– Полкаша, матч вчера смотрел, да? Видал, как наши твоих уделали?

– Радамант Всеславович, я Сергей, и в отличие от отца футболом не интересуюсь.

– Глупости не говори! Итак, на второй же минуте…

Теперь, когда лето потихоньку перевалило за половину, жизнь в одной отдаленной от цивилизации избушке старьевщика наконец-то приобрела черты размеренности. Пандора, поначалу смотревшая на опекуна настороженно-недоуменно, нет-нет да и нарушала протокольную вежливость по отношению к старшему, постепенно переводя его, Александра Витольдовича, из разряда «взрослый, поэтому при нем лучше не отсвечивать» в «кажется, сойдет за своего». Шаги были крохотные, но важные: то, пыхтя, кресло в кабинете передвинет, чтобы он не за километр сидел, то про очередной посмотренный с Катей фильм рассказывать начнет, а недавно и вовсе аккуратно намекнула, что с учетом количества рюшей силуэту сшитых им платьев вряд ли повредит пара карманов и можно было бы поэкспериментировать и в этом направлении. Леший даже обещался попробовать, особенно после горячей отповеди Ганбаты о том, насколько женские одежки неудобные. Более того, вампиреныш – боже, неужели княжич дожил до дня, когда на полном серьезе стал ссылаться на его мнение? – полагал, будто прогресс налицо: горячие обнимашки были, совместные посиделки – тоже, чего еще желать? «Многого», – хотелось ответить Александру Витольдовичу. К примеру, чтобы упомянутые «обнимашки» свершились не из-за личной слабости лешего к морозу, чьим проводником был Крионикс, а примерно по любому другому, желательно романтическому поводу, а посиделки проходили бы не в режиме «стадо подростков и категорически не вписывающийся в их общество он, Сашка». Но имеем что имеем: все-таки сударыня еще слишком юна. Даже у самого Александра Витольдовича малейшие попытки представить конфетно-букетный период на данном этапе вызывали скорее оторопь. Совместные катания на Буцефале, устроенные подопечной, до сих пор стояли перед глазами как яркая иллюстрация с плаката «Не повторяйте их ошибок!», и, пожалуй, единственная взаимность, которой они к этому моменту добились, крылась в категорическом неприятии способов перемещения друг друга. Точно так же, как Пандора не горела желанием возобновлять подземные прогулки при помощи корней, Пень зарекся еще хоть раз сесть в салон оставленного ей отцом автомобиля.

За окном кухни мерно стучал дождь, на дверце шкафчика покоился переброшенный шейный платок, ждавший гостей как единственную причину вернуться обратно к хозяину, а старьевщик, насвистывая подхваченный от магнитолы Буцефала мотивчик, приступил к готовке завтрака для Пандоры. Пожалуй, кулинарное искусство оставалось нынче чуть ли не единственным способом проявить себя, и к делу княжич подходил со всей ответственностью планирующего генеральное сражение главнокомандующего: мало добиться идеальной пышности и румяности боков панкейков, сопутствующие мелочи тоже не должны подкачать. Свежайшие сливки, радужный ассортимент ягод и фруктов, часть из которых выращена скорее благодаря чарам лешего, чем почве или сезону, рисунок сахарной пудрой и капелька мягкой домашней карамели на краешке тарелки… Ежедневное выражение чувств, послание, которое так и останется незамеченным и чья судьба – быть быстро перемешанным вилкой, покуда чадо спешит на встречу с друзьями. Пень не тешил себя иллюзиями, будто вкусной едой можно проложить путь к чьему-то сердцу, но жил в надежде, что однажды его маленькая сударыня станет достаточно взрослой, дабы по достоинству оценить подобные старания.

Ну, в крайнем случае он хотя бы нашел, чем себя занять, – а при любом ожидании это не лишнее.

Дверь тихо заскрипела, вежливо предупреждая о посетителе, и на пороге кухни появилась довольно задумчивая бабуля в платочке и оренбургской шали до пят – госпожа Безвариантов, межевица, вызвавшаяся опекать Пандору и не особо жаловавшая самого хозяина избы. Конечно, моросящий дождик не самое приятное погодное условие с утра пораньше, но вряд ли старая каменюка удумала заскочить на огонек погреться. Мысленно вздохнув, Александр Витольдович заранее поставил крест на спокойном дне.

