…найдем дорогу друг к другу…

Витриция

– Марциан, позволь мне с ней поговорить, – слышу я голос Бено.

Я спряталась ото всех в беседке, окутанной сумерками. Кроны деревьев и розовые кусты создают некое подобие уединения, хотя мне и отсюда слышна музыка, которая льется из Храма. А по моим щекам струятся слезы, которые я упорно сдерживала внутри.

Я чуть выпрямляю спину – не хочу, чтобы Бено увидел меня такой растрепанной.

– Ты прекрасна, – говорит он, не подходя ближе, оставаясь в тени деревьев.

– Да брось, – всхлипываю я, взмахнув рукой. – Бено, разве они не понимают, что будет только хуже? Я вижу эту тьму, что разрастается внутри силомантов, вгрызается в их тело и душу.

– Ты не можешь изменить все в одиночку, – вздыхает он. – И тебе не стоит так рисковать.

– Но Проблеск может, не так ли? Я могу попытаться.

– А я бы просто хотел иметь возможность прикоснуться к тебе, Вита.

Я встаю со скамьи, но Бено отступает глубже в тень.

– Ты… тебе все еще плохо? Лучше не стало?

– Травы немного помогают. Но в такой близости от тебя моя магия выходит из-под контроля. Я боюсь кому-то навредить, тебе, навредить тебе… вам… Кто бы подумал раньше, что я скажу такое?

Между нами повисает неловкая пауза. После нашего тайного венчания мы виделись всего раз до поездки в Храм. Нам пришлось ехать в разных каретах. Иногда он даже смотреть на меня не может. Магистри рассказала, что силоманты зачастую отталкивают друг друга, но такого сильного неприятия силоцветов она давно не видела.

Учитывая, что мы любим друг друга и хотели бы провести всю жизнь вместе – по-настоящему, а не исполняя навязанные нам роли, – это кажется насмешкой судьбы.

И от этого недуга исцелить я не могу.

Когда Бено вздрагивает, я тоже чувствую неладное. Следом раздаются крики со стороны Храма, испуганно взлетают с ветвей задремавшие птицы, а следом нас находят силоманты.

– Витриция, твоя помощь требуется незамедлительно, – говорит мне магистри Капия, сопровождавшая меня весь путь до Храма.

Пока мы идем, она посвящает меня в произошедшее на балу, и я стараюсь сдержать дрожь. Если бы я осталась там, а не пошла на поводу собственной гордости, то смогла бы помочь быстрее.

– Есть одна проблема, принцесса, – говорит магистри Капия. – Пострадали две девушки из королевских семейств. Но тебе не хватит сил спасти обеих. Нужно сосредоточиться только на одной.

– Что? О чем вы?

– Они из элементалий, а ты уже работала со стихиями? Знаешь, что нужно делать? Даже у лучших целителей не всегда получается, потому что элементали обычно сами восстанавливают силы с помощью стихий, насколько это возможно. Мы, силоманты, крепче всего связаны с камнями, поэтому на твоем месте я бы сосредоточилась на принцессе Рудинии. И ты не только спасешь королевское дитя, но и проявишь свой дар еще до испытаний. Стратумы сами сослужили тебе службу.

– Как вы можете так говорить, – поморщившись, произношу я. Но ее слова лишены каких-либо эмоций. Такими становятся силоманты – холодными монолитами. Если не внешне, так внутренне. Даже когда умирают, самые удачливые из них превращаются в камень, который продолжает жить сквозь века.

– Ты поймешь все, и очень скоро, Витриция. А пока нужно сделать выбор. Решение за тобой.

Я вновь в бальной зале, но здесь уже никто не веселится. Вокруг споры и крики. И две неподвижные девушки лежат в самом центре возле скульптур, а рядом с ними застыла Ирис. Я вижу тьму и в ней – много-много тьмы. И это может мне помешать.

– Марциан, – выдыхаю я на ходу, зная, что брат следует за мной. – Убери ее отсюда. Иначе я ничем не смогу помочь.

Я избегаю взгляда Ирис – конечно же она все слышала. Но сейчас меня волнует лишь то, смогу ли я исцелить этих девушек. Точнее не так. Не исцелить. Оживить. Потому что обе уже мертвы – я скорее чувствую, чем вижу это. Но на кого направить свой дар? Магистри права, я вряд ли смогу работать с обеими. И какая стихия откликнется мне? Камни? Или растения?

