song: unkle – hold my hand
– Пойдем, – не желая продолжать разговор на улице, Миллер кивнул на двери кафетерия, и я поспешила за ним в здание.
– Все стремно, – сказала мне Сэм, садясь напротив вместе с Калебом, – пока Лин болеет, надо как-то помочь ей с постановкой, потому что она переживает чуть ли не до слез, что «тратит время впустую, валяясь на кровати с жаром».
– Пусть лучше валяется, – вздохнула я, придерживая рюкзак и выуживая мобильный, – вылечится и будет командовать, как раньше…
– А теперь про Шелли, – лаконично прервал нас Калеб, потирая шею и осматриваясь, чтобы никого вокруг не было, – ее нашли с сильно израненной шеей – будто собаки погрызли, но она вообще ничего не помнит, просто ноль.
В кафетерии было тихо, спокойно, пусть группы студентов и зависали за столами напротив и позади нас. Их разговоры были не громче наших и касались совершенно иных вещей, но я все равно чувствовала, будто нас подслушивают.
Новости о Шелли меня обрадовали, потому что теперь я точно знала, что она в безопасности и вообще жива – лучше так, чем повторить судьбу мистера Гловера. Каждый думал об этом, но боялся произнести вслух. По крайней мере, каждый из нашей компании.
– И где ее нашли? – спросила я.
– В спортзале, – негромко произнес парень, – она лежала в раздевалке, возле шкафчика, и помощник шерифа уже нашел этому объяснение.
– Это каким еще образом? – Вспомнив заносчивого полицейского, я немного вспылила. – У него нашлись доказательства?
– Да, – кивнул он, – утром они отлавливали сбежавших от браконьеров бродячих псов, и один из них забежал на территорию колледжа. Пса нашли в кустах у администрации.
Я промолчала. На этот раз нашли собаку, и отчего-то было радостно, что хоть какие-то оправдания полиции прозвучали не надуманно. Если те же самые сбежавшие псы погрызли и Гловера, то вопрос может быть исчерпан, но…
Почему тогда Анджела отрицает факт разговора с Шелли? Если не она общалась с ней, то кто это был? Кто говорил похожим на Лин один в один голосом, когда я столкнулась с ней в коридоре? И почему мы не слышали криков и никто, ни единая душа, не заметил в колледже присутствия животных?
Дикие псы, если они больны или ранены, в любом случае оставят следы: капли крови, следы грязных лап, остатки песка или хотя бы пыли. Даже с этими уликами полиция смогла бы провести достойное расследование.
– Что теперь будет с Шелли? – спросила я, осознавая, что утро началось не лучше, чем предыдущие, но хотя бы девушка была жива.
Калеб немного помолчал, но затем только хрустнул костяшками и скривился, недоуменно отводя взгляд.
– Копы ищут хоть каких-нибудь ее дальних родственников, которые смогли бы ее забрать. Или семью на передержку.
– Ей ведь уже девятнадцать? – Сэм мельком перевела взгляд на парня.
– Ее отправят либо в приют, либо в психоневрологический диспансер…
Стоило ему сказать это, как мне сразу же стало не по себе: из-за позитивного настроя девушки и ее активности я все время забывала, что у нее не было родителей. Многие студенты, обучавшиеся у нас, получали грант от государства и штата на учебу – это тоже было неплохой приманкой для молодых ребят, которые планировали отучиться задешево или вообще бесплатно.
Теперь мне хотелось верить, что Шелли сумеют найти семью, в которой она сможет прийти в себя и полностью восстановиться.
– Она пока в больнице, но к ней не пускают. Почему – не знаю… – Закончив, Калеб посмотрел на меня. – Как ты?
– Я в порядке, – уверенно ответив, я немного поежилась от неприятного холодка, пробежавшего по рукам, – просто что ни день, то хрень какая-то…
Калеб понимающе, почти по-доброму кивнул, глядя на меня с улыбкой. Сэм рядом с нами листала что-то в телефоне и почесывала макушку, растрепывая и без того торчащие в разные стороны короткие волосы еще сильнее.
– А что, у нас тут есть туристические тропы? – спросила она, показывая мне рассылку местного турцентра, который располагался в обычном деревянном здании в стиле охотничьего домика. – Ни разу не была на севере, поэтому некоторые вещи в новинку…
– Они всех достали своим спамом, – выдохнув, Миллер присмотрелся, – да, есть. Приезжие такое любят. Там много мелких ручьев, дикой живности, но… одному нечего делать.
