Из дневника Дерека Драммона

17 июля 2016 года (Касл Рэйвон)

Привет, дневник. Три недели – ни строки, и не потому, что нечего было писать, а потому, что банально не хватало времени.

Да, это случилось. Волею судьбы? Нет, давай честно – волею Дерека-глупца, живущего во мне. Все эти ночи я проводил в Касл Мэл. Точнее, в спальне Мэган. Уходил лишь перед рассветом. Да, она все еще здесь, и да, мы все еще вместе.

Что я могу сказать? Наш роман – в самом разгаре. И если раньше я думал, что слегка влип, то теперь понимаю, что просто погряз в трясине страсти, из которой еще недавно собирался выбраться. Но, видимо, настал момент, когда я ясно ощутил – не хочу ни спасения, ни выхода. Я расслабился и отдался отношениям с неясной перспективой и очевидной потерей контроля.

Похоже, я уже не владею собой, Мэган – владеет. Наши отношения развиваются без формальностей и без анонсов. Как это произошло за столь короткое время – ума не приложу. Видимо, я недооценил того глупца, что однажды проснулся во мне, вышел из глубин, улыбнулся и взял верх над холодным, создаваемым годами, циничным лордом Драммоном – тем, кого выковала сама судьба в ночь, когда расцвел папоротник.

Все это время Мэган манила меня не только телесной страстью, тут было нечто большее, почти пугающее своей простотой. С каждой встречей я все глубже погружался в ее суть – я познавал Мэган: ее привычки, мысли, увлечения, теории о жизни, дружбе и бизнесе, ее смех – чистый, яркий, без примеси фальши.

Знаешь, дневник, она умеет быть не только серьезным, гиперответственным человеком со встроенным перфекционизмом, но и веселой девушкой. Мы часто смеемся. Иногда так, будто подростки, у которых впереди еще миллион безрассветных ночей. И вот что удивительно: я нашел в ней не только женщину, не только объект желания – я нашел в ней друга. Спутницу, которая не требует быть сильным, не ждет объяснений, просто находится рядом. Это обезоруживает и, пожалуй, пугает больше всего.

Каждый вечер Мэган встречает меня с той самой улыбкой – не вымученной, не нуждающейся в комплиментах, и эта улыбка говорит больше, чем тысяча признаний. Она ни разу не сказала, что любит меня, но в ее взгляде написано все, что можно было бы сказать. И возможно, даже больше.

Она действительно необычная, открытая, добрая, а самое главное – не по годам мудрая. Однако без «но» не обходится никогда. В последние дни стала особенно отчетливой одна странность. Я наблюдаю, как Мэган все чаще бродит по замку и окрестностям без особой цели – будто ищет что-то, но не знает, что конкретно, не может это сформулировать. Все дела здесь завершены, с семьей все улажено, замок и завод закреплены за Уорреном. Отдохнуть – формально отдохнула. Постоянно держит связь с управляющим, сверяет отчеты, на телефоне – как на поводке. Но при этом в ней уже зреет желание вернуться. И я это чувствую. Вот уже неделя, как в ее дневном взгляде заметно то, что ночью тщательно скрыто, – легкая, полупрозрачная, но читаемая тоска. На лице – грусть. Она не знает, что я это вижу. Но как ты понимаешь, дневник, ворон видит все.

Ее отпуск, мягко говоря, затянулся. Возвращение в Лондон – тема, которую она не поднимает. Да и я, надо признаться, не тороплюсь спрашивать. Она никому про меня не рассказала. Наши отношения – еще одна тайна. Она не говорит о будущем, не строит планов – пока. Принимает все как есть – легко, без ожиданий, без претензий. У нее характер такой: о личной жизни – ни с кем, это табу. Жаловаться никому не будет, все в себе, молча. Но я слишком хорошо знаю женскую натуру, чтобы верить, что так будет вечно. Придет время, она задаст определенные вопросы о нашем будущем, и мне придется отвечать.

Я знаю: этот момент близко – момент, когда Мэган соберет чемодан и уедет. Что же до меня… Я не знаю, как быть. С ней интересно, с ней я живу. Не наблюдаю, а именно живу. За последние три недели в моей жизни было столько смеха, сколько не случалось за целый век. Мы одинаково шутим, одинаково реагируем. У нас похожие интересы и зачастую полное понимание без слов. С ней легко, и в этой легкости хочется остаться, задержаться, заблудиться… Однако как бы мне этого ни хотелось, поведать ей свою тайну я, конечно же, не готов. Как рассказать такое? С какой фразы начать? «Знаешь, дорогая, мне сто сорок семь лет, я превращаюсь в ворона, не старею, не умираю, потому что был проклят твоей прапрапрародственницей, которая, кстати, была моей невестой»? Пожалуй, нет. Это не та история, которую можно вплести в беседу за ужином при свечах или вставить между комплиментами. Так что я молчу. И, боюсь, буду молчать до последнего.

А вот теперь мой главный вопрос: что ей ответить, когда она наконец задаст свой? А он прозвучит, я знаю – не сейчас, не завтра, но однажды в тишине между поцелуем и прощанием она поднимет на меня глаза и спросит: «А что дальше, Дерек?» И что я ей скажу? Что, естественно, не поеду за ней в Лондон? Что моя жизнь – в тенях, с вороньими крыльями, в тайнах, которые нельзя взять с собой в столицу? Придется мягко, осторожно сказать, что буду ждать ее следующего приезда. Однако я знаю, как это ранит ее, потому что к тому времени она захочет большего. И это естественно, ведь она – живая, настоящая и совершенно не знает, что я застрял в ловушке времени. Я не просто не могу уехать – я не имею права быть обычным.

Конечно, мне будет не хватать ее, все заполонит пустота, это ведь не просто женщина, с которой хорошо в постели, это женщина, с которой неутомительно молчать. Наверное, первое время я буду скучать. Недолго, пока ее голос не начнет тускнеть в памяти, а ее запах не вытеснит соленый ветер с моря, пока ее улыбку не сотрут новые лица. А потом… Потом, как всегда, – тишина.

Может, буду изредка приезжать в Лондон, раз в несколько месяцев на пару дней, чтобы проверить, насколько хватит ее терпения. А потом отпущу. Или она отпустит меня. Потому что рано или поздно даже самые крепкие чувства устают держаться за тень. В общем, неприятно, но не смертельно…

Чем же еще было наполнено все это время, помимо сладкой бессонницы в объятиях Мэган? Разумеется, прежними заботами – я все так же слежу, наблюдаю, анализирую. Я все тот же лорд Драммон, а не обессилевший романтик.

После покушения на Мэган – ты же помнишь, дневник, – я не могу позволить себе полностью расслабиться, даже если мои перья пахнут теперь ее волосами. Я продолжаю внимательно следить за всеми членами семейства Мак-Кензи: Уорреном, Аларихом, Дунканом, Гленн – и даже стариной Грегором. Периодически становлюсь тенью, жду, слушаю. Пока все чисто – ни слова, ни намека на эту тему, ни подозрительной интонации. Словно ничего не произошло и они ни при чем. Даже наоборот – о наследнице Малькольма говорится с теплом и любовью, она завоевала их сердца. Да, дружба между всеми членами клана, включая Мэган, как ни странно, стала крепкой. Что ж, умеют Мак-Кензи держать лицо. Или же нападение было организовано все-таки какими-то внешними силами? Посмотрим, я так просто не отстану… Хоть я и растаял в любовной неге, это не значит, что забыл о собственном ремесле. Я могу быть очарованным, но никогда – беспечным. Ведь я – Дерек Драммон.