Я смотрю на испуганные маски, навсегда застывшие на некогда красивых лицах, на безутешных родителей и братьев обеих девушек.

Разве вправе я принимать такие решения?

Но не решает ли Проблеск судьбу всего мира? Жертв не миновать.

Когда я делаю шаг вперед, одни родители облегченно выдыхают, в то время как другие предаются громким стенаниям.

А я… я должна заглушить вопли своего сердца и заняться работой.

Ирис

Вода сияет и переливается на солнце, будто ничего и не было вчера. Река течет дальше, огибая Храм и его окрестности, устремляясь к Фогстару и пронзая столицу Милшторма насквозь.

Чтобы выйти на прогулку, мне пришлось надеть шляпу с вуалью – местные служители носят такие, чтобы защититься от солнца или насекомых. А я скорее пытаюсь скрыть опухшие от слез глаза.

На огромном валуне напротив меня сидит Призрак, который так и не переоделся. Рубашка распахнута на груди, прекрасный плащ где-то успел порваться.

– Расскажи мне, что теперь будет, – говорю я.

– Ирис, это же ты видия. Я не умею предсказывать будущее.

– Но что означает твой поступок? И то, что произошло после? И где ты был? У меня слишком много вопросов, а времени в спокойствии остается совсем мало. Нам нужно принять решение насчет испытаний. Сколько Избранных уже уехали по домам?

– Из семнадцати девятеро уехали и двое… сама знаешь.

– А что с той девочкой из розумов? Она жива? Витриция смогла ее оживить?

Я не смогла остаться и смотреть на все это, не имея возможности как-то помочь.

– Да, но жизнь в ней еле теплится. Розумы уезжают с минуты на минуту, ведь только в родных краях их принцессе может стать лучше. Твой приятель тоже уезжает, если тебя это интересует, – говорит Призрак.

– Вейланд мне не приятель, – отвечаю я. – Что бы ты там ни подумал, меня это не волнует. Лучше побеспокойся о себе. Ты бросил свою невесту.

Будто бы в подтверждение моих слов вода в реке всколыхнулась – кто знает, может, его покинутая ундина подслушивает нас?

– Мне пришлось сделать свой выбор. Ирис, так больше нельзя. Сколько бы миль ни было между нами, мы все равно найдем дорогу друг к другу. Но ты, кажется, не рада.

Я вижу его пронзительный взгляд даже сквозь вуаль.

– У меня дурное предчувствие. Наши встречи всегда сопровождались бедами.

– Ты просто не готова довериться мне. И я понимаю почему.

Но я не соврала – моя интуиция не предвещает ничего хорошего. Да, мы поддались сиюминутному порыву, но какие будут последствия? Для нас и для остальных.

Я вновь смотрю в небо – когда солнце опустится за горизонт, нас ждут испытания. Для тех, кто еще останется. Кто придумал заходить в Лабиринт ночью? Однако в подробности нас не посвящают, чтобы не давать какого-либо преимущества. Ведь «Проблеск сам явит себя в свете лун», как сказали служители Храма.

Витриция не хотела проходить испытания, чего она боялась? Вдруг она что-то знает. Но я даже думать не могу о том, чтобы поговорить с ней. Она стала совсем другой – я видела это в ее взгляде. И эта свадьба с Бено! Уму непостижимо. Тем более что они оба, как выяснилось, силоманты.

Марциан, Витриция, Бено… их силы проявились в разное время, но все они жили, как и я, в Диамонте. Правда будто бы снова ускользает от меня. Запрещенные в королевстве камни, лжепророчицы, каменные статуи, что оживают… какие тайны еще хранит Диамонт?

Похоже, я слишком задумалась, потому что ладони Призрака вдруг касаются моих коленей, и вот он уже сидит передо мной, почти как на том злосчастном балу. Мой Защитник.

– Перед самым балом я отправился к Эдне, – говорит Призрак, и я делаю глубокий вдох, ожидая, что он скажет дальше. Неужели она опять вмешалась в мою судьбу? Или же просто увидела ее. Где эта грань? – Она поведала мне о пророчестве, которое хранят здесь, в Храме Сотмира, и которое позволило бы мне избежать союза с Ледой. Этот Лабиринт существует здесь давным-давно, он появился еще задолго до возведения самого Храма, и было оставлено пророчество, что Проблеск и его Защитник воссияют в самом центре Лабиринта, дав миру орудие против зла. А когда вы с Витрицией проявили свои необычайные способности и открылись силомантам, то в некоторых пророчествах нашли связи. И так было решено, что Проблеск – это девушка, что подтвердила на Совете внезапно пробудившаяся Эдна. Принцесса может воскрешать мертвых, Ирис, это неслыханное чудо. А ты…

– А я разрушаю, – говорю я. – Я выпустила стратумов. И могу впустить Галлу. Призрак, я все больше чувствую ее присутствие. – Вопреки обещаниям, данным себе, я кладу ладони поверх его рук, ощущая гладкую кожу, не изувеченную шрамами.

