song: deftones – ghosts

– Не сейчас, Калеб. – Я старалась не повышать голоса, но даже если бы я попыталась крикнуть, любая попытка обернулась бы провалом.

– А почему нет? – Калеб остановился вместе со мной на парковке, пока остальные выходили из церкви и рассаживались по машинам. – Самое время.

Холодный ветерок трепал пушок на висках и заставлял поправлять волосы каждые пару секунд, пока Миллер разглядывал меня, выискивая какие-то странности вроде резких перепадов настроения. И так каждый раз.

– И что ты хочешь услышать? – я пожала плечами, ощущая себя виноватой, хотя не было никаких на то причин: мне просто хотелось проводить в последний путь преподавателя и вернуться домой.

– Ты близко общаешься с Нортом? Насколько близко? – выпалил на одном дыхании парень. – Почему ты ему веришь?

Слишком много вопросов. Если он не планировал довести меня до слепой ярости, что случалось чаще, чем хотелось бы порой, то ему следовало бы замолчать уже сейчас.

Люди шли мимо нас, чтобы поехать вслед за машиной похоронной службы, обсуждая что-то личное, и не обращали на нас внимания. Я посмотрела Миллеру за спину, надеясь увидеть Лестера, но его нигде не было.

Мне хотелось, честно, хотелось подобрать слова получше. Или перевести тему, сменить ее сейчас же, но злость и отчаяние заставили меня ответить.

– Потому что он все еще не убил меня, – шикнув, я наконец-то осмелилась заговорить, чувствуя, как от волнения сводит пальцы, – и тебя. И Лин. И никого другого.

В какой-то момент мне почудилось, будто мои слова звучат безумно, словно детский лепет. Вроде того, что я слышала от братьев, когда они рассказывали о рогатых существах за окном. До сих пор было невозможно воспринимать происходящее всерьез, пусть смерти и были реальными – вне всяких сомнений. Но слова Калеба давили на плечи невидимыми ладонями.

– Господи, ну ты и наивная! – Раздражение проскочило в голосе друга, когда он продолжил: – Чего он тебе наговорил? Пока Элиас корчится в больнице, ты поверишь гребаному солдатику?

– Откуда ты знаешь про Элиаса?

– Он мне позвонил.

– Не говори ни с кем по телефону, – едва ли не процедила я, – Калеб, тебе мало того, что кто-то воспользовался твоим голосом, чтобы позвонить нам с Лин? Ты понимаешь, что нужно просто… дождаться, чтобы все закончилось.

– Я и пытаюсь понять, как это все закончить! Кэра, я уже в курсе, что Норт – такой же чертов… – Слова застряли в его горле. Он лязгнул зубами и отвернул голову. Никому не нравилось это слово. И никто не хотел говорить «вендиго», будто эти существа могут услышать и откликнуться на зов. Наша жизнь словно превратилась в мистический сериал или хоррор-ситком с дешевыми декорациями, да и сюжет в шоу, что крутили по телику, лишь отдаленно напоминал те ужасы, свидетелями которых мы стали.

– Я не хочу об этом говорить, – тихо ответила я, оглянувшись снова и заметив вдали беседующего с кем-то Лестера.

Несмотря на то что он стоял спиной, его было легко заметить. Но рассмотреть его собеседника не получалось. Я перевела взгляд на Калеба и отчего-то захотела обнять его: то ли от накатившей резко тоски, то ли от осознания того, что его тоже все достало. В конце концов, его поведение можно было оправдать простым человеческим страхом. Но мне не хотелось давать ему то, чего он от меня требовал, – доказательств его правоты. Защищать Лестера Норта я тоже не стала – слишком мало о нем знала, поэтому мы продолжали молчать, выдыхая теплые облачка пара.

– Приезжай сегодня в колледж, нужно собраться и обсудить все. И Норта с собой бери, – наконец сказал Миллер, одернув пиджак и опустив голову так, что волосы скрыли лоб и глаза, – если Лин полегчает, она тоже будет.

– Почему там? – спросила я напоследок.

– После занятий в колледже будет спокойнее, в зал никто не придет.

Я не услышала, как сзади ко мне подошел Лестер; его ладонь аккуратно легла на плечо и спокойно, без лишних намеков, сжала его, вселяя уверенность.

– Поедем на кладбище? – громко спросил он.

Кивнув, я отвернулась. Калеб же проводил нас взглядом до машины, поджимая губы и хмурясь, будто это я виновата во всем, что произошло с начала учебного года. Словно, связавшись с Лестером, я обрекла окружающих меня людей на смерть.

Уже в салоне я поняла, что на самом деле жутко дрожала: от кончиков пальцев до икр меня кололи невидимые иглы. В голове крутилась только одна мысль: Миллер хочет выудить из меня признание.

Но в чем? Почему я?

Из-за того, что я общаюсь с Лестером?

– Он пытается надавить, – раздалось в тишине салона.

Мы быстро доехали до места – городского кладбища на окраине. За зеленым полем с гранитными плитами и невысокими крестами высился пестрый лесной массив. Блекло-серое небо над головой надвигалось туманным полотном. Я смотрела через окно на начинающуюся похоронную процессию. Все было видно даже с обочины, где Норт остановился несколько минут назад вместе с другими автомобилями. Я видела, как Калеб Миллер с его отцом покидают Chevrolet и теряются в безликой черно-белой толпе.

– Почему именное на меня – не совсем понятно, – сказала я, покидая салон, в первую очередь чтобы глотнуть свежего воздуха, – мне не хочется верить в то, что все это только из-за какой-то глупой ревности.

