Чайка спрыгнула со стойки, распахнула крылья и исчезла в вечерних сумерках за дверью.

– Что это было? – мигнула Фантома. – Эта чайка нарочно звонила?

– Конечно нет, – покачал головой Кабус и направился к двери, чтобы закрыть её.

Юфимия покопалась в карманах комбинезона, затем извлекла на свет ключ и подняла его повыше, чтобы все увидели.

– Но как? Как дверь открылась без ключа, ведь я заперла отель, как всегда, после семи вечера?

Тина вздохнула: изгонять призраков кажется делом простым только со стороны. А на деле друзья с того света устраивают разнообразные каверзы, у них разные характеры и даже настроение меняется. И пока было совершенно непонятно, какое привидение поселилось в этом отеле и что ему нужно.

– Мне плохо, – сказала Юфимия и на шатающихся ногах побрела к креслу. Рухнула в него, прикрыла лицо ладонями. – Пора признать: я на грани банкротства. Отель я не продам, поэтому придётся начинать всё сначала. Снова идти работать в закусочную, потом в магазин подержанных товаров и так, пока не накоплю на первоначальный взнос на какую-нибудь крохотную квартиру.

– Вы обратились к профессионалам, – ответила Тина, – поверьте, мы сделаем всё что можем.

В ответ винтовая лестница зашаталась. Фантома улыбнулась, а Спук встал за её спиной:

– Давайте мы проводим вас в вашу комнату. Призрак вам не досаждает, когда вы спите?

Юфимия опустила руки, покачала головой:

– Почти всё происходит здесь, в вестибюле.

Бабаки вчетвером поддерживали хозяйку отеля на пути в её спальню на первом этаже. Спук осторожно потрогал широкое запястье, убедился, что оно человеческое (а то мало ли).

А потом снова распахнулись двери столовой – и вестибюль наполнился музыкой из динамика радио. Наверху раздались шаги.

– Время ужина. Идите, а я прилягу, – сказала Юфимия.

Другие постояльцы спускались, с любопытством изучая Бабаков. Сначала, коротко кивнув, прошёл невысокий небритый старик в свитере цвета мха. За ухом у него была заложена кисточка, с которой на горловину свитера капала жёлтая краска.

Затем юноша с ноутбуком под мышкой. Он бросил короткий взгляд на новых гостей, а потом задрал подбородок кверху.

Последним прошёл уставший на вид мужчина в тесном офисном костюме.

Бабакам предстояло познакомиться с каждым или как минимум заговорить.

– Если у кого-то двоятся зрачки, значит, в него вселился призрак, – шёпотом сказал Спук.

Остальные кивнули.

В столовой разлился аромат чечевичного супа и котлет из лосося. Ужин оказался потрясающим, что стало отличным завершением дня. Бабаки торопливо нарезали молодой варёный картофель на куски, цепляли вилками скользкие кусочки кальмара, наслаждались компотом из персиков, а на десерт получили фонданы с мороженым.

– Вот это да! – сказала Тина, когда к их столику подошла полная женщина с вьющимися чёрными волосами под сеткой. – Так не во всех ресторанах кормят.

– Спасибо! – ответила незнакомка, собирая тарелки на поднос. – Мне приятно.

– Вы что, и готовите, и убираете? – удивился Кабус, подавая женщине пустые кружки.

– Ага, – коротко кивнула та, – обычно народу тут не так много. Справляюсь!

Бабаки представились по очереди, и повариха ответила:

– А я Дора. Живу на Третьей улице. Вы уже посмотрели город? – Гости покачали головами, а Дора продолжила: – В Хмари улицы расположены кольцами, чем выше от моря, тем больше их номер. Горничная наша тоже живёт неподалёку, но она приходит пару раз в неделю, а в другое время по запросу, когда гости выселяются. А вы приехали погостить к друзьям без лишней спальни?

– Не совсем, – честно ответил Кабус.

– Или вы… – У Доры расширились глаза. – Юфимия говорила… Так, значит, вы есть…

– Тсс! – попросила Тина. – Не выдавайте нас.

