Из дневника Дерека Драммона

22 июня 2016 года (Касл Рэйвон)

2:33. Да-да, снова ночь, снова я в своем привычном амплуа – психоаналитика и главного героя в психодраме под названием «Дерек, прекрати это немедленно». Мне есть о чем тебе рассказать, дневник. Много. Но начну по порядку.

После той ночи я больше не приближался ни к Касл Мэл, ни к Мэган-Маргарет, подавив желание анализировать ее. Я решил «уйти в отпуск». Днем я далеко улетал – ради того, чтобы не видеть и не думать. Хотя, дневник, мы оба знаем, что это не работает. От себя не улетишь, даже если у тебя черные крылья и запас циничности до горизонта.

Но знаешь, что привлекло мое внимание? Это было неожиданно даже для меня. Облетая округу, я заметил, что Мэган начала активно ходить – не просто гулять, а искать, вглядываться, словно что-то вынюхивала. Или кого-то… Сначала я по своей природной скромности решил: конечно, меня! Потом одернул себя: Дерек, у тебя мания величия в комплекте с крыльями. Но чем больше я за ней наблюдал, тем яснее становилось – она по-настоящему занята поиском. У нее есть цель, и она с каждым днем становится все явственнее.

Я уж было подумал: не убийцу ли она сама пытается найти? Нарывается на неприятности! Одна ходит на берег, через поля, по деревне. Что ей, спрашивается, в замке не сидится? Или не работается? А может, у них в семье опять драма? На следующее утро не удержался – полетел проверить.

Уоррен, Гленн и Мэган сидели на кухне, завтракали. Уоррен, как обычно, жевал с выражением вселенской важности, будто поглощение овсянки могло решить судьбу империи. Гленн тараторила. Ну а Мэган аккуратно задавала вопросы. Она вообще аккуратная во всем – в словах, движениях, намеках. Со всеми, кроме меня. Со мной она общается с напором и пристрастием, предпочитает точечные удары под дых. Вербально.

И вот за чаем с печеньем она вдруг спрашивает, не знают ли они соседа по имени Дерек. Бабах! Классический поворот сюжета – ни с того ни с сего. У меня на мгновение перехватило дыхание. Зачем она мной интересуется? Но те лишь покачали головами и ответили в унисон, что такого не знают. Мэган чуть погрустнела. Ненадолго. Выражение лица снова стало прежним – собранным, вежливым.

Через час она снова ушла бродить. В маленьком местном магазинчике купила бутылку воды, обменялась с продавцом парой нейтральных фраз про погоду, про местность. Начала как по списку: красоты, горы, туристы, воздух, здешние традиции, Праздник папоротника. Потом, будто ненароком, о только что случайно вспомнившемся:

– Еще не успела, честно говоря, ни с кем тут познакомиться. Лишь перекинулась парой слов с соседом. Дерек его зовут, кажется. Вы его знаете?

Тон – идеально непринужденный. Взгляд – невинной девочки. При этом она внимательно следила за реакцией продавца на прозвучавшее имя. Но тот лишь пожал плечами и сказал, что знает всех в округе, но Дереков здесь точно нет.

Мэган среагировала идеально: с улыбкой кивнула, поблагодарила, попрощалась и вышла. Спектакль завершен, но маска – на месте. Она пыталась найти обо мне информацию. ХИТРАЯ, осторожная и выдержанная, но все же пыталась.

Вот тогда я окончательно убедился, что высматривала она все эти дни меня. И это было по-настоящему интересно. Потому что, если она меня искала – значит, у нее была причина. А если у нее была причина – я хотел знать, какая именно, ведь с нашей встречи она ушла обиженная и рассерженная.

«Отпуск» закончился через два дня. Пришлось вернуться к своей привычной деятельности – сталкер 24/7, к тому же без бонусов.

Вечером я снова занял позицию наблюдателя у ее окна. Свет, компьютер, чашка рядом, сосредоточенный взгляд в экран. Работа, рациональность, цифры – все как обычно, кроме одного: каждые пятнадцать минут она вставала и подходила к окну. И каждый раз смотрела на холм.

Я ломал голову. Что это? Вспомнила что-то? Может, прошлое манит на уровне инстинкта? А может, я произвел на нее такое же впечатление, как и на других женщин? Холодная харизма, оценивающий взгляд, легкий налет исключительности – рецепт проверенный. И теперь она ищет способ познакомиться поближе. Хм, интересно.

На следующий день на Праздник папоротника они явились всем кланом – красиво, организованно, как делегация на переговоры, но Мэган очень быстро осталась одна.

