song: hippie sabotage – distress

Лед мне помог. Держа крохотную пачку, с которой тонкими струйками стекали холодные капли, я думала только о том, что происходило сегодня между мной и Лестером.

Неужели это результат долгого воздержания и усталости, навалившейся на нас обоих? Понятное дело Лестер – я ничего не знала о его прошлой жизни, кроме того, что раньше он был солдатом и каким-то образом попал сюда, отчего его жизнь надломилась. Теперь он – что-то среднее между древним монстром и мужчиной, который просто хочет окончить колледж и получить хоть какое-то образование.

– Ты будешь есть? – Голос Норта вырвал меня из размышлений, а его длинные пальцы подтолкнули ко мне тарелку с пастой и соусом.

Пахло острыми томатами и мясным фаршем, ароматными сухими травами, специями и сладким перцем. В желудке, разумеется, проснулся ужасный голод. Я ничего не ела с самого утра, так что ужин сейчас казался благословением.

Взяв тарелку, я опустила голову и принялась смаковать горячую лапшу, сначала неспешно, а затем поглотила сразу несколько вилок за раз. Лестер окинул меня благодарным, довольным взглядом все еще холодных глаз, а затем отклонился на спинку дивана и взялся за еду сам.

В гостиной звучал тихий ненавязчивый диалог персонажей мексиканского сериала, и я знала, что телевизор был включен только для атмосферы и чтобы избежать неловкой тишины.

Было вкусно. Наверное, я пробовала такое лишь у мамы, да и дома в последнее время бывала редко. Кажется, пора бы уже провести хотя бы пару долгих недель с семьей, в обществе несносных младших братьев. Никому не станет от этого хуже, а мне наконец-то будет гораздо спокойнее.

Лин осталась в доме родителей, планируя завтра пойти на занятия и отвечать на семинаре, и в глубине души я знала, что завидую ей. Как можно закрыть глаза на все, что происходит? Забыть этот момент недолгого, молниеносного счастья, когда Лестер тронул губами мои обожженные пальцы? Как заставить себя прекратить строить планы на наше совместное будущее? Прекратить прожигать его взглядами, пусть редкими и небрежными, словно на самом деле изучающими стену позади?

– Я здесь долго жил, – произнес Норт, возвращаясь из кухни с бутылкой воды и глядя на то, как я пытаюсь доесть оставшуюся пасту, – но ты меня не вспомнишь, мы жили за городом, в небольшом поселке, там была своя… школа.

– Не подумала бы, – пожав плечами, я оставила тарелку на краю столика, – выглядишь… больше похожим на северо-европейца. Не местным.

В нем определенно было что-то шведское. Ровный, лишь с небольшой горбинкой, нос, правильные черты лица и квадратный подбородок, светлые, почти блондинистые волосы, но темневшие у корней. Норт, соответствуя собственной фамилии, был похож на истинного северянина.

– Отец был европейцем, ты права. – Он улыбнулся, но смущенно, и я была удивлена этой искренней улыбке. – Мама родилась в Огайо, перебралась в Норвегию, хотела получить там образование по стипендии Фулбрайта, прошла отбор и…

– И потом появился ты, – догадалась я, почти рассмеявшись от собственного вывода.

– Почти. Сначала они долго общались, закончили обучение и вернулись в штаты, чтобы здесь заниматься своим бизнесом, все шло неплохо, родился я. Нам помогал Дерек, родной брат матери…

Я не стала перебивать и задавать наводящие вопросы. Смотря на Лестера, его расслабленное и мечтательное лицо с легким изгибом губ, я хотела дождаться, пока он продолжит сам – искренне и честно. Его не хотелось прерывать, пусть и проявляя живой неподдельный интерес.

Я скрестила ноги, откинулась на спинку, копируя его позу, и легла на собственные руки, сложенные на подушки. После душа волосы спадали на плечи мокрыми пружинками и щекотали запястья. Из-за приглушенного света торшера и приглушенного разговора персонажей телешоу создавалось впечатление, словно я слушаю историю какого-нибудь дальнего родственника, а не Лестера Норта. А он продолжал:

– В общем, после урагана, который задел край штата и разрушил наш хиленький дом, отец принял решение переехать на север, ведь там жил Дерек и нам всем это было бы удобно. Но родителей рано не стало – они заболели какой-то заразой, о которых пишут в каждой газетенке про здоровье и медицину. Не суть. Меня растил Дерек, и я ему до сих пор благодарен. Но дело в другом – Дерека уже тоже несколько лет как нет в живых.

– Что с ним случилось? – спросила я, но тише положенного.

– Вендиго, – кивнул Лестер сам себе, а голос его зазвучал хрипло. – Это было сразу после того, как я вернулся из последнего «отпуска» за границей, где полгода пробыл в составе штурмового отряда. Уже тогда я был «заражен», поэтому надеялся, что твари хватит пропитания там, где трупов уже слишком много…

Я резко сжала руки в кулаки, а спина покрылась мурашками. Придвинувшись чуть ближе, чтобы лучше слышать поблекший, но все еще сильный голос Норта, я продолжила молчать. Мысли спутались: снова виной всему был вендиго, и это уже не удивляло.

