song: bush – crossroads

Откинув руку на лицо и прикрыв пальцами глаза, он уснул в таком положении с натянутым на голову капюшоном: светлые русые волосы торчали из-под него, прилипнув ко лбу. Их хотелось убрать, но я не позволяла себе трогать Лестера.

В его спальне было холодно, и мне пришлось закрыть распахнутое окно: вечерняя пасмурная погода приносила ледяные порывы ветра, где-то далеко сверкали молнии.

Обстановка выглядела самой простой: двуспальная кровать с белым постельным бельем, низкий комод с наушниками и мобильником на нем, пустой цветочный горшок в самом углу и отчетливый запах спирта из ванной комнаты.

Лестер не был пьян. От него не пахло выпивкой, и я нигде не нашла пустых бутылок от алкоголя, и поэтому, убрав бумаги со стола и с пола, я оставила их в ящике за креслом, и только потом прошла по запаху – там был вход в ванную.

Дверь поддалась легко. Увиденное меня шокировало. Я стояла посреди комнаты с непроницаемым выражением на лице. Щелчок замка, тихий вдох.

Кровь.

Раковина в разводах, по бокам – отпечатки рук, словно кто-то опирался на нее, находясь не в самом спокойном состоянии духа. На полу – тот самый нож, найденный на месте, где Элиас решил покончить с собой.

– Боже… – Я убрала волосы за уши и прошлась к раковине, чтобы поднять нож с пола и вернуть его на край кафельной чаши. Больше прикасаться к нему я не хотела.

Кровавые разводы на кафеле выглядели угнетающе; мне захотелось умыться, но я не могла прикоснуться к ручке крана – она тоже была в кровяных брызгах.

То, что здесь произошло, было тайной Лестера, и я не знала, стоит ли что-то предпринимать. Отодвинув штору ванны, я заметила еще несколько розовых разводов – здесь он смывал с себя все, что осталось. Мазал руками по кафелю на стене, оставляя две розовые полосы, что стали сейчас темно-бордовыми.

Меня прошибла дрожь, но я только тяжело выдохнула. Громко и потерянно.

Что-то внутри ёкнуло. Захотелось вернуться в комнату и лечь рядом с мужчиной калачиком, взяв за руку и закрыв глаза. Мне тоже хотелось уснуть, чтобы забыться хотя бы на несколько часов.

Но реальность вставала перед глазами океаном крови. Столько я не видела ни разу в жизни.

Последняя неделя меня убивала. Медленно, тяжело и гнусно тащила по острым лезвиям событий – будто кровь была моей. Но она, засохшая и оставшаяся разводами, была его.

Лестера.

На полочке справа от раковины я нашла склянку с медицинским раствором – именно он так вонял этанолом. Бинты, пластыри, вата в плотной упаковке, несколько пачек таблеток. Снотворное. Обезболивающие. Антибиотики.

Ему очень плохо.

И сколько он это скрывал? Как давно все это началось?

– Не делай с собой ничего… – произнесла я вслух, не понимая, зачем говорю с пустотой.

Но мне не казалось, что это была попытка суицида. Норта просто снова ранили.

Подойдя к раковине и подавив в себе странное желание залить здесь все хлоркой, я открыла кран и пошла искать что-то, чем можно отмыть пол и стены. Из небольшого шкафа возле ванны мне удалось выудить пару губок и какое-то средство для чистки кафельных покрытий.

Запах химозной жидкости ударил в нос. Я покрыла все, что могла, светло-голубыми брызгами химического раствора. Застоялый запах ржавчины смешался с каким-то синтетическим, как в зубной пасте, ароматом мяты.

Пока я оттирала кровь с белой раковины, мои мысли блуждали, на удивление успокаивая. Я старалась быть тише, но поток воды, смывающий розовую пену, все равно был слышен в спальне и гостиной.

Но было не похоже, чтобы Норт ходил по квартире или двигался вообще. Мне просто хотелось, чтобы он поспал.

Покончив с раковиной и зеркалом, я принялась за полы – и тут уже было сложнее, требовало больше времени и сил. Последние капли оттирались с трудом, и это вызвало у меня истерическую усмешку.

Сколько времени прошло между тем, как я впервые увидела Лестера, и до момента, как я смывала его кровь с кафеля? Месяца полтора?

Довольная своей работой, я выдохнула, вытирая со лба пот: в ванной комнате больше не было крови и никаких признаков борьбы, пусть та и была внутренней.

Последнее, что я сделала в комнате, – открыла узкое окно под потолком, чтобы выветрить химозный запах: от него жгло в легких и подташнивало.

Вымыв руки, я посмотрела на себя и фыркнула. Ничего не менялось.

Волосы не уложенные и заворачивающиеся в кудри (спать с мокрой головой – мое хобби). О нем я не упомянула, но если бы это было спортом, то я бы уже почти получила звание мастера в штате Монтана.

В гостиной тоже было холодно. Он вообще пользовался услугами отопления? Батареи теплые, но температура занижена. Я бы прибавила, но дом не мой – не имею права. Все-таки за это нужно платить.