– Нет, Ирис. – Призрак слегка улыбается и щурится на солнце. Сейчас он похож не на воина, а на мальчишку. Почему под этим приветливым солнцем мы не можем быть счастливы? – Ты воскресила силоманта. Древнюю видию. Саму легенду.

– Как роль Защитника освобождает тебя от брака с Ледой? И что в этом Лабиринте?

– Это были клятвы, данные тебе в Храме Сотмира. Я немного опередил события, ведь каждой Избранной назначат своего Защитника для испытаний в Лабиринте. Что будет там? Они не говорят, но, скорее всего, они просто сами не знают этого. Такого в истории еще не было, но они слишком сильно цепляются за пророчества.

– Каков был бы мир без пророчеств? – задумчиво говорю я, неожиданно для себя обхватывая лицо Призрака ладонями, а он приподнимает вуаль на моей шляпе. – Возможно, люди бы научились полагаться только на самих себя.

– А кто мешает нам так и поступить? – хрипло говорит Призрак, и та страсть, что вспыхнула между нами в Астра-мее, вдруг обретает новое обличье. Жар превращается в согревающий бальзам, который растекается по всему телу. А может, это просто солнце припекает…

Я тоже тянусь к Призраку, хотя нам еще о многом предстоит поговорить. Но я столько сдерживала себя. Запрещала себе. Пыталась вырвать его из своего сердца. Но разве возможно уничтожить любовь? Разве не она выживает даже там, где, казалось бы, остались одни угли?

И если этот мир наполнится еще большей тьмой, злостью и несправедливостями, то я хочу жить с этой любовью к Призраку и быть любимой им. Несмотря на то что мы силоманты, нас лишь влечет друг к другу, будто сама природа говорит о том, что некоторые барьеры можно сломать ради чего-то светлого и прекрасного.

Этот поцелуй тягучий как мед, согретый солнцем и теплом последних дней мира перед лицом грядущей войны. Этот поцелуй – мое признание в любви и его ответ. Наши судьбы связаны, хотим мы этого или нет. И я больше никому не отдам своего принца.

Мы падаем в траву, а шляпа сбивается с головы и улетает к кромке воды. Сейчас не время для страсти, но нам хочется подольше задержаться в объятиях друг друга – теперь, когда мы наконец вместе…

– Кхм… кхм… – прокашливается кто-то над нами. Мы с Призраком отрываемся друг от друга, и я, сощурившись, смотрю на высокую темную фигуру, что нависла над нами.

– Я и не ожидал от вас чего-то другого, конечно, – говорит Дармонд с усмешкой. – В свете приближающегося конца мира вы решили позагорать на солнышке.

Призрак тут же встает и подает мне руку. Я отряхиваю платье, а мои щеки вдруг горят, и вместе с тем тело напрягается, ведь я до сих пор не знаю, что замышляет Дармонд, так внезапно появившийся на балу.

– Я бы хотел поговорить с Ирис наедине, – произносит Дармонд. – Просто поговорить, – повторяет он и поднимает руки в знак добрых намерений.

Принц-дракон выглядит даже лучше, чем обычно, и уж тем более не так, как выглядел после встречи с Тамуром и его стратумами.

– Так говори, с тобой я ее никуда не отпущу, – рычит Призрак.

– С тобой, преступник, у нас будет другой разговор. – Лицо Дармонда мрачнеет, и он подступает к нам на шаг, а я жду момента, когда он обратится драконом или ящером, чтобы сжечь нас дотла. – Но я найду способ свершить мою месть, уж поверь. А пока речь не о нас. Ирис? – Дармонд изгибает бровь и смотрит на меня. Потом протягивает руку. – Пройдемся?

Я соглашаюсь на эту прогулку и беру принца-дракона под руку. Призрак раздраженно выдыхает и следует за нами. Наша иллюзорная идиллия окончательно нарушена.

