Господин Да-хун, он же Ян Лянь, в период своей еще незаметной жизни[379] был известным чуским[380] конфуцианским литератором. Считая себя недюжинным, он после экзаменов услыхал голос выкрикивающего кандидатов первой степени и с набитым ртом (он как раз в это время обедал) выбежал спросить, нет ли в списках Яна такого-то. Кричавший ответил, что такого нет. Ян невольно испустил крик отчаяния и себя, что называется, потерял. Пища из глотки прошла в грудь и там застряла больным комом. Ян давился, ком его стеснял и доставлял большие страдания. Окружающие старались убедить его сесть в повозку и ехать в «Учет оставшихся талантов»[381]. Подавившийся выразил тревожную думу об отсутствии денег. Тогда публика сложилась, дала ему десять ланов и проводила в путь.

Покойный, перемогая болезнь, отправился. Ночью вдруг он видит во сне, что какой-то человек обращается к нему и заявляет: «На вашем пути будет человек, который вашу болезнь вылечит, только нужно будет его усерднейше просить». Перед тем как уйти, этот человек подарил ему еще стихи, в которых, между прочим, встречалось такое двустишие:

У реки под плакучею ивой услышишь: Трижды за флейту возьмутся; И метнут пред тобою в воды реки – Ты ж не жалей, не вздыхай!

На следующий день в дороге он и впрямь увидел даоса, сидящего под ивой, и, увидев, сейчас же поклонился ему в ноги и обратился со своей просьбой.

– Сильно ты ошибся, – засмеялся даос в ответ, – куда мне исцелять болезни? Вот ты просишь раза три сыграть – это можно!

С этими словами он вынул флейту и стал на ней играть.

Покойный, видя, как все это сталкивается с его сном, все более и более усердно кланялся даосу и молил его. Наконец вытряхнул всю мошну до дна и преподнес монаху.

Тот взял деньги и швырнул их в воды реки. Покойный, помня, как нелегко эти деньги достались, разинув рот от изумления, выразил жалость к пропавшему.

– Ах, значит, вы еще не можете стать равнодушным! – сказал даос. – Серебро ваше на берегу. Пожалуйста, подберите сами!

Покойный пошел, увидел, что так и есть, и еще больше дался диву. Стал величать даоса блаженным духом. Даос вяло указал ему куда-то пальцем и сказал:

– Я не блаженный дух… А вон блаженный идет оттуда!

И обманно заставил покойного отвернуть голову в ту сторону, а сам сильно ударил его по затылку, сказав при этом:

– Эх ты, пошлота!

Покойный, получив удар, раскрыл губы и крикнул. А из горла чем-то вырвало, что упало на землю комком.

Нагнулся, раздавил. В красных нитях была еще засевшая там пища.

Болезнь словно пропала.

Обернулся взглянуть на даоса. А тот уже исчез.