– Феникс все-таки передумала и жаждет реванша? – предположил он первый и, что греха таить, единственный пришедший в голову повод для визита.

– Типун тебе на язык, красноплеший. – После этих слов гостья изучила глазами пол, явно раздумывая, не сплюнуть ли, но не решилась. – Теперича у нас птичка полета пониже, но тоже горластая. Оно-то, конечно, ожидаемо, но опять же не известить как-то нехорошо будет… – продолжила было она, но замолчала, приметив на столе вазочку с фруктами. – Не рановато для яблочек? И че это за вытянутые такие, новый сорт?

– Для моих – самое время, – как мог вежливо ответил Александр Витольдович. – А это бананы.

Недолго думая, межевица взяла один и откусила от него как есть, с кожурой, мельком продемонстрировав зубы, белизна которых не грезилась даже маркетологам «Блендамета» в самых смелых мечтах.

– Не томите, госпожа Безвариантов. Снова Крионикс? – напомнил о причине визита леший.

– Да о нем-то с чего предупреждать? – недоуменно прочавкала в ответ бабуля, откусывая снова. – Свой, считай. Покладистый, токмо чутка занудный, да то ж не грех… – Рука потянулась за еще одним бананом, и леший, смирившись, протянул межевице всю вазочку. Оценив полученное, гостья удовлетворенно хмыкнула и, намылившись восвояси, бросила через плечо: – В общем, башковитый ее ищет. Он нашей прошлой гостье не чета, к дому не пущу, до внученьки не дотянется. Но что рядом вьется, тоже нехорошо, как бы чего не вышло. Сам знаешь, он чутка бешеный, когда дело Дорочки касаемо, так шо имей в виду.

Час от часу не легче. Чуть поклонившись, леший закрыл дверь за гостьей и попытался рассуждать логически. Ищет – и вправду не сюрприз, настойчивость вышеупомянутого сударя ему вполне известна. Быстро вычислил новое жилище – тоже понятно, гуси-лебеди славились умением совать клюв в чужие дела. Насколько Александр Витольдович мог судить по рассказам родителей Пандоры, сам факт существования навязчивого поклонника девочке в новинку не был, но предсказуемо влиял на эмоциональное состояние, порой повергая в уныние. Семье удавалось удерживать Лаэрта на относительно безопасном расстоянии, и ему, Пню, ставшему ныне опекуном Пандоры, тоже пришла пора поразмыслить, как это сделать, – причем, к сожалению, в рамках современных представлений о гуманизме, а не старого доброго «Голову долой – из огорода вон».

В этот момент избушка заботливо просигналила в сознании, что его подопечная проснулась и спускается, и Александр Витольдович недоуменно покосился на часы – не показалось, и вправду раньше обычного. Пришлось ускориться со всеми вытекающими: когда девочка вошла на кухню, на столе ее ждала манящая стопка панкейков, верх которой украшал бегемотик из сахарной пудры, по изначальному замыслу планировавшийся енотом.

Поздоровавшись и усевшись на свое место, Дора подозрительно вежливо поинтересовалась:

– А на вашем огороде арбузы, случайно, не растут?

«Полдесятого утра, куда ж ты без арбуза», – забурчало подсознание, но ответил леший вполне благопристойно:

– В целом, конечно, не совсем их историческая родина, но если желаете к завтраку…

– Не-не-не, – замахала вилкой девочка, щедро осыпая пудрой скатерть. – Мне не прямо сейчас. Через недельку примерно получится один раздобыть?

Перед глазами опекуна пронеслись все слышанные страшилки о школьных поделках, но сознание вовремя просигналило, что даже Альме Диановне подобное безумство посреди лета скорее не свойственно. Теперь взгляд княжича пал уже на календарь. Ага, а вот и разгадка.

– Полагаю, он понадобится вам ко дню рождения батюшки?

Пандора меланхолично откусила кусочек панкейка и кивнула. Ну да, логично – теперь, когда родной человек так близко, вряд ли легко делать вид, будто вы чужие. Задачка очень непростая, и уж кто-кто, а Пень это понимал.

– В таком случае – конечно, подготовлю. Могу ли помочь еще чем-то?