– Хорошо-хорошо, извините. Обращайтесь, если нужна будет помощь. Ну или стаканчик йогурта на ночь.

Дора ушла, а Кабус сосредоточился на других гостях «Гнезда-На-Горе», прозвав их мысленно по роду их деятельности Художником, Писателем, а последнего Бедолагой. Столовая была небольшая, а зрение у Бабаков отличное: скоро все поняли, что у Художника со взглядом всё в порядке, у Бедолаги тоже. Лишь Писатель старательно избегал встречаться с кем-то глазами. И тут Фантоме пришла хорошая мысль. Она соскользнула со стула и, цокая каблучками, направилась к юноше.

– Извините, а вы… не?..

– Юлиус Оул? Я! – Чопорность с Писателя как рукой сняло.

Он так обрадовался, что его кто-то узнал, что тут же выболтал Фантоме всё, хотя она почти не задавала вопросов:

– Да, это я автор дилогии «Тройка из Пустоши»! Приехал сюда вдохновляться, подальше от суеты, чтобы не мешали покл… то есть читатели. Но я смотрю, меня и здесь нашли. Классные серёжки, кстати!

Фантома вернулась к своим с каменным лицом и едва заметно покачала головой. Писатель торопливо сказал вслед:

– Я могу подписать открытку с иллюстрациями из Пустоши! У меня их целая пачка.

– Большое спасибо! – вежливо ответила Тина.

А Спук тем временем нашёл этого автора в Сети, и оказалось, что у него есть и бумажные книги, и электронные. Последние можно было прочитать на сайте по подписке, которая у Спука уже была. Он повернулся к Юлиусу:

– А я вот скачал только что в читалку! Очень интересно, о чём ваши книги.

Призрак мог в тот вечер устроить джигу на столиках, но писатель этого не заметил бы. Он был так счастлив, что, выпросив у Доры кофе в термос, убежал в номер, чтобы до утра писать новый роман.

Бабаки вернулись в свою комнату. На Хмарь опустилась ночь, лишь уличные фонари и ряд мелких огней на набережной развеивали темноту. Да резал где-то в стороне пространство огромными лучами маяк. Его свет едва доходил до города.

– Фантома, милая, ты не выделишь нам тетрадку? Мне понравился твой метод вести записи.

– Сейчас!

Девочка вытянула из-под кровати свой чемодан и начала в нём копаться. Блокноты, стикеры, ручки и открытки были большой слабостью Фантомы. Она обожала канцелярские предметы даже больше, чем десерты бабушки Нины.

– Вот этот подойдёт? – На обложке ежедневника была нарисована радуга на ножках.

– Конечно, – ответила Тина и забрала его.

После прошлого раза, когда дети очень помогли родителям в деле, связанном с отелем «Тупик», Тина и Кабус решили, что нечестно отстранять Фантому и Спука от расследования. Тем более за ними было проще приглядывать, если подключать их к работе.

– Диктуйте, кто что запомнил, – попросила Тина.

– Отелю нет и полувека, – сказал Кабус, – а городу полтысячи лет. Кроме нас здесь трое постояльцев, и ни в кого из них призрак не вселялся. Включая Дору из столовой, хотя у неё глаза такие чёрные, что трудно было разглядеть зрачки.

– В Хмари творится что-то неладное, – продолжила Фантома, – в семь вечера каждый день. Жители прячутся по домам, а в отеле хулиганит призрак.

– Юфимия точно человек, – вставил Спук, – значит, скорее всего, она не врёт. А ещё мы не знаем, где именно призрак обитает. Иногда же это точно известно. Хотя в ту комнатку наверху я бы заглянул.

– А теперь главное правило техники безо-пасности призракоизгонятелей, – заключила Тина. – Есть ли признаки того, что наш призрак – серый?

Дело в том, что призраки делились на три вида: духи (слабые и безэмоциональные), обычные призраки, которые могут вселяться в людей (и тогда у них двоятся зрачки), делать мелкие пакости, становиться невидимыми, предпочитают селиться повыше. И серые призраки – ими становятся те, кто при жизни очень много скрывал свои чувства и эмоции, копил их, копил, как на складе, а после смерти они стали неуправляемыми. И если разозлить серого призрака, он может взорваться и разнести целое здание. А ещё они сильные и хитрые.

