song: papa roach – not listening

– Да, я снимаю квартиру, – спокойно рассказывал Норт, пока работник комиссионного рассматривал принесенные им вещи, – ему они не нужны, а я бы хотел использовать кладовку.

Помощник шерифа нерешительно улыбнулся, но взгляда от сумки не отвел. Двинувшись к стойке, он взял один из прикладов разобранных винтовок и осмотрел, уделив детали пару секунд.

– Созвонюсь с ним, – проверив гравировку, мужчина отошел, продолжая буднично улыбаться, и тогда до меня дошло: Джейсон узнал хозяина оружия, – не по-дружески это – уезжать из штата не попрощавшись.

– Конечно, сэр, – ответил Лестер, совершенно не отреагировав на вмешательство полицейского, и я позавидовала его выдержке, – я снимаю за полцены, потому что мистер Блэкберн уезжал в спешке.

– Ясно, – только и проговорил Олбрайт, – хорошего вечера!

Я отмолчалась, а Лестер кивнул, возвращая внимание мужчине за стойкой, который почти все разложил и уже составлял в маленькой, почти карманной, кассе-терминале какой-то чек.

Помощник шерифа тоже подозревал в чем-то Лестера, иначе не стал бы подходить и осматривать маркировки на оружии: объяснять такое поведение служителя закона обычной заинтересованностью или навязчивостью было бы кощунством. Олбрайт, пусть и был не особенно деликатной личностью, не стал бы лезть куда-то без личного интереса.

– Я выйду… – Ощутив, что меня немного мутит от спертого воздуха в помещении, я убрала с глаз волосы и вернулась на улицу, остановившись у машины и глядя по сторонам.

Видимо, любознательный Олбрайт припарковался где-то за углом, потому что ни его самого, ни машины я больше не видела: вокруг была лишь россыпь сухой листвы, мелкие озерца луж и пасмурная, типично осенняя погода – никакого тебе «солнышка ближе к выходным».

Довольствуйся прохладным ветром, заморозками по ночам и подвернутыми лодыжками, если хватило смелости выйти в ботинках без протекторов, как на колесах машины Лестера, – вот все, что может предложить наш крошечный городок, кроме колледжа и парка Геймана, где люди до сих пор не могут привыкнуть к велодорожкам.

Я присмотрелась к закату, который напоминал о себе лишь незаметной бледной полосой красноватого зарева за двухэтажными домами и магазинами. Всю эту красоту дополняло множество линий электропередач – в этом районе все достаточно устаревшее, в том числе и инфраструктура, потому что большинство денег уходило на школу и колледж, а остальное обещали модернизировать со временем.

Но мне здесь нравилось. По крайней мере сейчас, когда я стояла у машины Лестера Норта, дожидаясь его из комиссионного магазина, и пялилась на редеющие тучи, уходящие за лесные массивы на севере: там все казалось безмятежно-спокойным и словно напоминало о том, что завтрашний день будет холоднее всех остальных.

Закат был красным – мама говорит, что это к морозам, и я подумывала, что пора бы прощаться с любимой кожаной курткой: она всегда нравилась мне больше, чем любая ветровка или зимний пуховик.

По большей части асфальт уже высох: почему-то мне захотелось пройтись по улице, пока я ждала Лестера, – этим и я решила заняться.

Кеды наступали на хрустящую землю, шоркая мелким щебнем в разбитых частях дорожного покрытия, а вокруг не было ни единой машины – звук двигателя и свист колес были слышны лишь из соседнего квартала, а громкое радио из чьего-то магазина доносилось до ушей белым шумом.

Город пропадал в своей собственной атмосфере, почти не цепляясь за современность и утомляющие неоном рекламные вывески. Едва горящие лампы заведений напоминали о том, что на дворе уже двадцать первый век, а все остальное так и осталось в двадцатом.

Леденящий кожу ветер обжигал только на первых порах, а затем уже дарил какое-то особое удовольствие, поддразнивая меня, пока я прогуливалась туда и обратно, доходя от магазинчика до конца улицы: там заканчивалась привычная асфальтированная дорога и начиналась тропа, ведущая к резиденции туристической фирмы.

Именно там заканчивался город в общепринятом понимании, и начиналась полоса бесконечных с виду хвойных лесов.

Я вернулась к машине и застыла у пассажирской двери, все еще думая о том, что сегодня сказал Калеб: почему его реакция показалась мне такой неправильной? Хотелось бы осознать собственную вину, но я понимала, что он всегда делал так – стоило ему ощутить соперничество или хоть какую-то угрозу его окружению, как начинались язвительные уколы.