– Не, арбуза хватит за глаза, – откуда-то из своих мыслей отозвалась девочка. – Папа ж меня не знает, считайте. Еще не факт, что даже пробовать рискнет, но попытаться стоит.

На кухне повисла тишина, изредка прерываемая бряцанием тарелок – это верный Денис решил продемонстрировать хозяину, будто взялся за ум, и наконец-то помыть скопившуюся посуду. Постояв подле Доры еще какое-то время, леший получил укоризненный взгляд и указание на ближайший табурет.

– Может, сядете? Вроде договаривались обойтись без косплея дворецкого.

Кивнув – договаривались, конечно, знать бы еще о чем, – Александр Витольдович разместился напротив и все-таки решил не дожидаться, покуда девочка закончит с завтраком. В конце концов, не из воздуха же появилась идея заедания стресса?

– Ваша уважаемая дуэнья утром почтила визитом… – начал он было, и Дора тут же перебила:

– Бабуля Беза? Что-то случилось?

– Не случилось, по крайней мере пока, – как мог честно ответил леший. – Но в округе появился Лаэрт – и ищет встречи с вами.

– Блин блинский, – протянула подопечная, мрачно топя панкейк в карамели. – Знаете, по моему скромному мнению, у вас тут проходной двор какой-то.

– Только в последнее время, – парировал Александр Витольдович. – До вашего визита даже пара-тройка заблудших грибников в сезон с трудом набиралась.

– Вот-вот. А еще замуж зовете, – хмыкнула девочка.

– Ничего не имею против некоторой оживленности в нашем медвежьем углу. Наоборот, почти научился видеть в этом определенный шарм, да и волков опять же подкармливать проще…

Пандора с прищуром на него уставилась.

– Вы же не могли слышать «Короля и шута», да? Или могли?..

Срочно переводить тему не понадобилось – где-то наверху зазвонило, и верный енот, поспешно метнувшись, принес сударыне ее мобильный телефон. Стоило той нажать на большую зеленую кнопку, как на всю кухню разнеслось счастливое:

– Дора, я сам смог набрать, прикинь!

Что ж, в личности собеседника сомнений не оставалось – только один Дорин знакомый умудрялся по умолчанию превращать любой способ связи в громкий.

– Ого, ты молодец! – поддержала девочка. – Но почему позвонил, все хорошо?

– А, да! Извини, если рано, просто хотел поговорить, пока Генка с Катей не пришли. У тебя планы на двадцать седьмое число есть?

Александр Витольдович невольно нахмурился. Конечно, подслушивать разговоры подростков в его планы не входило, но не услышать один конкретный казалось физически невозможным в радиусе как минимум километра от избушки. И почему сегодня такой ажиотаж вокруг…

– В общем, – продолжил Ганбата без паузы, не дав Пандоре и слова вставить, – там у Генки день рождения, и я решил сам его организовать! Ты придешь?

Пандора помедлила с ответом, не то раздумывая, не то подбирая слова.

– А меня сама Гена приглашает, или это твоя инициатива?

– Моя, – недоуменно отозвался вампиреныш. – Разве важно, кто именно зовет?

– Ну, это же ее день рождения, – попробовала объяснить девочка. – Мне кажется, и отмечать лучше с теми, с кем самой Гене хочется, а не просто по инерции всей компанией.

– Блин, ты прям мысли мои читаешь! И идею хорошую подала, спасибо! – радостно заорало на всю кухню из телефона. – Я тогда у нее самой спрошу. Ой, а теперь, когда ты знаешь про праздник, не обидишься, если не пригласит?

– Нет, все в порядке. Во-первых, прекрасно пойму, потому и подумала про это. А во-вторых, у самой дела кое-какие были, вот и решила уточнить.

– Опять кому-то угрожает смертельная опасность? – с подозрением спросил вампиреныш. Кажется, даже Ганбата заметил некоторые Дорины склонности.

– Не, все путем! Так, просто арбузом поделиться хотела, – отмахнулась та без подробностей, но наследнику патриарха мужского прайда вампиров хватило.

– Ну тада лады! Но если опять Древние нападать надумают, говори сразу, я теперь в этом тоже немного шарю!

– Обязательно, обещаю, – кивнула девочка гудкам в трубке. Кажется, принцип получения ответов Ганбатой пока был усвоен не до конца.