– Пока никаких, – развёл руками Кабус, – поэтому продолжаем наблюдение и никого не злим!

Бабаки уютно устроились в кроватях полчаса спустя. Спук немного почитал, а Фантома послушала музыку, но скоро все заснули. Слишком утомительным был день, а к новым постелям семье было не привыкать.

Пелена тревоги, накрывшая Хмарь в семь вечера, к полуночи растворилась. Открыло свои двери единственное кафе, и к нему направились парочки, не желающие мириться с отсутствием вечерней жизни. Кошки давно разошлись кто куда, изредка лаяли собаки, да море с шелестом касалось откосов каменной набережной и откатывалось назад.

На следующее утро в отеле было безмятежно и уютно, в многочисленные окна лился солнечный свет, мимо то и дело проносились чайки, а флюгеры словно застыли. Юфимия выспалась и поприветствовала гостей широкой улыбкой.

– Ваше присутствие уже сделало меня спокойной! – сказала она. – Я с утра съездила на велосипеде до пекарни и привезла французских улиток. В смысле булочек. Дора добавит их к завтраку.

– Доброе утро! – ответила Тина, пожимая протянутую руку Юфимии в знак поддержки. – Мы завтракаем, потом посмотрим город, а вечером начнём.

– Что начнёте? – испуганно спросил Бедолага, спускающийся по лестнице.

Кабус набрал воздуха в лёгкие, мгновение подумал и на выдохе выдал:

– Отдыхать!

После кофе с горячими бутербродами, рисовой каши и десерта Бабаки собрались на прогулку. Погода была прекрасная, принцесса Фантома тоже – Юфимия окрестила её так, когда увидела новое блестящее мини-платье и курточку с искусственным мехом. Девочка самодовольно поправила пышные чёрные волосы, потрогала серёжки в виде грибов лисичек и поспешила на улицу. Спук присоединился к ней, не поднимая головы от телефона.

– Так, здесь есть музей, школа, библиотека, детский сад и пять магазинов. А ещё кафе со странным перерывом с семи вечера до полуночи… И вообще всё закрывается в это время, хм…

– Изучим город, а потом в музей, – решила Тина, выйдя из дверей «Гнезда-На-Горе».

Они с Кабусом выбрали одинаковые розово-лиловые толстовки и синие брюки. Спук на фоне семьи казался самым обычным со своими футболками и вылинявшими джинсами.

– Вот это воздух! – восхитился Кабус после того, как договорил с Юфимией. – Это же практически курорт!

Море, на которое открывался вид с площадки перед отелем, ласково переливалось голубым. В небе витали лёгкие облака, а крыши Хмари напоминали цветные мозаики из черепицы. Дома уходили вниз концентрическими кругами, прерываемыми дорожками, ведущими наверх к отелю.

– Кофты не захватили? – спросила Тина у детей. – Погода у моря всегда очень переменчивая. К тому же опыт подсказывает мне, что городам такие милые названия просто так не дают.

Фантоме нравились низенькие домики Хмари, особенно когда на них набегала тень, если солнце закрывали тучки. Фундаменты здесь были невысокие, и двери открывались почти у тротуаров. Под окнами умещались узкие палисадники: в них росли колокольчики и декоративные подсолнухи. Черепичные крыши укрывали дома, как шляпки грибов.

Спук задирал голову: над ними летали чайки и их крики «нга-а-а» порой переходили в кошачье мяуканье. Им вторили настоящие кошки, которых в Хмари было множество. Рыжие и серые, полосатые и в пятнышках, пару раз Бабакам попадались чёрные и разок белая с зелёными глазами и ошейником в тон. Подошвы кед скользили по брусчатке, дорога вела под гору. А туфли Фантомы звонко цокали, пока их хозяйка балансировала, чтобы не поехать вниз как на коньках. Прохожие открыто изучали гостей города: в дневное время на скамеечках у домов сидели бабушки и дедушки, молодёжь спешила по делам, а дети брели в школу, расположенную прямо у скал.