Гленн потерялась в толпе подружек из Терсо. Буквально растворилась в обсуждении чужих мужей, цветов волос и новых рецептов из морской капусты. Уоррен с друзьями заливал в себя эль пинтами, будто хотел напоить собственную печень до смерти. Дункан – как всегда, в толпе молодых девушек, а Аларих – наоборот, в окружении стариков, там, где разговаривают долго, медленно и вспоминают старые добрые времена. Мэган же не выбрала для себя ни одну из этих категорий. Пятнадцать минут вежливо побеседовала с друзьями Алариха, которые испытывали явную эйфорию от знакомства с внучкой Малькольма, затем извинилась и ушла бродить по ярмарке. На первый взгляд без цели, но я-то знаю – у нее все с прицелом.

Сейчас Праздник папоротника проводится масштабнее, чем сто лет назад: больше киосков с едой, больше людей, больше шума. Все стало ярче, громче, навязчивее – как и мир в целом. Толпа – плотная, разогретая, разноцветная. Сотни людей, и среди них – Мэган. Идет медленно, не отвлекаясь на музыку, не реагируя на запах жаренного на углях мяса, не участвуя в общей радости. Вглядывается и оборачивается, настойчиво ищет глазами, с внимательностью, которая говорит: цель есть. И цель – я. Во мне разгоралось любопытство – с каждым ее шагом, с каждым взглядом через плечо, с каждой паузой. Что она от меня хочет?

Когда солнце ушло за горизонт и шум ярмарки стал ей невыносим, Мэган, уставшая и физически, и эмоционально, отошла в сторону. Села на холм у речки, в отдалении от всех. Не смотрела ни на воду, ни на небо. Взгляд был направлен в никуда. В то самое «никуда», где обычно и скрывается самое важное.

В ближайшем пролеске я обратился в человека, неспешно подошел и тихо сел рядом. На нее не смотрел, уставил взгляд в серо-синее пространство, полное воды и молчания. Она резко повернулась ко мне. Голос твердый, как шаг по гравию:

– Дерек, я искала тебя.

И – стоп! – промелькнула радость. Да, она не спрятала ее. Ни следа обиды, ни фальши, настоящая радость. И от этого стало тревожнее. Я медленно повернул к ней голову.

– Правда? – спокойно спросил, изображая легкое удивление.

Но радость уже испарилась, ее сменил напор.

– Ты был в моей комнате. Не только той ночью, когда на меня напали. Ты пришел еще раз и поцеловал меня.

Пауза – секунда, две. Чистый нокаут, без шанса на блок.

– Тогда я подумала, что это сон. Но после нашей встречи поняла, что нет. Это был ты. Зачем ты проник в замок? В мою спальню? Шепчешь мое имя и потом исчезаешь. Кто ты вообще такой? Что тебе нужно?

Удар без предупреждения. Ни выкручиваний, ни фантазий – просто факты. Твердо, точно, в цель. Я бы предпочел, чтобы она достала пистолет. Никак не ожидал такого поворота. Я был уверен, что она спала. Но нет – помнит. И теперь хочет объяснений. Влип по полной. Что ей сказать? «Извини, милая, я хотел устроить тебе персональное хоррор-шоу, но вместо ужаса родилась импульсивность?» Или, как альтернатива, честный психоанализ в стиле: «Ты меня так бесишь, что я творю то, от чего потом сам пребываю в изумлении». Я попытался собраться с мыслями и выиграть время.

– Очень много вопросов, мисс Мак-Кензи. С какого из них начать?

Она не улыбнулась в ответ. Просто задала, по всей видимости, тот, который сжигал ее сознание сильнее других:

– Зачем ты приходил в мою комнату?

Я решил сделать вид, что не понимаю, о чем она.

– Чтобы принести тебя туда, когда ты потеряла сознание, – сказал я с самым невинным выражением лица, на которое был только способен.

Ее взгляд стал еще более прямым, без сантиментов. Она видела меня насквозь.

– Ты прекрасно знаешь, что я говорю о другом твоем визите, – произнесла она тихо и отчетливо. – Ты прошептал мое имя и поцеловал меня.

Я выдержал паузу – слишком длинную для честного признания. На губах – легкая улыбка, в глазах – равнодушие, внутри – абсолютная паника.

– А, ты о той ночи… – проговорил так, будто только что вспомнил, что забыл выключить чайник. – Что ж, ты покорила меня своей красотой. Не смог удержаться.

Мэган вскинула бровь, казалось, что сейчас влепит мне затрещину, но вместо этого рассмеялась.

– Значит, по-твоему, это нормально? Проникнуть в замок, пока я сплю, поцеловать и выпрыгнуть в окно со второго этажа? Интересный стиль ухаживания – варварский.

Это не только не привело ее в состояние шока, но и не вызвало ни трепета, ни смущения, ни ликования. Просто рассмешило.

– Хорошо хоть ты себе шею не сломал во время прыжка.