Под многозначительным взглядом лешего подопечная развела руками:

– Он же про Древних спрашивал, а Лаэрт вот вообще ни разу не из них.

Вздохнув – наследственность все-таки в Пандоре чувствовалась, – Пень ненавязчиво поинтересовался:

– Полагаете, он не полезет к вашим друзьям?

Задумчиво повертев панкейк на вилке, девочка решительно искупала его в карамели и, прожевав, пояснила:

– Скорее, надеюсь, что мы с Катей сумеем их от его внимания оградить. Вы, кстати, тоже, пожалуйста, будьте осторожны: Лаэрт абсолютно уверен, что преследует высшую цель – и, как следствие, меня, – а ничем хорошим такая увлеченность обычно не заканчивается.

– Сударыня, не сочтите за бахвальство, но вот уж точно не мне бояться гадкого утенка…

– Да-да-да, регенерация, сила леса и все такое, помню-помню, – уныло подперла рукой щеку та. – В этом-то и проблема, Александр Витольдович. Вы точно знаете, что сильнее его. И объективно так и есть.

– Проблема? – недоуменно переспросил опекун.

– Угу, – кивнула девочка, откладывая приборы и задвигая табурет обратно. – Он вам не ровня, поэтому вы не ждете подвоха. А подвох обязательно будет. Это же Лаэрт.

Еженедельная богатырская планерка текла медленно и вяло, как и полагается горячо любимому начальством мероприятию, на которое всех добровольно-принудительно согнали и где от каждого ожидали «немного побрейнштормить». Придумывать идеи весело, только пока не тебя лично отправляют их воплощать, поэтому людей, более аккуратных со словами, чем младшие чины на совещании, еще надо было поискать. Скорее всего, в сравнении с ними даже саперы-ветераны заподозрили бы у себя СДВГ. Сегодня на повестке дня стояли незаконные мигранты, и если с осуждением во всех красках проблем не возникало, то вот с традиционным русским «Че делать?» имелся категорический затык. Дмитрий мрачно потягивал нормальный, не русалочий капучино из автомата и любовался, как лишенная всех игрушек и невидимая окружающими Лола передразнивает присутствующих, в том числе изредка добавляя к их образу воображаемые рога.

– И, главное, непонятно, откуда они лезут, – возмущался один из говоривших.

– Да отовсюду сразу, как муфлоны горные! Контрольно-пропускные пункты-то под людей заточены, а эти дурики в обход себе спокойно прут, тут ниче не попишешь. Мне интереснее, где они документами умудряются разжиться – в таких-то количествах, – парировал другой.

Говорили в основном добрыничи, младшие и старшие, а вот алешковичи молчали – им же за этими «муфлонами» потом и скакать.

– Причем не абы какими, согласен. На глазок не то что обычный патрульный, даже специалист хрен отличит, – вмешался незнакомый богатырь из миграционного отдела. – Аппаратура не просто качественная, а, считайте, круче нашей. Высокие технологии.

– Может, вампиры? – предположил кто-то из младших алешковичей. Этого парня Дима тоже не узнал, видать, новенький да непуганый.

– Не, этим бациллам ходячим смысла распыляться на других нет, – отмахнулся первый говоривший. – Как нет и у наших нарушителей денег на услуги подобного уровня.

– Ага, денег нет, а документы есть, – снова хмыкнул добрынич из миграционного. – Несостыковочка выходит.

В повисшей тишине мрачное лицо верной напарницы четко отображало все, что и сам ДТП думал об умственных способностях присутствующих. Одно дело – много лет голову в песок прятать и отрицать очевидное, но сейчас-то, когда даже на официальном уровне признали существование…

– Так, может, это снова дело рук Семьи? – сказал он вслух очевидный любому ребенку вариант.

Сидевший справа младший добрынич закатил глаза:

– Господи, Тишин, тебе за каждое их упоминание платят, что ли? Уж лучше бы плоскоземельщиков или масонов приплел, и то больше правды.

– Ну да, конечно, – закатил глаза уже Дима, – ведь именно им это выгодно, а не организованной преступной группировке, расцветшей прямо у нас под боком. На незаконных мигрантах же всегда наживались именно рептилоиды, а вовсе не мафиози всех мастей.

