжил Фенрир, – родившуюся наполовину мёртвой, Один отправил туда, где обитают души умерших, чтобы она правила смертью.

– Быть может, и не самая печальная участь… – пробормотала себе под нос Улла.

– Хочешь знать, что случилось со мной? – Фенрир оскалился, а его белые зубы сверкнули в утренних сумерках. – Один разрешил отцу оставить меня в Асгарде, когда я ещё был волчонком. Но я рос. Боги боялись меня, а потому сковали цепями. Один раз у них это не вышло, но тогда они сотворили могущественную цепь из того, что не может существовать. И воткнули мне меч в пасть, чтобы я не смог их съесть.

Фенрир замолк, будто ожидал, что на это скажет Улла. Хотя она знала их трагичную историю, но чаще рассказывала её детям наподобие сказки о чудовищах, пугая непослушных малышей, что одно из них придёт.

– Отчего же боги так вас боялись, что изгнали ещё детьми?

– Вёльва предсказала, что мы уничтожим их, когда наступит Рагнарёк.

Улла тяжело сглотнула, с трудом преодолев комок в горле. Конечно же… Та самая вёльва из её рода, которая говорила с самим Одином. Она рассказала ему, как сотворился мир из бездны, как Один и другие создали скалы и облака из тела великана Имира. И она же предсказала, что в Рагнарёк именно три чудовища, порождённые Локи, станут погибелью богов.

– Вёльва из моего рода, – опасливо подтвердила Улла. – Что же, если вы задумали отомстить мне за это, то вот я здесь. Совсем одна, нет ни бессмертного конунга, ни богов, способных встать на мою защиту. Хоть съешь меня, хоть скинь со скалы, Фенрир, твоя месть может быть исполнена в любой момент.

Волк медленно выдохнул трижды, выпуская клубы пара из носа. Глаза его прикрылись, но Улла не могла точно разобрать, смеётся он над ней, упивается своей властью или же замыслил иное, чего она пока не могла понять.

– Насколько ничтожна жизнь одного человека. Я действительно могу расправиться с тобой, как и любой бог, как и любой великан или гном из иных миров. Люди хрупкие по натуре своей, но вы и не задумывались сильными в момент своего сотворения, – волк опустил голову к Улле, рассматривая её и демонстрируя, насколько же её тело было маленьким, ведь рост был не выше его клыка. – Но удивительно, на что способны люди. Одна вёльва, ведающая будущее, может искалечить жизни трём невинным, пусть и чудовищным детям. А множество людей, поклоняющихся одному богу в битвах, – наполнять его мощью своей веры.

Улле казалось, что она улавливает суть, о которой толкует Фенрир. И вновь почувствовала то самое понимание и жалость к волку, его брату и сестре. Кто знает, были ли они жестокими чудовищами, жаждущими смерти богов, когда только родились? Или стали такими, потому что из-за страха Один так обошёлся с ними?

– Так чего же ты на самом деле хочешь? Твоё желание защищать не бескорыстно, Фенрир, не так ли? Людей, поклоняющихся Одину и Тору, сложно убедить в верности тем, кто убьёт их богов. Ёрмунганд хоть и пал в сражении, но забрал с собой жизнь Тора. Многое предсказано давным-давно, мы росли, слушая легенды о том, что чудовища нарушат порядок и принесут хаос в Девять Миров. Тот, кто носит молот Тора, получил его, потому что Ёрмунганд убил Громовержца. А ты…

– Однажды я убью Одина, ты знаешь это. И знала, когда согласилась принять нашу помощь. Отчего же?

Улла потупила глаза. Она и вправду знала о грядущей гибели Одина. Предсказано, что его убьёт Фенрир, положив конец правлению богов. Но она жаждала дать людям тот путь, который они от неё требовали. И если боги были не в силах помочь, то мощные волки уже стояли рядом.

– И ты умрёшь, – Улла вскинула голову. – Если уж мы говорим о предсказанном.

– И это верно.

– Какой прок тогда поклоняться тебе, позабыв об Одине и Торе?

– Как я уже говорил, Улла Веульвдоттир, значение имеет то, что возможно успеть до исхода положенного срока. Моё желание не бескорыстно, ты права. Взамен я прошу людей произносить моё имя, когда им нужна помощь. Чтобы оно звучало с каждого клочка земли, чтобы каждая принесённая жертва была в мою честь.