Тихо, совсем тихо.

Включив торшер в самом углу, я уселась на диван и осмотрелась. Без телевизора, без радио, совсем в тишине? И так он проводит время?

Но осуждать кого-то за желание побыть в спокойствии я не могла. Глаза смыкались от сонливости, так что я швырнула пару подушек в угол, улеглась и попыталась хотя бы подремать.

Руки все еще пахли мятой, но теперь еще и свежим мылом – совсем как в детстве, когда я помогала маме на кухне отмывать старую столешницу. Потом мы пили травяной чай.

Сейчас бы чая…

Сон наступил так быстро: хлоп – и я отключилась.

А когда проснулась, мелкая дрожь пробежалась по позвонкам.

– Кэра… – послышался сверху хриплый голос, и я вздрогнула, запрокинув голову.

– Боже… – Сердце в груди затрепетало от страха, но я быстро себя успокоила.

Это всего лишь Лестер. С мокрыми волосами, пахнущий горьким гелем для душа и одетый в домашнюю одежду – футболку и штаны, уже не такой потерянный и разбитый. Это обрадовало. Так сильно, что я сразу растянула губы в сонной улыбке.

– Я должен был тебе кофе за услуги гида, а теперь… – Он намекнул на устроенную мной уборку, старательно имитируя приподнятое настроение.

– Забудь. – Я упала на подушки и потянулась, широко зевая. – У тебя тут как на Аляске…

– Я подкрутил термостат.

– Ох, спасибо.

Да, теперь в квартире было гораздо теплее – руки согрелись, а щеки немного горели. Теплый свет торшера, шум ливня на улице и молчание Лестера. Он простоял так совсем недолго и направился на кухню.

– Ты будешь кофе?

– Буду.

Я поднялась, поправляя съехавшую во сне толстовку и потирая нос. В небольшой кухоньке уже пахло кофейными зернами, а Лестер здесь был похож на великана – он и правда был очень высоким.

– Чем мне отблагодарить тебя? – спокойно спросил он.

Подойдя впритык, я опустила голову на его спину и тяжело выдохнула, сонно прикрывая глаза. Так нужно. Мужчина напрягся – его тело дрогнуло, но следом я услышала стук кружки о поверхность стола.

Норт повернулся, глядя на меня так, будто оценивал: взгляд пробежался по лицу и волосам, остановился на глазах, и меня пробрало от странного чувства.

Да, я хотела перестать изнурять себя мыслями. Хотела сделать то, что разум и сердце так упорно навязывали мне: «Обними его, Кэра, сожми в объятиях посильнее и не дай заглянуть в глаза. Там слишком много того, что ему не нужно видеть».

– Держи свой кофе. – Мужчина протянул мне кружку, и я затолкала свои желания куда подальше.

Не сейчас.

Я развернулась и пошла в гостиную, где почти по-хозяйски уселась на уже согретое во сне место. Кофе обжег губы, но это было необходимо, чтобы прогреть себя изнутри: теперь точно станет легче.

Глаза прикрылись, довольный стон зародился в горле и вырвался каким-то жалобным писком. Диван рядом со мной промялся, и я обнаружила рядом Лестера. Надо же, не сел в кресло… Пришел с пустыми руками.

– А ты? – нахмурилась я.

– Напился уже, – тихо ответил мужчина.

Мы сидели рядом, смотрели на мой кофе и молчали. Все никак не покидало чувство недосказанности. Словно вот-вот либо он, либо я скажу что-то странное, но этого не происходило, поэтому атмосфера становилась все хуже.

– Ты же не хотел с собой покончить? – первый обязательный вопрос.

– Нет.

– Тебя ранили? – второй.

– Да.

Односложно, но по-другому сейчас никак. Зачем атаковать друг друга надуманными подозрениями, когда все вокруг похоже на нашу гребаную несыгранную постановку? Прошло всего пару дней, но мне казалось, что я живу с этим чувством потери уже несколько месяцев.

Всего два дня назад мы потеряли мистера Брука, два дня назад Элиас Остин решился на шаг, о котором мы не подозревали. Ведь никто не вынуждал его идти на это.

И все оказалось так просто? Если бы.

Я была рада, что Лестер не сам пустил себе кровь в собственной ванной. Что его руки, сейчас чистые и спокойные, медленно тянулись к моей кружке. Поддели ладонь, убрав пальцы с чайной ручки, забрали посудину и отставили на столик. Одной рукой сжав мою, Лестер наклонился, медленно дотронувшись носом до моей щеки.

Тяжелая, оглушающая волна страха окатила изнутри и заставила подавиться воздухом. Я боязливо протянула свою руку к его плечу, но сжимать не стала. Просто оставила ее на изгибе, закрыла глаза, чувствуя медленное, напряженное дыхание.

– Можно? – с отчетливыми нотами боли в голосе спросил мужчина.

Голова если не шла кругом, то точно отправила все существующие мысли куда подальше. Пальцы болезненно леденели, а Норт в ожидании приоткрыл губы и нежно прижался ими к моему подбородку.

Я медленно кивнула.