– О чем разговор, Дармонд?

– Обо всех нас. Включая и его, – он чуть поворачивает голову, с хитрой улыбкой глядя на Призрака. Возможно, это его способ помучить своего врага. – К сожалению, не могу его убить. Пока. Ведь он теперь твой Защитник, а ты, возможно, тот самый Проблеск.

– Ты заговорил о пророчествах? – усмехаюсь я. – Кто бы мог подумать.

– Некоторые вещи заставили меня задуматься. Кстати… этот твой Призрак рассказал уже, как попал в ловушку Эддара?

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к Призраку. Тот сохраняет невозмутимый вид.

– Мой давнишний слуга Эддар, – снова говорит Дармонд, заставляя меня повернуться к нему и возобновить шаг, – оказался причастен к более темным делам, чем те, которые я ему поручал. Да, я приказал ему схватить лже-Ирис и убить ее на глазах Призрака.

– Спасибо, что сейчас сообщаешь мне об этом так спокойно, – сердито выдыхаю я. От его приказов чуть не пострадала Аоми, да и я сама могла оказаться на ее месте, если бы Дармонд узнал правду.

– Эддар относится к древнему Ордену Саламандры. Тебе это о чем-то говорит? – И снова дракон смотрит на Призрака, который только сильнее поджимает губы и сверлит Дармонда гневным взглядом.

– Кажется, я что-то такое слышала.

– Так вот, у старика Эддара была своя миссия по уничтожению Проблеска, который они так долго искали. Сначала он думал, что это моя Астра, все знаки привели его в Астра-мею, и он обосновался в моем замке. Прямо у меня под носом был предатель, которого я не заметил. И он же заманил нас всех в ловушку, Ирис, он знал, кто ты такая на самом деле, и знал об этом мошеннике. И даже Ильфа предала меня, указав мне на другую девушку.

Эти слова заставляют меня насторожиться. Ильфа… я знаю это имя. Я вновь останавливаюсь и поворачиваюсь к обоим принцам, показывая им свою ладонь с кольцом-звездочкой.

– Некое создание воздуха вручило мне это, чтобы я могла уберечь себя от стратумов. Она назвалась Ильфой. Так кто она?

– Сильфа, которую я однажды приютил на своих землях. Потерянное дитя.

– Не такая уж она и потерянная, похоже, – наконец говорит Призрак, пристально глядя на мое кольцо. – Она помогала Эддару, когда он… схватил меня.

Я знаю, что поймать Призрака не так уж просто, тем более удержать. К тому же теперь он силомант.

– И это сделали старик и бесплотное существо? – усмехаюсь я, однако мне становится не по себе. Я помню, какую цену потребовали за это кольцо. – Ильфа сказала, что я обязана убить врага ее господина.

– До поры до времени я был ее господином, – подает голос Дармонд. – Но очевидно, что Эддар решил иначе и вел свою игру. Орден фанатиков!

Я вновь смотрю на Призрака – весь этот разговор ему неприятен, особенно при Дармонде, но будет ли у нас время поговорить обо всем спокойно?

– Они даже мне что-то подмешивали, что делало меня более агрессивным и заставляло мою трансформацию вести себя совершенно не так, как раньше. Я списывал все на то, что мое сердце разбилось вдребезги после гибели Астры. Да, я огрубел, но они сделали из меня зверя.

– И что теперь? Кто может быть врагом Эддара? Кто-то из вас? – с ужасом говорю я, пряча ладонь за спиной, будто это чем-то может помочь. Что за силой обладал старик, если смог сдержать Призрака, внутри которого поселился Символ Творения. И не за этим ли он схватил его? Возможно, теперь Призрак мишень для всех, кто ищет артефакт.

– Я не знаю, Ирис. Возможно, я и насолил старику, – говорит Дармонд. – Я чуть не погиб на переговорах со стратумами, и это тоже было подстроено, я знаю, но я хотел понять, кто предал меня. Я считал, что дело в тебе и Булаве. Я почти угадал. Но ты спасла меня, дав новый смысл моей жизни. Я хочу во всем разобраться, хочу распутать этот клубок тайн, уходящий в глубь веков.

– Почему ты так говоришь? Эдна теперь с нами, и она может многое рассказать. Она уже собирает армию.