Тина и Кабус решили, что сначала они посмотрят набережную. Одна за другой позади оставались улицы, названия которых содержали их порядковые от моря номера. Первая была самая широкая, последний ряд домов словно щурился бликующими окнами на воду. Палисадники здесь были побольше, а через дорогу от них начиналась набережная. Лишь один дом в этом месте имел заброшенный вид, за остальными явно ухаживали.

– Я видела такую набережную в одном фильме, – вспомнила Фантома, – когда мы в прошлый раз к бабуле Бабак ездили.

– Очередная экранизация Остен? – закатила глаза Тина.

Свекровь заставляла её смотреть истории про мистера Дарси и Элизабет Беннет, воплощённые на экране в разные годы. С комментариями каждые две минуты.

– Вроде, – махнула рукой Фантома, – в общем, там всё тоже такими серыми камнями выложено: сначала дорога, потом с неё по лесенке вниз и там ещё тропинка, чтобы ходить. Только там причала не было.

– Сколько лодок! – восхитился Кабус.

– И катеров, – добавил Спук.

У причала покачивались маленькие частные судна: алюминиевые и пластиковые, на воздушных подушках и вёсельные. Владельцев рядом ещё не было, зато чуть дальше на берегу был открыт киоск, возле которого стояли люди. На белых досках пестрели разноцветные рожки мороженого, краска на них выцвела, но всё равно манила яркими пятнами.

– Пойдём, – сказал Кабус.

Пора было налаживать связь с местными – в таких замкнутых сообществах, как Хмарь, жители могут рассказать много полезного. И с ними лучше сразу подружиться. Тина оттащила Спука за шиворот от причала (мальчик почти свалился в воду) и потянула за Кабусом и Фантомой.

– Мороженого нет, извините, – сказал мужчина с пышными чёрными усами, сидящий внутри киоска, – только корн-доги.

Бабаки не успели проголодаться после завтрака, но всё равно купили сосиски, чтобы завязать разговор.

– Нам подойдёт. Четыре штуки, пожалуйста.

Три рыбака угрюмо изучали подошедших, женщина за их спинами постояла минутку и вышла вперёд. Протянула руку Кабусу.

– Добро пожаловать в Хмарь! В гости к кому-то или туристы?

– Последнее, – улыбнулась Тина, пожимая руку незнакомке после мужа, – ничего нет уютнее, чем маленькие города. Тем более на берегу моря. Ммм, какой тут воздух!

Пахло рыбой, тиной и арбузами, а ещё налетел бриз, начавший трепать причёску Фантомы.

– Мы приехали вчера вечером, не успели осмотреться. Да и кафе после семи почему-то закрылось. Рановато! – Кабус сделал вид, что понятия не имеет о местных странностях.

Рыбаки, не сговариваясь, одновременно посмотрели на отель, кажущийся отсюда лохматым гнездом.

– Не при детях будет сказано, – медленно ответила женщина, – но вам я не рекомендую куда-то вечером ходить. На Хмари древнее проклятие.

Глаза у Тины загорелись.

– Расскажете?

– Ваши корн-доги! – Продавец из киоска протянул четыре сосиски на палочках, обжаренные в тесте.

Кабус расплатился, а Спук не выдержал:

– Расскажите, пожалуйста! Мы уже взрослые.

Один из рыбаков мрачно посмотрел на мальчика:

– Хмарь принадлежит людям днём и после полуночи. А с семи вечера выходить нельзя никому. Только кошки не боятся. А те, кто нарушает запрет, исчезают.

– Да ладно тебе, – перебила его женщина, нервно смеясь. – Роб давно собирался уехать на заработки. Решил исчезнуть эффектно, сделав вид, что пропал. Ты же знаешь его характер!

– Вы сказали, днём город принадлежит людям. А вечером? – прищурилась Фантома.

– А этого никто не знает! – ответил другой рыбак. – Потому мы с вами стоим тут и разговариваем. Слухи, конечно, ходят… Но что ими голову забивать? Рыба отлично ловится и днём, а большего нам и не надо.