– Я не собиралась идти, – сказала Сэм, – просто уже третье письмо за неделю.
– У них туристический сезон, много пенсионеров едут, любят костры пожечь в лесах, но молодежь таким не занимается уже. Скука.
– Я бы не смогла проторчать в лесу, в холоде, даже ночь, – неловко высказалась девушка, пожимая плечами, – а они на несколько ночей туры предлагают.
– Это для тех, кто не боится остаться один на один с дикой природой… – Калеб хмыкнул, – любят они таких рисковых. Их потом находят где-нибудь в разорванной одежде, со снесенной ветром палаткой.
– Это было давно, – увидев смятение в глазах новой подруги, поправила его я, – несколько лет назад.
– Знаете, – наигранно злобно высказалась Сэм, – я не хочу слышать о всей этой криминальной фигне! Все, Шелли жива, постарались собаки дикие, а я хочу сэндвич.
Девушка подскочила, оставив рюкзак на месте, и подошла к линии раздачи, где всегда работала только одна повариха – она же и была кассиром. Калеб все еще смотрел на меня, но по дергавшемуся уголку его губ я понимала, что он вот-вот ляпнет что-нибудь, что вновь натолкнет меня на тяжелые размышления.
– Что? – Я решила действовать на опережение, и он рассмеялся.
– Ничего, просто в шоке оттого, что собаку нашли… И Норт вернулся как раз вовремя. М-да.
– Норт просто нас запугивал. Нашел себе развлечение.
– Да, я тоже так думаю, – согласно кивнул парень, – повредил в какой-нибудь пустынной стране голову и страдает фигней.
На самом деле было тяжело представить, чтобы взрослый человек занимался таким. Пугать молодых студентов? Просто так, без какой-либо личной выгоды, поднимать панику?
Если Норт хотел поразвлечься, то навряд ли это был хороший способ, потому что я все больше и больше утрачивала доверие к нему.
– Собачки… – улыбнулся Калеб, стараясь подбодрить меня, – не монстры из легенд. Пойдем на лекцию?
– Да, – я кивнула, а затем махнула Сэм, сообщая, что мы уходим.
Девушка дернула ладонью в ответ, и я поправила рюкзак, выходя вслед за Калебом из кафетерия на пасмурную улицу, окутанную мелкой дымкой. Тонкие голые ветви деревьев трещали, сталкиваясь друг с другом, а под ногами хрустели их иссохшие листья.
Я думала о том, как Трой увидел в окне такие же ветки и испугался. Было бы хорошо, если бы отец с ними разобрался, потому что совпадение перепугало даже меня – несмотря на весь мой скепсис по отношению к духам-каннибалам, о которых говорили ребята и Норт, такие вещи не могут остаться без внимания.
В аудитории собирались ребята с двух потоков – третьего и второго курса, а историк вновь решил показать нам фильм. Такие пары я любила – сидишь, смотришь кино и думаешь о своем, но в последнее время «думать о своем» не хотелось.
Все вертелось вокруг монстров, диких животных, смерти учителя и пропажи Шелли Вудс – мне невольно захотелось вернуться в первый день учебы в колледже, когда мы с Лин радовались общему расписанию и тому, что вновь сможем быть вместе днями напролет.
Остановившись в самом конце аудитории, я и не заметила, как поднялась к последним рядам, которые заманчиво пустовали: Калеб смотрел на меня снизу, но я только отмахнулась, швырнув рюкзак на парту, и двинулась к стене.
Друг же уселся на свое любимое место, не желая подниматься ко мне, но меня это не расстроило.
Мистер Брук мельтешил возле проектора, снова позабыв, как регулировать масштаб картинки, а ребята продолжали буднично болтать, не обращая внимания на унылую погоду за окном, заливисто смеясь из-за глупого видео из интернета.
Я даже завидовала их беззаботности и не могла понять, что именно затягивало меня в яму уныния – то ли заносчивый Норт со своими сказками о монстрах, то ли мысли о бедняге Шелли, что все не выходили из головы.
Вспомнишь солнышко – вот и лучик.
Вспомнишь ветер – вот и Норт[7].