– Дело не только в этой древней легенде об Эдне и Галле, Ирис. Да-да, не смотри на меня так, я читаю иногда всеми забытые книжки. День и ночь, что ходят рука об руку… Много чего есть в легендах и пророчествах, и не всегда везде одна правда. Ты слышала что-нибудь об Эвангелине?

– Лишь однажды, – соглашаюсь я, а потом замолкаю. – Это имеет какое-то отношение к моей матери?

– Думаю, да.

– Ты хотела меня видеть? – спрашиваю я с ноткой высокомерия.

Эдна, как и всегда, спокойна, даже слишком, что меня слегка раздражает. Она будто все обо мне знает, но не желает рассказывать.

– Да, Ирис, садись.

Эдна указывает мне на стул напротив своего огромного стола. Сама она сидит в огромном кресле с высокой спинкой, напоминающем трон. У нее здесь целый кабинет, который отдаленно напоминает мне кабинет Старшей на Арене. Когда Эдна возродилась, ей не пришлось никому ничего доказывать. Она была живой легендой, и с ее силой и властью она заняла подобающее ее статусу место. И ведет она себя так, будто бы знает каждый последующий шаг. Вот это меня нервирует.

Она смахивает с плеча отросшие русые волосы и устремляет на меня взгляд голубых глаз.

– Мне нужен обратно мой силоцвет.

Ее просьба заставляет меня напрячься. Все это время она сторонилась своего голубого камня, который сначала хранился у короля Тамура, потом у Витриции и в итоге достался мне. Без этого камня я бы не смогла оживить Эдну, но для меня было загадкой, почему она до сих пор не забрала силоцвет. Чего она боялась?

Эдна для меня сама как полная загадка.

– Хорошо, сейчас принесу его, – отвечаю я, желая встать и отправиться в свою комнату, но она останавливает меня взмахом руки.

Всегда такая властная…

– Ирис, подожди. Хочу, чтобы ты знала. Ты вправе обижаться на меня, злиться, ненавидеть. Но я действую из лучших побуждений. Не всегда знания помогают нам. Иногда они глубоко ранят, порой сбивают с пути, что прокладывает сердце. А я хочу, чтобы ты ему доверяла. И я бы хотела попросить у тебя прощение. За все, что было. И за все, что будет.

От этих слов по моей коже бегут мурашки. Я думала, Эдна расскажет мне про Лабиринт, но ничего подобного. Она опять замалчивает будущее. Возможно, дает мне шанс увидеть все самой.

Я молча стою перед ней, будто ребенок, который дуется на мать.

– Хочу тебе кое-что показать, – наконец говорит Эдна. – Однажды из-за любви я лишилась слишком многого, я потеряла само свое сердце и всякий смысл жизни. Поэтому я хочу показать тебе, через что он прошел.

Сначала я подумала, что она говорит про своего возлюбленного, но когда ее руки тянутся ко мне, я вдруг понимаю. Эдна касается моих висков, и тут же в голове вспыхивают образы.

Я вижу мальчика, гуляющего по берегу моря. Меня захлестывают волны одиночества – его родные идут впереди, но они будто бы далеки от него.

Я вижу юношу, убегающего из разрушенного дома.

Я вижу принца на руинах своего королевства.

Я вижу воина, что терпит нескончаемые тренировки, граничащие с пытками. Я чувствую, какой горечью наполняется его сердце. Я вижу, как он вонзает копье в сердце дракона, и хочу крикнуть ему не делать этого, но не могу. Я не успеваю сказать ему добрых слов, согреть его душу. Мы несемся все дальше и дальше. На моих щеках слезы отчаяния и бессилия.

Я вижу угрюмого странника, который похоронил себя при жизни. Который отдал всего себя долгу.

Я вижу его в объятиях девушки – и узнаю в ней себя, а на его губах впервые за долгие годы играет улыбка.

Я вижу его в темном подземелье, прикованного к скале. Голубые разводы – отблески воды – скользят по обнаженному телу. Над ним склонился старик, прикладывающий огромных пиявок к его груди, выкачивающих из него кровь. Я вижу, как мужчина стискивает зубы, чтобы не закричать, но, когда его вены вздымаются, наполняясь чернотой, он ревет от боли. И я хочу заткнуть уши руками, но Эдна не дает мне пошевелиться. Я вижу, как шевелится внутри мужчины Символ Творения, как рвется наружу, но старания старика оказываются тщетными.

Я хотела бы уберечь Призрака от такого будущего, но знаю, что все это уже было и этого уже не изменить.