Я тоже усмехнулся, начав от души забавляться происходящим. Мне хорошо известна психология женщин: реакция Мэган на поцелуй означала только одно – я ей понравился. Если бы нет – не искала бы меня по всей округе, чтобы спросить, зачем я ее целовал. И вместо смеха меня бы точно ждала оплеуха.

– Мне казалось – это романтично, а главное – эффектно. И совсем не по-варварски. Хотя да, со второго этажа лучше не прыгать.

Ее улыбка растаяла. Она понимала, что я увиливаю от ответа, отшучиваясь, но ей нужна была правда. И она снова перешла в режим допроса: наклонилась в мою сторону, прищурила глаза, голос стал ниже.

– Ответь, кто ты?

– Я – Дерек.

– Спасибо, это я поняла. Где ты живешь, Дерек?

– Здесь недалеко.

– Никто из местных не знает человека с таким именем.

Пауза, прямой взгляд без раздражения. Ход за мной.

– Да, ты уже проверила? – спросил я с легкой улыбкой. – Польщен таким вниманием к своей персоне.

– Да, я поинтересовалась, – ответила она спокойно. – Потому что ты – странная личность.

– Тебе так кажется? Я обычный человек, нормальный.

– Ты каждый вечер караулишь меня на холме – это нормально?

– Не каждый, – поправил я.

– Хорошо, – кивнула, – не каждый. Но караулишь!

– Не вижу в этом ничего странного.

Она закатила глаза, покачала головой и наконец замолчала. Не потому, что вопросов больше не было, а потому, что на мои честные ответы не стоило рассчитывать.

Я прекратил над ней издеваться. Ну, во всяком случае, сделал паузу. На миг стал серьезнее, насколько это вообще возможно в моем случае, и сказал, что я из Терсо, поэтому она обо мне ничего не узнала. Ее лицо стало непроницаемым. И я, не дожидаясь других реакций, сменил тему. Слегка наклонив голову, почти буднично спросил, утопив свой сарказм, пойдет ли она искать цветок папоротника в полночь.

– Нет, конечно, – сказала как отрезала.

– Почему так категорично? – я ухмыльнулся, все так же продолжая забавляться.

Мы сидели у реки, играли в правду и ложь и оба делали вид, что не замечаем, как далеко все зашло.

– Во-первых, я в это не верю. Во-вторых, я боюсь темноты и всего необъяснимого.

Говорила она спокойно, не быстро, но для меня это прозвучало как сигнал – значит, где-то в ее подсознании сидит маленький страх, малюсенькое воспоминание, которое со временем, возможно, начнет всплывать.

Я посмотрел на нее словно впервые и, все еще наблюдая, спросил:

– Правда?

– Правда. А ты что, веришь в эти сказки о цветке?

В тот момент веселье как рукой сняло. Мне действительно захотелось рассказать ей всю правду, без фильтров. Рассказать, во что я верю и во что когда-то не верил. Однако я только пожал плечами и сказал:

– Папоротник цветет – это точно. А темноты и необъяснимого я не боюсь.

– Не хочешь ли ты сказать, что когда-то сорвал цветок и теперь обладаешь мистическим даром? – усмехнулась она.

Это уже было слишком. Она не просто подтрунивала – она издевалась. А самое интересное – она была очень близка к истине. «Нет, дорогая, это ты его сорвала, – хотел я ей ответить. – Ты. И одарила меня таким даром, что я уже сто двадцать лет пытаюсь от него избавиться. Не хочешь ли сейчас прогуляться со мной в лес и попробовать совместными усилиями снять с меня черные крылья?» Но, разумеется, произнес совсем другое:

– Цветок я не срывал и даром не обладаю.

Мы сменили тему. И, пожалуй, к лучшему, потому что настроение мое испарилось, как только стало ясно, насколько близко она подошла к реальности.

Я спросил о заводе, о Касл Мэл, о ее планах. И это не было прикрытием, мне действительно не все равно, что будет с замком и с производством. Мисс Мак-Кензи ответила, что всем будет управлять Уоррен, а она через неделю вернется в Лондон. Ничего драматичного, просто план.

В какой-то момент я понял, что мы стали говорить свободно, без напряжения, и неожиданно задумался. У нас с Маргарет никогда не было таких диалогов – она в них почти не участвовала, не спорила, ничего не уточняла, не устраивала допросов с пристрастием. И никогда не смотрела на меня так, как Мэган.

Маргарет всегда была сдержанной, холодной. Даже когда мне казалось, что все хорошо, когда я думал, что она рядом, она все равно мыслями оставалась где-то далеко. Я тогда этого не понимал, а теперь понимаю слишком хорошо. Она всегда держала меня на расстоянии – не физически, нет, ментально, словно пребывала на каком-то абстрактном уровне, где взгляд ни на чем не задерживается, а мысли не озвучиваются. Когда я смотрел на нее, она отводила глаза. Я тогда думал, что от смущения. Сейчас так не думаю.

