Покойный при жизни своей был, что называется, Рекой и Горой, а по смерти стал солнцем и звездами[382]. К чему бы ему, кажется, стремиться к долгой жизни?

Некоторые, пожалуй, выразят сожаление: он-де не сумел отрешиться от мирских чувств и не стал поэтому небесно-блаженным.

А я, знаете, так скажу. Пусть уж лучше на земле прибавится один мудрец и вообще достойный человек, чем появится на небе одним блаженным больше.

Тот, кто это понимает, не скажет, разумеется, что мои слова кривят.