– Так ты хочешь узнать, что будет дальше? – слышу я голос Эдны.

Она отпускает меня, и я тут же выбегаю в коридор, пытаясь отдышаться.

Нет, я не хочу этого знать. Просто хочу быть рядом с ним.

Перед нами стеной стоит изумрудный кустарник. Вот-вот нас запустят в Лабиринт, чтобы истинная Избранная добралась до его сердца и «воссияла как Проблеск», что бы это ни значило. Нас осталось четверо, но в Лабиринте гораздо больше входов, и теперь нам придется выбрать, где же зайти. Всем Избранным выдали простые белые платья-туники, в которых будет не так уж удобно пробираться сквозь заросли, и золотые обручи с колючими звездами. Никто из нас не знает, чего ждать.

За моей спиной стоят мои Защитники – Дармонд снова удивил Совет, принеся мне клятву верности и став моим вторым Защитником. Возможно, это и против правил, но, похоже, Совет действительно не знает, как должно быть на самом деле. И своим поступком принц-дракон, несомненно, разозлил и Призрака, который так и скрипит зубами за моей спиной. Хуже всего, что я согласилась и приняла предложение Дармонда. Не знаю, зачем ему все это на самом деле, но я должна узнать о своей матери.

«Если верить записям в книгах, в центре такого Лабиринта будет находиться Камень Судьбы, Ирис. Он может дать ответы на многие наши вопросы», – сказал принц-дракон.

Я понятия не имею, как должна «воссиять» в центре Лабиринта, но теперь мне нужно найти этот камень.

Мои хранители, Аоми и Азур находятся в стороне от нас, с другими зрителями, которые все же остались в Храме, несмотря на поднявшуюся панику.

Кроме меня здесь еще трое Избранных, и я не удивлена увидеть среди них Витрицию, которая даже не смотрит в мою сторону. Но Бено рядом с ней я не вижу, ее Защитник – Марциан, с которым мне не удалось перемолвиться и парой слов или хотя бы понять, не вернулся ли Провидец. Я одновременно и страшусь этого, и хочу вновь поговорить с ним. Может, он смог бы открыть мне какие-то тайны?

– Знаете, это уже возмутительно! – вдруг говорит девушка-Избранная рядом со мной. Я не знаю, из какого она народа или страны, выглядит она довольно обыденно, чем-то напоминая видий Диамонта с их русыми волосами и голубыми глазами. – Она видия! – Девушка указывает на меня. – Конечно же она сразу найдет дорогу! Так нечестно. И у нее еще два Защитника. Я требую себе еще одного.

Шум, суета, споры.

– Проблеск сам явит себя! – строго восклицает Милосердная Шамия.

– Давайте уже начнем? – произносит четвертая Избранная. Леда, невеста Призрака. Бывшая невеста. Она стоит в одиночестве, напоминая ледяную статую. Гордая, прекрасная, покинутая. Однако она не уехала, но почему? Так было бы безопаснее для нее.

– Позволите? – доносится неуверенный голос из толпы. – Могу ли я стать вашим Защитником, принцесса?

Азур делает шаг вперед – за его плечом походная сумка, из которой торчит горшок с цветком. Похоже, он подготовился, и ничего нам даже не сказал. Может, все дело в Дармонде, и Азур не принял моего поступка?

Леда презрительно усмехается.

– Вулкан? Моим Защитником?

– Я не могу позволить вам пойти в этот Лабиринт одной. Крепкое плечо не помешает, не так ли?

Аоми так же поражена, как и я. А мне казалось, что они с Азуром поладили.

Я чуть прикрываю глаза и мысленно тянусь к Аракху. «Проследи за ними», – приказываю я. «Конечно, госпожа, с удовольствием!» – отвечает мне Паук. Гектиду я точно также посылаю к Витриции, а Бороса еще к одной Избранной, слишком уж недовольной моим положением. Со мной же Дракон и Призрак – что может пойти не так?

Как только мы все занимаем свои места в ожидании, когда объявят начало испытаний, на Лабиринт опускается туман, окутывая нас сизой дымкой. Могильный холод пробирает до мозга костей. Я слышу вскрик рядом со мной и понимаю, что та возмущенная Избранная не выдержала и побежала прочь. А значит, нас осталось трое. Витриция, Леда и я.