– Тишин! – возмутился уже другой богатырь, старший добрынич, поступивший в свое время на службу именно в поисках рептилоидов и чье разочарование давно стало притчей во языцех.

– Прости, к слову пришлось, – примирительно замахал руками ДТП. – Но факт остается фактом: копать надо в сторону Семьи, а не вампиров или Белого дома.

Вокруг неодобрительно забурчали не желавшие себе дополнительных проблем землекопы, но по плечу Дмитрия одобрительно постучали, а знакомый голос старшего добрынича подытожил:

– Тогда сам, Тишин, эту версию и проверишь. Коллеги, возражения будут?

Сергей Полканович дал окружающим время сказать «нет», пока разворачивал конфету, и, не услышав протестов, кивнул:

– Вот и хорошо. Тогда ДТ-5 – ко мне, остальные – расходимся и думаем, какие более перспективные версии мы еще можем проработать. Дела сами себя не раскроют, знаете ли, да и обед скоро…

Более вдохновленные второй частью заявления, чем первой, богатыри медленно разбрелись по кабинетам и курилкам, а сам Дима, в очередной раз мысленно посетовавший, что ради Лолы завязал с сигаретами, поплелся за начальством. С тех пор как двойственная природа последнего явственно обозначилась, их взаимоотношения не сильно изменились: Сергей Полканович все так же в гробу видел и Диму, и большую часть его инициатив, просто теперь по крышке оного шел веселый узорчик с эмблемой Семьи.

Разместившись в любимом кресле и бросив унылый взгляд на пейзаж за окном, по-прежнему ограничивавшийся бетонной стеной с нехитрой надписью, старший добрынич почесал шею и меланхолично поинтересовался:

– Ну и на кой ляд оно те надо?

– Вы о чем-то конкретном, Сергей Полканович, или в общем про работу? – остался верен себе ДТП.

– Я про очередные поиски Семьи. У тебя ж мозги есть, пусть и хитровывернутые, значит, не просто так тему поднял. Опять чего-то разнюхать хочешь и прикрытие для этого нужно? – По тону создавалось впечатление, что вопросом это предложение стало только в самый последний момент, вероятно, из вежливости.

– Так точно, Сергей Полканович! Мысль в голову пришла и никак не уймется, хотелось бы с ней разобраться наконец.

– Ты, Тишин, со своими мыслями как обезьяна с гранатой, – мрачно заключило начальство, пододвигая к себе ноутбук и привычным жестом беря со стола лупу. Посидев так немного, подумало и, отложив лупу, достало из ящика стола коробку конфет, выбрало себе одну и широким жестом пригласило Диму. – Угощайся.

Тот недоуменно взял шоколадную, надкусил – фу, марципан, – но послушно схомячил: делилось руководство редко.

– В общем, препятствий чинить не буду, но мысль свою хоть в каких-то чертах обрисуй. Чисто чтоб я идиотом не выглядел, когда в очередной раз придется отчитываться, какого лешего и черта твой круп изволит пребывать в наверняка неположенных местах, да еще и в сомнительной компании.

С чистосердечными у Димы всегда было как-то не очень.

– Просто все никак один момент в толк взять не могу, Сергей Полканович. Вот его и хотел бы…

– Тишин, ты с туманностью этой завязывай. – Старший добрынич вновь протянул конфеты и, глядя, как ДТП пытается выбрать, неожиданно хмыкнул: – И не надейся: пока не пойми кого из себя строишь, все будут с марципаном. Прямо говори, куда и зачем намылился. Нас не услышат.

Обреченно взяв округлую, напоминающую «Рафаэлло» шоколадку и не без удивления поняв, что начальство не обмануло – с начинкой снова фиаско, – Дмитрий сдался.

– Хочу понять, зачем мой приемный отец напал на Святогора – и почему у него ничего не вышло.

Начальство аж от ноутбука оторвалось и вперило в него взгляд сквозь лупу.

– До сих пор, что ли, не догадался?

Звучало даже как-то обидно.

– Предпочел бы проверить предположения на практике.

– Ну-ну, – покачал головой начальник, но вопреки логике, наоборот, приободрился. – Знаешь, а это даже хорошо. Подкину тебе пару адресочков Семьи, по ним и пройдешься, словно про документы вынюхиваешь, а по факту – изучай че тебе надо, никто и слова не скажет.