Ничего путного от жителей Бабакам добиться не удалось. Они не спеша отправились на прогулку дальше, рассуждая о том, что за проклятие висит над Хмарью.

– Не крупновато ли для нас это дело? – засомневалась Тина.

– Тут интереснее, чем в Испании, когда деревню окружили танцующие скелеты! – возразила ей Фантома. – Справились же там.

– Согласен, – кивнул Спук, после чего осторожно откусил макушку корн-дога, прожевал и добавил: – Надо всего-то вечером выйти и посмотреть, что тут творится.

– Ни за что! – хором ответили Тина и Кабус.

Последний продолжил:

– Это для вас под запретом, пока мы с мамой не разберёмся, что к чему.

Фантома закатила глаза, Спук фыркнул. В прошлый раз они практически спасли родителей, но вот теперь их снова держат за маленьких.

Скалы вокруг Хмари отливали серебром, воздух был такой, словно приехала бабушка Нина из России и намазала всех йодом, чтобы вылечить простуду. Немногочисленные деревья шумели кронами: каждый бриз заворачивался над городом кругами и выметал улицы даже от мелкого сора. Бабаки нашли местный парк, больше похожий на скверик, прямо за ним вверх поднимались широкие ступени, ведущие к музейному крыльцу. Само учреждение оказалось закрыто, и семья довольствовалась чтением табличек, что установили рядом для туристов.

– «Мох Bryum argenteum, или серебристый мох, представляет собой один из самых широко распространённых видов рода Bryum, обладающий ярко выраженной способностью к колонизации в экстремальных условиях. Его характерный серебристый оттенок обусловлен особой структурой клеток и высокой концентрацией водоудерживающих тканей», – прочитал Спук.

– Ага, поэтому скалы и кажутся серебристыми, – сказал Кабус.

– А тут про сам город, слушайте, – сказала Тина. – «Город Хмарь, расположенный на побережье у самого синего моря, был основан пять веков назад двумя братьями-близнецами по фамилии Игезак. Эти смелые, решительные люди, вошедшие в историю как отцы-основатели, стали символом единства и упорства. Старые предания гласят, что братья основали город именно здесь, потому что берег был скрыт густыми морскими туманами, словно защищён самой природой от врагов. Со временем Хмарь превратилась в уютный городок, сохранивший свою загадочную атмосферу. Символом города являются скрещённые иглы для рыболовных сетей: древняя костяная и современная металлическая. Почётное место в центральном парке города занимает памятник братьям Игезак, от которого жители начинают свои праздничные шествия».

– И где памятник? – недоумённо спросила Фантома.

– Вон за теми дубами, – пригляделся Кабус. – Интересно, откуда скульптор мог знать, как выглядели отцы-основатели?

– Придумали, – махнула рукой Тина, – это же просто… Как часть истории. Какая разница, похожи они или нет.

Бабаки подошли ближе к дубам: рядом с постаментом, что был почти на уровне земли, в обнимку стояли два каменных брата. Высокие, широкоплечие и босые, в укороченных штанах и просторных рубахах.

– Итальянский мастер приезжал в Хмарь в конце прошлого века, чтобы создать этот памятник. – Кабус вчитался в содержимое таблички, установленной рядом. – Видимо, скульптор впечатлился историей Игезаков, поэтому сделал их красавцами.

Вдруг лица близнецов начали покрываться тёмными каплями, задул шквалистый ветер.

– Десять минут назад было солнечно! – изумился Спук.

А Фантома подставила лицо резким потокам воздуха, но тут же отвернулась: дуло так, что стало трудно дышать.

– Я же говорила, – озабоченно сказала Тина. – Все в отель! Дождь усиливается.

Возвращаться было куда труднее: брусчатка стала ещё более скользкой из-за дождя, холодные капли срывались за шиворот, а дорога вела в гору всё выше и выше.

В отеле всем пришлось переодеться, Фантома долго вычёсывала свою курточку, чтобы мех не свалялся, а Тина собрала в кучу мокрые вещи и отправилась вниз, чтобы найти рядом с комнатой Юфимии мини-прачечную. Третья дверь в коридоре не поддавалась, хозяйка выглянула, чтобы объяснить, что за ней кирпичная кладка и с ней ещё не успели разобраться.