– Неужели вы откажете мне в возможности поучаствовать в испытании? – раздается знакомый мне голос, однако наполненный необычайной властью. Возможно, это совсем не то, чего мы ждали от испытаний в Лабиринте. Но неужели мы правда думали, что стратумы не попробуют нам помешать?

Я вижу серебристые крылья и искаженное злобой лицо моей сестры. Но в ее глазах тьма, будто сейчас сквозь нее говорит сама Галла. Какое же чудовище они создали из Эгирны? И есть ли для нее спасение? Или для всех нас?

Силоманты – варры и маги – выступают на защиту Избранных, во главе с Эдной. Нам нечего бояться, уговариваю себя я, ведь Эдна сможет прогнать стратумов и в этот раз, да? На ее груди сияет амулет с силоцветом, а значит, она обрела полную мощь.

Но что-то подсказывает мне, что мы исчерпали удачу. Эдна шагает вперед, но тут же оступается и падает на одно колено, размахивая руками, будто отгоняет что-то… или кого-то. Может, ей тоже являются тени? Стратумы, которые пытаются проникнуть в ее тело и занять там свое место?

Эгирна громко смеется, и этот хохот разносится по сторонам вместе с липким туманом.

– Какие вы все-таки глупые. Вам было мало предупреждений? Это наш Лабиринт. Его создали стратумы. Эдна… разве ты забыла, как мы проходили здесь испытание? Ведь мы тоже ждали явление Проблеска, но, увы, так и не дождались. И ты, кстати, мне проиграла. Не зря отец назначил преемницей меня.

Я не могу осознать всего, что услышала. Непостижимым образом – через Эгирну – с нами все-таки говорит Галла! Неужели она больше не охотится за мной и выбрала своим проводником мою сестру? Но что такая сила способна сотворить с Эгирной?

И что значит, что Эдна и Галла ждали Проблеск? Против кого им нужно было орудие, если Галла и сама была злом?

– Тебе не остановить того, что предрешено, сестра, – сквозь зубы говорит Эдна, пытаясь перебороть напор.

– Отдайте мне кого-нибудь из Избранных, и я уйду, – пожимает плечами Галла в обличье моей сестры. – И вы сможете продолжить свои никчемные попытки одолеть нас. Вы правда считаете, что этот Лабиринт чем-то поможет? Он не помог тогда и не поможет сейчас. Это просто игра. Может, отдадите мне вот эту славную принцессу? – И она указывает пальцем на Витрицию, которая тут же обхватывает себя руками. На ее защиту тут же выходит Марциан.

– Я пойду с тобой, – говорит он.

– Брат! – восклицает Витриция.

– Все будет хорошо, – заверяет он, поворачиваясь к ней, а когда наши взгляды с принцем встречаются, я вижу в его глазах знакомый золотой отблеск. Значит, Провидец все же вернулся. Удивлена ли я?

Эдна сквозь усилие встает, и мой силоцвет откликается на сияние ее камня, желая отправиться ей на помощь. Почему бы действительно не помочь Эдне? «Нет, – говорит она мне одним взглядом. – Ирис, беги в Лабиринт! Я сдержу ее!»

Только я срываюсь с места, как чувствую перемену, будто волной пробежавшую по воздуху. Один взгляд на Эдну – и я вижу, как наливаются серебром ее глаза.

Она охвачена стратумом. Эти твари смогли добраться до нее.

И она об этом знала.

Она сама впустила их.

Когда мы забегаем в ближайший вход в Лабиринт, мое сердце бешено колотится. Если стратумы добрались до Эдны, то что станет с другими силомантами? Там же и бабушка, и сестры-видии… Успела ли забежать Витриция? Что с Аоми и другими?

– Ирис, не останавливайся, следуй вперед, – слышу над ухом голос Призрака и только сейчас понимаю, что они с Дармондом со мной. Мои Защитники.

Но мы будто бы все обречены, если только Проблеск действительно не доберется до центра Лабиринта. В этот момент мне лишь хочется, чтобы пророчества действительно имели силу и впереди нас ожидало бы спасение.

Перед лицом опасности так хочется поверить в Сотмира, взмолиться о том, чтобы он послал нам свое благословение, помог бы. Но воин знает, что нужно полагаться на меч, который ты держишь в руке. Увы, я не взяла с собой меч, только силоцвет в ожерелье на моей шее, который отчаянно пульсирует, призывая принять его помощь.