Младший алешкович аж опешил.

– А безопасно вообще такое вслух заявлять в конторе-то? – покосился он на Сергея Полкановича.

Тот лишь отмахнулся, вновь вперив взгляд в ноутбук в попытке найти и распечатать документ.

– Какая, Тишин, у тебя богатырская сверхспособность?

– Когти острые. А еще колени назад выворачивать могу, – недоуменно ответил Дима.

– Во-во, сплошная показуха, – хмыкнул Сергей Полканович, размашисто заполняя формуляр. – И вот пока такие, как ты, кузнечиками скачут и маникюром щеголяют, мы с конфетками сидим себе тихонько в уголке, никому не мешаем, в глаза не бросаемся – а глядишь, и чего путного под шумок провернуть успеваем.

– При чем тут конфеты? – окончательно потерял нить повествования младший алешкович.

– Да при том, – внезапно посерьезнело начальство, протягивая направление. – Вы, молодежь, только о бросовых способностях вроде ложь слышать, бежать быстрее ветра да прочих банальностях из сказок грезите, а на деле надо шире мыслить: от зелий каждый получает то единственное, что нужно именно ему. Тебе вот на кой-то ляд под персонажа английского фольклора сойти понадобилось, а мне конфетки в помощь. Чего я делал или говорил, кто не надо и не вспомнит, в голове только шуршание фантика с чавканьем останется. Видишь у меня конфету – считай, у нас пошел приватный разговор.

– А если кончатся? – оторопело спросил Дмитрий, к собственному ужасу осознавая, сколь часто руководитель хрумкал при нем сладкое – и насколько мало иных подробностей сам ДТП мог при этом воспроизвести.

– У меня не кончатся, – покачал головой Сергей Полканович. – Об этом наша общая знакомая позаботилась: никто ж не засылает овцу в волчью стаю без прикрытия, да?

– По-моему, вы ни фига не овечка, – наконец-то решился на честность молодой богатырь, параллельно вчитываясь в бумагу. – Обход торговых палаток и шиномонтажей? Серьезно?

– А ты нелегалов в элитных ресторанах и бизнес-центрах искать планировал? – вздохнуло начальство, кивнуло на стул напротив и снова протянуло коробку конфет. – Бери давай, закрепим результат.

Дима покорно сел, не менее покорно взял угощение, откусил и скривился.

– А когда марципан кончится?

– Когда поумнеешь. Читай, еще не скоро, – хмыкнул Сергей Полканович, пряча коробку в ящик стола. – В общем, Тишин, мысль моя такова…

Понятие здорового образа жизни с Кириллом вязалось не очень – или очень не вязалось, если принимать во внимание мнение обычного человека. Не дурак выпить, стрельнуть сигаретку с целью «раскулачить» и в целом полежать на диване, и желательно подольше, на сопровождавшие идеи ЗОЖ салаты и кардиотренировки Бляблин смотрел как на полную дичь. Но одно дело – тягать гантели, чтоб баб клеить, и совсем другое – прикидывать, успеешь ли ты сквозь пылающий лес ноги от Феникс унести. И вот именно ради спокойствия на самый крайний, он же последний из перечисленных, случай свежеиспеченный ассистент преподавателя БЖД и бежал ныне под дождем вдоль кромки местной березовой рощицы.

С одной стороны, доставшееся ему двадцать лет спустя тело не просто радовало, а словно не знало усталости: Кирилл двигался явно техничнее и бодрее, чем смогла бы его более юная версия. С другой – было совершенно непонятно, за счет чего так получалось и не начнет ли он внезапно разваливаться в самый неподходящий момент. Приняв твердое решение ввести в режим ежедневные упражнения, Бляблин, казалось бы, заслужил горячую поддержку Игоря, но при этом попал с ним в полную противофазу. Внезапно выяснилось, что тренить, в том числе и бегать, Баранов предпочитает по вечерам, мол, потом в душ – и спит как убитый. По личным же ощущениям Кирилла в это время он был достаточно убит вполне самостоятельно и во внешних добивающих приемах не нуждался. Разошлись их взгляды и по отношению к тренажерам: не, в местном спортзале железо и прочие приблуды вызывали стойкое загляденье и практически искушали за себя ухватиться и чего-нибудь потянуть (желательно не спину), но перспектива использовать беговую дорожку под какой-нибудь фильмец на телике во всю стену будила в Кирилле стойкие ассоциации с осликом и привязанной к палочке морковкой перед его носом. Из-за этих личных богатырских загонов местные белки вот уже несколько недель кряду были вынуждены вопреки желанию наблюдать взлохмаченного, невыспавшегося мужика, который наяривал вокруг леса, изредка останавливаясь, чтобы, как он думал, без свидетелей влупить со всей дури по ближайшему стволу – да так, чтоб аж орехи из дупел повыпадывали. Последнее белок возмущало больше всего, потому, завидев Бляблина, лесные обитатели принимались на всякий случай перепрятывать запасы подальше от бешеных преподавателей.