До самого ужина Спук и Фантома уговаривали родителей повторить прогулку после семи часов.

– Сидя в отеле, мы многого не сделаем, – объяснили они.

– Именно поэтому сначала изучим всё! – строго отвечала Тина раз за разом.

Она сидела на полу у кровати Кабуса и копалась в справочнике, составленном покойным дядей Спритом.

– Возможно, масштаб проблемы здесь такой, что нам даже соваться в это не стоит.

В конце концов Спук сделал вид, что сдался:

– Когда кушать пойдём?

– Не кушать, а есть, – поправила его Фантома, – в столовой есть расписание: в девятнадцать тридцать. Ещё почти час.

– Поздновато. – Тина оторвалась от справочника. – Может, договоримся и перенесём на пораньше?

Спук бросил быстрый взгляд на сестру, та не повернула головы, но всё поняла. Сделала безразличный вид, со стоном сбросила туфли на пол и улеглась на свою кровать. Лапки лягушек-пряжек закачались.

– Да, сходите кто-нибудь вниз, – сказала девочка.

– Сама и иди, – раздражённо ответил Спук.

Хотя оба прекрасно знали, что это спектакль.

– И вещи из сушилки пора забрать, – рассеянно добавила Тина. – Кабус, сходишь? Этих вредин нам не заставить.

– Может, за новую книжку согласятся? – предложил отец детям. – Закажите доставку, наверняка успеет прийти.

– Мне лучше серёжки. – Глаза Фантомы заблестели.

Кабус кивнул. Он растянулся на полу между кроватями и шкафом и пытался расслабить мышцы спины, ноющие после дождя.

Спук и Фантома со вздохами покинули номер и, как только оказались за дверью, радостно пожали друг другу руки.

– Блестяще, – сказала девочка, – ты не такой тупица, как я думала раньше. Возраст идёт тебе на пользу.

– А ты не такая противная, как в прошлом году, – искренне похвалил её брат.

Над их головами раздался стук. Потом ещё один, затем шаги. В комнатке наверху кто-то ходил туда-сюда и ронял тяжёлые предметы. А если это призрак? Не сговариваясь, Спук и Фантома взлетели на несколько сантиметров и так, паря почти у самых ступенек, начали подниматься к люку на потолке.

– Оно ворчит, – одними губами сказала Фантома, а Спук кивнул.

Призраки с вредными характерами совсем не редкость. Внезапно люк откинулся, а дети с грохотом приземлились на ступени. Левитация была под запретом, если рядом другие люди. Лохматая голова Юфимии показалась в проёме.

– Вы чего тут?

– Так… Услышали шум.

– Сюда хода нет, – отрезала хозяйка отеля.

– Мама и папа просили узнать, можно ли перенести ужин на пораньше? – вежливо спросил Спук.

– Вопрос к Доре. – Юфимия казалась рассерженной.

А может, сильно уставшей.

– Вперёд! – сказала она и захлопнула люк.

Спук и Фантома торопливо спустились по шаткой винтовой лестнице (со стен на них глазели изображения чаек) и скоро оказались в царстве штурвалов, в вестибюле. Здесь снова было тихо, часы на стене показывали восемнадцать сорок пять.

– Юфимия запирает дверь в семь! – забеспокоилась Фантома.

Их побег мог сорваться из-за такой мелочи.

– Она забыла ключ в замке, – обрадовался Спук, – давай быстренько скажем Доре – и на выход.

Но наверху раздались голоса родителей и Юфимии.

– Нет времени, – покачала головой девочка, – бежим!

Через несколько мгновений дети оказались на улице. Из-за набежавших туч Хмарь казалась неприветливой, кругом будто царил поздний вечер. Горели фонари, но свет их не распространялся в воздухе как обычно, а съёживался вокруг плафонов.

– Мяу? – Мимо прошла серая кошка с жёлтыми глазами.

Она потёрлась о ногу Фантомы и важно прошествовала дальше, задрав хвост. Вокруг не было ни души.

– Пошли быстрее, – сказал Спук, – пока нас не увидели.