Лестер долго молчал, пока мы не спеша шагали к остальным. Я разглядела священника с белым воротничком – рядом с ним в землю уже опускали гроб. До ушей доносились отчаянные рыдания, тихие всхлипы и сдержанный кашель тех, кто не хотел давать волю эмоциям.

Выходить вперед я не решалась. Позади никого, кроме Норта, не было. Мы так и остались в задних рядах, окруженные кладбищенскими памятниками и редкими самодельными изгородями.

Запустив пальцы в волосы, я собрала редкие капли – дождь все еще шел, но уже успел стать практически незаметным. Таким же незаметным оказалось и жжение в глазах – а следом первые крупные слезы потекли по лицу.

– Все еще здесь, – заметил Норт.

Старательно избегая зрительного контакта, мужчина рассматривал толпу. По ту сторону от могилы стоял Калеб. Дал денег кому надо, обговорил все с отцом: официальная причина смерти – несчастный случай. Проблемы с проводкой, долгий ремонт спортивного зала…

– Что бы ему могло потребоваться в спортзале, Лестер? – спросила я тихо, пытаясь искать ответ уже не в одиночку.

– Теоретически, – его голос звучал не громче моего, – мог услышать что-то. Мог искать сбежавшего с постановки индейца Остина.

– Логично.

Конечно, полиции под силу найти именно то объяснение, которое им требуется, из года в год некоторые вещи так и не меняются. Главная проблема мира в том, что все вокруг – такие же люди, как и ты. Иногда алчные, выискивающие выгоду лишь для себя, а иногда – отрезвленные правосудием, жаждущие лишь правды и справедливости. Обе эти стороны могут сосуществовать, но одна другой не даст выжить, ведь идти по двум дорогам сразу, не разорвавшись, невозможно. Система не позволит хорошему и плохому копу работать над одним делом. Такого не случится.

Если они хотят сделать бесчеловечное убийство несчастным случаем – у них это получится. Выйдет скрыть тело от родных, устроив похороны в закрытом гробу. Незнающий не полезет разбираться, а тот, кому интересно, не получит нужного разрешения.

Постепенно я постигала простую истину: все будет так, как захочет полиция. А они не будут разбираться. Не будут заходить дальше несчастного случая. Пропавших туристов и охотников могли загрызть койоты или задавить лоси – некоторых так и не находят, а экспертиза останков, обнаруженных после, не даст точных результатов. А если даст, то и с этим органы правопорядка разберутся – для них нет ничего невозможного. Многие дела были закрыты, а вопросы остались без ответа.

Когда похоронная процессия завершилась и рядом с могилой остались лишь самые близкие Киллиану Бруку люди, я развернулась, чтобы уйти. Находиться рядом со скорбящими членами его семьи показалось мне неуместным, ведь для меня он был лишь преподавателем. Посетить его могилу – единственное, что я могла для него сейчас сделать. Большего и не нужно.

Или?..

Лестер шел рядом, изредка оглядываясь по сторонам. Беспокойный ветер хлестал по рукам и заставлял вздрагивать от каждого порыва. Пока все разъезжались, я думала о том, как быстро все случилось.

Отпевание. Похороны. Конец.

Вдова мистера Брука, подкашиваясь на невысоких каблуках сапог, опустилась рядом с гранитным камнем и положила на него голову. Звук ее плача врезался в перепонки и прошел сквозь все тело. Картина была невозможно унылой и жалкой. Это можно пережить, но я уверена, что потребуется немало времени.

Лестер остановился у машины, где Калеб Миллер разговаривал с помощником шерифа. Впервые в жизни я видела Джейсона Олбрайта в официальной одежде, а не в форме или повседневных вещах вроде джинсов и поло.

– Мисс Лоутон, мистер Норт, – кивнул мужчина, и я заметила, как сильно выступали на худом лице скулы, пока тонкие губы изгибались в полупечальной улыбке, – как вы?

Калеб раздраженно отвел взгляд. Я поймала этот жест краем глаза. С каких пор Миллер водится с полицией? Какую роль играет в этой темной истории?

– В порядке, – ответила я, подавив нежелание общаться с кем-либо.

Лестер проигнорировал вопрос полицейского, но пожал тому руку и обратился к парню:

– Калеб, не помнишь, почему Элиас загремел в больницу? Пытаюсь до него дозвониться – и никак.

Олбрайт скучающе скривил губы и перевел взгляд на меня, будто намекая на то, что диалог перестал интересовать его в ту же секунду, как Норт заговорил.

– Не знаю, но что-то связанное с животом, – выдал Миллер, заставив помощника шерифа скептически сощуриться и повернуться обратно, – но он уже идет на поправку. Сегодня созванивались.

Говорить о деле, которое ведет Олбрайт, при нем самом – самоубийство. Заметно удивившись, мужчина нахмурился. Казалось, будто он хотел что-то сказать, но отмалчивался специально. Если Миллер и намеревался щегольнуть тем, что близок к разгадке, то с его стороны это было большой глупостью.

– К нему не пускают, – кивнул Норт. – А ты говоришь по телефону с тем, с кем до этого не общался?

– Какое тебе дело?

– Мистер Миллер, – Джейсон Олбрайт вмешался в словесную перепалку и впервые на моей памяти широко, почти издевательски улыбнулся, – откуда у вас такая информация?

Калеб прикрыл рот и озадаченно, будто его схватили за шиворот, посмотрел на полицейского. Руки опустились в карманы пиджака, взгляд вмиг стал потерянным.

– Мы с Элиасом созванивались, – повторил он, но уверенность сошла с его лица вместе с краской.

– Интересно, – хмыкнув, Олбрайт провел ладонью по влажным волосам и взъерошил их, хмуро покачивая головой, – потому что мистер Остин скончался этой ночью.