Одним из несказанных плюсов бега – ну, когда легкие не норовят вылезти из ушей, а ноги – отвалиться, спасибо тебе, Кирилл из прошлого! – было время на подумать. Минусом традиционно выступала полная невозможность прийти в размышлениях к сколько-нибудь адекватным выводам. За последние двадцать лет ты здорово отметился в истории своей страны, правда, к сожалению, в криминальном разделе, а потому теперь и бывшие коллеги, и хрен пойми кто очень хотят поговорить наедине и желательно с использованием острых предметов. Поехавший батя Бобыля – ну ладно-ладно, Игоря! Но в мыслях-то можно и Бобылем назвать, нет? – у нынешних богатырей за моральный компас; его, Кирилла, мертвая жена в столкновениях с планами святогорыча выполняла для сказов функцию палки потяжелее; а посреди всего этого мракобесия оказалась странная девочка с двумя огромными косичками и внимательными глазищами, которая ничему не удивляется, порой ведет себя как заносчивая коза – и которую он, Бляблин, такой и воспитал, а после самолично же у Пня-младшего спрятал. Чем больше Кирилл размышлял о получившемся винегрете, тем больше склонялся к версии, что закончится он скорее шашлыком и, вероятно, из него самого.

Слева зашуршало. Бывший богатырь оглянулся – лишь бы не охотник очумелый, готовый на радостях принять его за кабана, – и оторопел. Из кустов на него смотрел черноволосый парень лет двадцати с прической как у Рэмбо, то есть, по мнению Бляблина, откровенно пижонской. Смотрел оценивающе, но уже через секунду выражение лица сменилось на облегчение с легкой ноткой испуга. Точнее, лиц. Загадочный хмырь из кустов был двухголовым.

– Ой, простите, вы местный?

Пока одна голова говорила, вторая окинула взглядом округу, и юноша вышел на подобие тропинки, по которому Кирилл бежал. Специалистом по сиамским близнецам Бляблин себя не считал, но, как ему казалось, некий общий принцип улавливал: все, виденное в новостях и газетах, шептало о диспропорциях и некоторой перекошенности образа, однако странный парень производил впечатление совершенно нормального и неброского – просто с запасной головой, торчащей из запасной шеи на вполне обыкновенных человеческих, в меру подкачанных плечах. Лица и фигура, явно котировавшиеся у дам, не вызывали отторжения – и это будило в богатыре настороженность. Когда ненормальное не провоцирует вопросов, дело явно нечисто.

– Да и ты, походу, тоже свой, – нейтрально ответил Кирилл.

Теперь заговорила вторая голова, а первая принялась располагающе улыбаться:

– Учился тут неподалеку, было дело. Хотел родную школу навестить, но, кажется, перепутал поворот…

– Пятнадцать часов прошло? – перебил его Бляблин.

– С небольшим, – кивнул странный малый.

– Значит, тебя там и не ждут, – сделал вывод Кирилл, отворачиваясь с намерением вернуться к пробежке, но парень поспешно ухватил его за руку, выкрутив взволнованность в голосе на максимум.

– Послушайте, я сбился с дороги и уже довольно давно тут блуждаю…

Мельком глянув на белейшие кроссовки парня, Бляблин спросил в лоб:

– По воздуху, что ли?

Удивительно, но на мгновение на лицах мелькнуло что-то очень жесткое, если не сказать жестокое, однако быстро сменилось обратно на вежливую доброжелательность.

– Нет, добрые люди подвезли, и я почти сразу на вас наткнулся.