Я слышу над нами крики птиц, взмахи огромных крыльев. Должно быть, с высоты мы как на ладони в этом извилистом Лабиринте. Призрак хватает меня за руку и утягивает за поворот, потом еще и еще, пока мы не оказываемся в тупике. Все втроем мы тяжело дышим.

– Так не пойдет, – выдыхаю я. – Как нам добраться до центра, если мы бежим куда глаза глядят.

– Какие варианты? – говорит Дармонд, выглядывая из-за кустарника.

Туман легкой дымкой просачивается по дорожкам, постепенно наполняя Лабиринт.

– Я могла бы действительно посмотреть нашу дорогу, с помощью силы видии.

– Сколько тебе нужно времени? – спрашивает мой Лорд. – Я бы мог отправить вперед призрачного себя и прощупать путь.

– Или Дармонд мог бы превратиться в дракона, и оградить нас от стратумов огнем.

– Э… небольшая проблема, – говорит принц. – После той заразы… после яда, в общем я не могу обращаться в дракона. Я не знаю, как они это сделали и как излечиться, но надеюсь найти ответы.

– Как вовремя ты про это сказал, – выдыхаю я. – Нам нужно знать что-то еще? И не за этим ли ты увязался за нами?

За спиной шевелится что-то неприятное, будто множество мелких насекомых разом заползли мне на кожу, а когда я хочу отпрянуть от куста бирючины, то не могу. Призрак и Дармонд тоже угодили в эту ловушку и рывками пытаются вырваться из лап куста, который вцепился в нас своими ветвями, пуская их все дальше и дальше, оплетая грудь, шею, талию, ноги слишком быстро.

– Живая изгородь, – шипит Призрак.

– Чересчур живая, – с рыком отвечает Дармонд.

Я же пытаюсь сосредоточиться на символе перед своим внутренним взором, чтобы применить силу авантюрина, но сколько я ни напрягаюсь, не могу выловить нужный мне.

– Призрак, твой меч… а-ах… – говорю я, но одна ветка перекрывает мне горло, начиная затягиваться.

– Алмаз не отвечает мне, как и… – Призрак замолкает, но я понимаю, что он хотел сказать про Символ Творения. Но как может молчать самая могущественная реликвия силомантов? Что это за место?

Меня охватывает паника, когда перед глазами вдруг темнеет. Хочу вздохнуть, но не могу – куст все сильнее утягивает меня внутрь, как и моих спутников.

– Мой огонь тоже, – отзывается Дармонд, пытаясь сопротивляться кусту.

Похоже, что это магия самого Лабиринта препятствует нам. Но разве не должна она впустить Проблеск? Или, может, пора признать, что я не Проблеск. Кто угодно, но не Избранная, которая может всех спасти. Разрушительница, например.

Свободной рукой я цепляюсь за ветку, которая душит меня. Еще немного, и я могу и вовсе лишиться сознания. Возможно, мне стоит все же потянуться к этой тьме внутри меня, если свет волшебного камня здесь бессилен.

Внутри расползается холод, пробираясь во все конечности. Я не могу так просто сдаться. Черная пелена застилает мой взор, но я и есть эта тьма. Мое прикосновение уничтожает жизнь.

Я не вижу, но знаю, как по изгороди проходит дрожь, как сохнут листья, сворачиваясь в безжизненные жгуты. Я слышу, как хрустят вмиг опустошенные ветви.

– Ирис, хватит, – одергивает меня Призрак и вытаскивает из клубка спутанных ветвей. – Мы в порядке, остановись.

Его слова возвращают меня из плена тьмы. Он обхватывает мое лицо ладонями, призывая посмотреть на него. Защитник, мой Защитник. Тот, кто, возможно, спасет меня от самой себя.

Я судорожно всхлипываю, всего на миг. Потираю шею и оборачиваюсь, глядя на куст. Точнее, на черное безжизненное пятно, которое я там оставила.

– Мой силоцвет не сработал, – тихо говорю я, – и поэтому я… я…

– Позже, – отвечает Призрак и задирает голову, глядя на то, как медленно скрывается за облаками Хильдегарда. – Нам нужно двигаться дальше. Дармонд, будь замыкающим, Ирис нужна передышка. Я пойду впереди.

Он осторожно берет меня за ладонь и тянет за собой. Несмотря на тот ужас, что мы оставили перед входом в Лабиринт, здесь сейчас повисла неестественная тишина. Будто это пространство отделено от прочего мира. Может, так оно и есть.

Мы втроем пробираемся дальше.