– Что нам останется, когда ты умрёшь? Один умрёт, и его имя затихнет, тебя будет ожидать та же участь, если ты больше не сможешь прийти на помощь.

– Останется моё наследие. Вот мой сын, сожравший солнце, но знающий, когда Девять Миров надо одарить его светом. И вот второй, владеющий светом луны.

– А Хель, собирающая своё войско, знает о твоих планах? – Улла откинула капюшон и ощутила, как снежинки падают на нос.

– Глупец тот, кто не почитает саму смерть. Кто не молит её об отсрочке, кто не приносит ей жертвы, надеясь отвести взгляд. – Улла не могла не согласиться в этом с волком, хоть смерть вызывала скорее страх, чем почёт, о котором грезил Фенрир. – И всё же, Улла Веульвдоттир. Зная будущее, в котором мы принесём хаос и смерть богам, что же заставило тебя пойти этим путём? Как ты, говорящая с богами и чьи предки говорили с ними, столь легко поклонилась чудовищам?

Вопрос задел её. Но Улла сжала кулаки и заглянула Фенриру в глаза. Никто не верил в неё. Ни мать, считавшая, что она должна была откликнуться на призывы богов. Ни Скалль, ни Торгни, ни все их прихвостни, всё ещё идущие дорогой глухих богов. Она может ответить почему.

– Людям нужна помощь. Нужен свет и защита, ведь великая зима принесёт чудовищ с обледеневших гор. Но знай, Фенрир, что своё признание от людей ты получишь только в том случае, если им будет прок от того, что ты делаешь.

Фенрир снова фыркнул несколько раз. Теперь Улла была уверена, что он над ней посмеивается.

– Ты говоришь это мне или же себе, великая прорицательница?

Улла вздрогнула, вновь уязвлённая проницательностью волка, чьи мотивы были так схожи с её.

– Ты желаешь обрести того же, и именно потому наши пути встретились. Как вёльва предсказала Одину, что я опасен, ты расскажешь людям обратное. Я защищу их, когда миру наступит конец. И в новом мире твоё имя будет означать великое спасение. Каждый получит то, чего жаждет.

Улла распахнула глаза. Сердце её забилось быстрее.

– Итак, Улла, ты получила ответы на все свои вопросы? И знаешь ли ты, что сказать людям, поклоняющимся Одину и Тору?

– Да, – уверенно кивнула Улла, сжимая кулаки.

Её сомнения развеивались, уступая уверенности. Она знала, почему выбрала этот путь, и знала, что скажет тем, кто будет сомневаться.

– Я верю, что ты способна совершать великие дела. Однако не забывай, что ты уже допустила много ошибок на своём пути. У людей не так много времени, вскоре не останется языков, способных произносить наши имена. Ты должна обрести великую мудрость и силу великих вёльв, но у тебя на то совсем нет времени. Мудрость Девяти Миров просочилась в Мидгард, используй эту возможность с умом, чтобы постичь многие тайны.

Улла ощутила, как внизу живота завязался беспокойный комок, предвкушение подступило к горлу. Ей доступны великие знания Девяти Миров? Грядущее величие, казалось, безгранично. Взамен сущий пустяк – отвернуть людей от Одина и поставить их на колени перед Фенриром. В прошлом это звучало бы словно страшный приговор, но Фенрир убедил её своими словами.

Всё меняется, а значит, и прежний порядок вещей требует изменений.

Улла вновь кивнула, воодушевлённая словами волка.

– Я сделаю всё, что в моих силах. И не совершу прежних ошибок.

Повинуясь инстинктам, она склонила голову в почтительном поклоне, на что Фенрир вскинул голову, чувствуя, что они достигли согласия в их плане.

– Славно, Улла Веульвдоттир, славно!

С этими словами он отвернулся и зашагал прочь, растворяясь среди деревьев. Хати уже давно углубился в лес, а Сколля Улла не видела с тех пор, как он бегал по льду возле Борре, будто играя с опасными молниями.

– Надеюсь, что ты не забудешь о еде, – тихо шепнула Улла вслед Фенриру, её живот болезненно скрутило.