– Прям в кустах и высадили, да? – оценил довольно плотный ряд деревьев за его спиной Кирилл.

Диалог определенно не клеился: причин лгать бывший богатырь не видел и уже начинал мысленно прикидывать, не очередной ли горячий привет из прошлого перед ним нарисовался.

– С учетом всех событий я могу понять вашу настороженность…

– Каких таких событий? – тут же перебил Бляблин, всматриваясь в замолчавшие как по команде лица. Парень продолжал мило улыбаться, но руку не разжимал.

– Вы понимаете, о чем я.

– Не-а. Я слышу общие слова, и, видимо, должен по ним додумать смыслы на голом месте, а мне, знаешь ли, не хочется. Либо говоришь прямо, че надо, либо идешь откуда пришел такой сухонький и без зонта.

Странный турист поспешно изобразил возмущение с примесью обиды, а Кирилл наконец осознал, что именно его настораживало. Корень неприятия крылся вовсе не в двух головах, но в четком ощущении, словно они были всего лишь тряпичными куклами на руках кого-то третьего.

Подумав еще немного, парень словно решился и буквально выпалил с мольбой:

– Поймите, я в отчаянии. Каждый мой день наполнен кровью и ужасом, и очень многие желают мне смерти. Есть лишь один способ раз и навсегда обезопасить мою жизнь – и путь к этому лежит через АСИМ. Вы – богатырь, пусть и бывший, а следовательно, защитник. Я не могу открыться вам полностью, но именно посильной защиты сейчас у вас и прошу.

Кирилл не умел определять на слух, врут ему или нет, но двухголовый, видимо, хорошо знал, кто стоит перед ним, и вполне мог специально подбирать слова. Странный пацан не нравился ему буквально на каком-то животном, первобытном уровне, и Бляблин сдался.

– Знаешь, парень, вряд ли сработает, но тупо для очистки совести…

Кирилл резко выбросил руку вперед, остановив кулак буквально в сантиметре от носа левой головы, и на весь лес немедленно завопил Poison Элиса Купера.

– Вот те пень и кочерыжка. Реально сработало, – осовело оценил эффект Бляблин, после чего с прищуром уточнил у незнакомца: – Дай угадаю, кровью и ужасом свои дни ты наполняешь исключительно самостоятельно?

Ответом ему было молчание и холодный взгляд голубых глаз, слишком похожих на стекляшки. Хмыкнув, Бляблин не без усилия разжал пальцы двухголового на своем запястье.

– Не знаю, кто ты и чего на самом деле замышляешь, но, во-первых, я тебе не помощник, а во-вторых, обязательно проинформирую администрацию о твоем визите. Хочешь драки – вперед, а если не готов к ней – а почему-то именно так мне и кажется, – то дуй… – внимательно изучив окружающий пейзаж, Кирилл махнул рукой вправо, – дуй туда.

– Зачем? – безэмоциональным и каким-то потусторонним голосом спросили обе головы разом.

– Сегодня «на хрен» там, – пожал плечами Кирилл, отворачиваясь и возвращаясь к пробежке.

Сразу двинуться в АСИМ ему показалось небезопасно: мало ли как чары леших действуют, вдруг двухголовый сумеет за ним увязаться, а на длинной дистанции хотя бы имелись шансы понять, преследуют богатыря или нет. Буквально шагов через десять музыка смолкла, и Бляблин обернулся. Странный тип стоял все на том же месте и смотрел ему вслед, разве что промокнув чуть больше, чем до этого. Добежав до поворота, обернулся снова – на этот раз пространство вокруг кустов пустовало, ничем не выдавая недавнюю встречу. Вокруг тоже молчало. Хотя до момента, когда двухголовый появился, богатырь опять же его не слышал…

Твердо решив никогда во время бега не втыкать в уши никаких новомодных плееров, ну чисто на всякий случай, Кирилл продолжил свой путь под кронами деревьев, изредка с удивлением перескакивая через притаившихся в траве голубей, воробьев и прочих мелких пташек. Довольно скоро это прекратилось, и бывший богатырь решил, мол, видимо, они так дождь пережидали.

По факту, конечно, нет. Просто, как и лично Кириллу, на самом что ни на есть животном, первобытном уровне птицам не нравился Лаэрт.