Самозащита Миллера была оправданна, но меня его слова ранили, пусть они и были сказаны на эмоциях. Мне совершенно не хотелось, чтобы Калеб лез в мою личную жизнь, мои последние отношения прервались после выпускного и с тех пор ни с кем из парней, кроме самого Калеба и приятелей из колледжа, я не общалась.

Я забыла, как ощущаются чужие прикосновения и объятия, если они не были приятельскими, и когда сегодня Миллер решил подколоть меня, стало противно.

Неужели только он может желать отношений? Хотеть ощущать себя любимым, чувствовать уважение и поддержку?

Было незачем обдумывать все это сейчас – в окружении пустой улицы и ледяной дымки, в компании Лестера Норта: никто не планировал строить с ним отношения или даже просто флиртовать.

– Внутренние монологи? – услышала я и тут же шаркнула носками кед, разворачиваясь к Лестеру.

– Наконец-то поболтала с собой! – оправдавшись, я хотела только улыбнуться, но вышла кривая пародия на улыбку.

– Запрыгивай, чего ты мерзнешь…

Мужчина швырнул пустую сумку в машину и сам вернулся в салон. Как только я оказалась внутри, меня будто опустили в теплую ванну – стало в разы приятнее, покалывание прошлось по холодной коже и осталось на теле мягким жжением от перепада температур.

Лестер включил радио на какой-то едва слышной волне, на которой обычно крутили ретро. Подвернул рукава тонкой темно-синей куртки и завел двигатель.

– Сколько стоят услуги гида? – нахмурившись, он посмотрел на меня в ожидании немедленного ответа.

– Да не знаю, – в смятении дернулась я, – баксов десять в час, а что?

– Тебе хватит двадцатки?

Я не смогла ответить сразу, поэтому только свела брови, глядя на него с удивлением: сам же Лестер не реагировал, продолжая беспрерывно на меня пялиться. И как у него хватало терпения не рассмеяться, видя мою гримасу?

– Не нужны мне деньги, – сдалась я. – Просто купи мне кофе в автомате, когда мне будет совсем хреново, – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Как скажешь.

Каждый раз забываю, что Лестер старше, чем можно было дать, но стоит теням залечь на его лице, и все вставало на свои места.

Широкий подбородок с аккуратной золотистой щетиной, мелкие шрамики на губах и заметные морщинки у губ – там отражался его возраст. В складках меж бровей, нескольких тянущихся к середине лба полосках. Там, где зачесана набок челка светло-русых и местами выгоревших на солнце волос.

Тонкая серебряная цепочка свисала почти до груди и лежала поверх облегающей темной футболки, подчеркивающей стройное тело.

Опять я смотрела на него. Что поделать…

В моей голове звонким баритоном звучал голос Калеба, напоминающий о том, что Лестер Норт старше меня на добрую десятку, но я его усиленно глушила – сейчас, когда я спокойно сидела в салоне авто, где играла тихая музыка, а Лестер не пытался меня напугать, мне не хотелось нырять в тревожные мысли.

Благодаря датчикам движения уличные фонари загорались по ходу движения Subaru, пока мы ехали к моему дому даже без моих указаний: скорее всего, Норт увидел, откуда я хожу в колледж, поэтому нарочито медленно катился по моей улице.

– Здесь… – закусив губу, я тут же схватилась за ручку, когда машина остановилась напротив дома, – сп…

– Я видел, что случилось на улице, – вдруг сказал Лестер, громко и четко, заставив меня остановиться и обернуться на него.

– Это немного личное, – смутилась я.

– Настолько личное, что речь шла обо мне?

Ни единый мускул не дрогнул на его лице, подернутом легкой усталостью: Норт смотрел на меня, откинувшись на сиденье и склонив голову.

– Калеб не привык к переменам, – пояснила я, сама не понимая зачем, – и к новым людям.

– Или боится, что мы с тобой сдружимся и он потеряет подружек, от которых зависит его самооценка.

Будь мы в другой ситуации, я обязательно огрызнулась бы, но именно сегодня, когда Миллер посмел высказаться насчет моей личной жизни, мне не хотелось спорить с Лестером Нортом.

В каком-то смысле его довод был верным.

– Спасибо, что показала район, – сказал мужчина ровным тоном, когда я вылезла из машины, – и лучше сохраняй бдительность, диких собак еще не поймали.