– Ему не хватило… Когда я вернулся, то наткнулся на брошенный труп Дерека прямо на пороге дома. Он ждал, пока я вернусь, чтобы сделать это и привлечь внимание. Он просто знал, что я вернусь. Он знал меня. Знал обо мне все.

– Тогда ты точно должен быть в курсе, кто это, разве нет? – вопрос сорвался с языка так стремительно, что остановиться я не успела.

Норт резко встретился со мной укоризненным взглядом, и я, молчаливо извиняясь, убрала за уши волосы и поднялась, чтобы вернуть тарелку в раковину. Почему-то страх прошелся ледяным ветерком по затылку, хотя сквозняка в доме не было.

– Я уже почти уверен в своем решении, – прозвучало за спиной, когда я скрылась на кухне и быстро помыла тарелку. Обожженные пальцы горели под водой, но меня затрясло от другого.

– Я не буду у тебя выпытывать, – сказала я, прижавшись к стене у кухонной арки, – просто боюсь, что кто-то еще пострадает.

– Ты ничего не поделаешь с чужим голодом. Просто все идет так, как идет.

Но я не могла винить его за то, что ему нет дела до будущих жертв. Понимала, что это прозвучит жестоко и эгоистично, но мы уже потеряли людей. Монстр заберет кого-нибудь снова, и я не смогу ничего с этим сделать. Лестер просто не смог бы рисковать кем-то лишь из-за пары ложных предположений – мне казалось, что он думает именно так.

– Что прятал Калеб? – спросила я. – Что там за фотка такая?

– Ее специально оставили, я знаю это. Там было все вычищено… А тут вдруг снимок. Скажи ведь, бред?

– Бред.

– Я похоронил Дерека на том же кладбище, где хоронили Брука, но только сегодня смог наконец-то принять его смерть. Мне нужно лишь встретиться с Калебом завтра, чтобы подтвердить свою догадку.

– Мне кажется, он будет бегать и играть в кошки-мышки. Он… слишком быстро поменял свои взгляды. Даже я не могу в это поверить.

– Миллер – перепуганный мальчишка, чей отец работает на турбазе, вблизи леса, где десятки лет пропадали туристы, Кэра. Он трясется за себя и всех вокруг, но винить хочет меня. Я не могу его за это осуждать. Я бы сам себя подозревал.

Я поддалась секундному порыву и усмехнулась скорее от внезапной печали, потому что вихрь событий превращался в ураган, но все никак не мог сломать наш карточный домик, который казался куда уязвимее всего остального. Это походило на наблюдение за потоком воды, который, закручиваясь в воронку, все никак не мог исчезнуть в сливе – вода ходит завораживающими кругами, но все еще остается на месте.

Лестер посерьезнел, встав с места и остановившись рядом со мной, чтобы тяжело втянуть носом воздух и его же выдохнуть. С этим выдохом вышла и вся его невероятная усталость. Протянув ему руку, я сцепилась с его теплыми пальцами и ответила такой же измученной улыбочкой, в которой читалось безмолвное извинение и примирение с ситуацией.

– Будь у нас время, – уклончиво, тихо начал Норт, сжимая мою руку в своей и хмурясь, – то я бы позвал тебя на настоящее свидание куда-нибудь… в достойное место. Мы ведь толком даже не…

– Ну а случай в комиссионке? – вспомнила я, чтобы разрядить обстановку хоть немного.

– Комиссионка, – Норт порывисто выдохнул, – и то кафе не считаются. Ты любишь велосипеды, а я знаю отличную велотропу к западу от города, там даже есть место для пикника.

– Лестер, все и так в порядке… – Я обхватила его руку своими и опустила голову так, будто даже смотреть на Норта было тяжело и каждый взгляд отзывался болью, непередаваемой и глубокой, как будто мы собирались вот-вот разойтись. – Завтра поедем в колледж, поговорим и…

– Давай потом… – попросил он, прижимаясь губами к моему лбу и запуская пальцы в мои влажные и спутанные волосы. – Сейчас так хорошо…

Я прикрыла глаза и обняла его за талию, притягивая ближе и отдаваясь единственному настоящему замутняющему разум чувству, заклокотавшему в груди и горле нарастающим жаром.

– Можно я лягу с тобой? – спросила я шепотом, даже не надеясь на ответ. Просто что-то внутри требовало попросить об этом. Какой-то странный порыв, похожий на сметающий любые «за» и «против» северный ветер.

– Да, конечно, Кэра… – Тяжелая мужская рука бережно легла на спину, направляя к соседней комнате, освещенной бледным лунным светом, что просачивался из окна, скрытого за плотными шторами. – Все, что попросишь.