Мэган за весь наш разговор ни разу не отвела взгляда. Смотрела прямо, уверенно, с интересом. Она рассматривала мое лицо, и в этом не было вызова – была включенность. Слушала, анализировала, отвечала. Такой легкости и открытости в общении она не позволяла себе ни с кем здесь, кроме меня. И это, честно говоря, поражало. А самое удивительное – она мне доверяла. Ее взгляд говорил больше, чем она могла бы себе позволить вслух. Я чувствовал каждой клеткой тела – ее тянет ко мне. Почти на уровне химии. Я это видел, понимал, ощущал. У нее был ко мне интерес. Вероятно, как и многие другие женщины, пленилась моей внешностью…

Еще я заметил одну деталь: у Мэган другие глаза. Не то чтобы внешне отличающиеся, форма, цвет, разрез глаз практически идентичны. Но что-то в них не совпадало, что-то неуловимое, не объяснимое словами. И вдруг всплыло это банальное, затертое до дыр выражение: «Глаза – зеркало души». Бинго! Неужели у них действительно разные души? Я снова посмотрел на Мэган. Да, оболочка та же, но это не Маргарет.

И тут на место встала еще одна деталь, которая все время не давала мне покоя. Я не мог это сформулировать, потому что чувствовал, а не видел. Энергия! Та самая, которую ощущаешь без слов. У Маргарет она была как лед, у Мэган – как огонь. Тела – одинаковые, а души – разные, ведь душа и есть сгусток энергии.

О Маргарет мне думать неприятно, даже само имя вызывает отвращение. Говорят, в магии так действует проклятие или приворот. Человек, совершивший насилие над чужой волей, становится противен на уровне запахов, жестов, интонаций. Что, собственно, и произошло в моей ситуации.

Что же до Мэган… Я испытываю к ней неадекватный интерес. Иногда она вызывает восхищение, а порой злость или притяжение – без логики. Я это понял именно в тот момент, когда мы сидели у воды и она рассматривала меня, задавала свои прямые, неудобные вопросы – одним словом, забавлялась. Я видел, что в ней все не так, как в Маргарет. Ни одна черта характера не была знакомой – это притягивало сильнее любого совпадения. Чем больше она на меня смотрела, чем больше говорила, чем больше я видел различий – тем сильнее она меня привлекала.

Я так глубоко погрузился в эти мысли, что когда в разговоре настала пауза, она посмотрела на меня и спросила:

– О чем ты так задумался?

И я впервые за все это время ответил честно:

– О тебе.

Прозвучало это просто, без романтической интонации, без намека, но Мэган в своей привычной манере не оставила мои слова в подвешенном состоянии – сдвинула брови и попросила быть более конкретным. Наступил момент, когда нужно было либо свернуть, либо продолжать. И я, как всегда, выбрал путь фарса, старую добрую провокацию. Ну не мог же я в самом деле поведать ей свои настоящие мысли! Рассказать, что сравниваю ее с ней же, но столетней давности, или не с ней, что до конца не понимаю, кто она – Мэган или все-таки Маргарет, и что мне уже кажется, что у нее теперь другая душа, потому что я рассмотрел что-то в ее глазах. Поэтому я выбрал простую реплику, чтобы сбить ритм и посмотреть, как она среагирует, произнес ее шутя, с полуулыбкой глядя ей в глаза:

– Если ты уедешь, как я буду жить без тебя?

Конечно, про себя я подумал: кого же я тогда буду сталкерить 24/7? Кто же будет методично трепать мне нервы, ломать все мои защитные конструкции и так эффектно развеивать мою вечную скуку? Это ведь такая редкость – найти человека, который одновременно вызывает у тебя раздражение, любопытство, желание испугать до смерти и защитить, исчезнуть и остаться.

Она, конечно, поняла, что это шутка и за легкостью вопроса скрывается очередной уход от ответа, очередная попытка не сказать правду. И все же это ее тронуло.

Она на миг застыла, и мы просто смотрели друг другу в глаза. Я снова в них видел не Маргарет. Как бы банально это ни звучало, но я тонул в ее взгляде, испытывая то ли радость, то ли надежду. Что-то странное, теплое, необъяснимое. Мэган смотрела на меня как загипнотизированная, ее дыхание сбилось, и неосознанно она опустила взгляд на мои губы. Я понял, что она ждет поцелуя. И мне в тот момент вдруг захотелось проверить свою и ее реакцию – границы, глубину, отклик…

Я, конечно, уже практически не помню, как мы целовались с Маргарет. Это было всего два раза, и оба раза она быстро отстранялась. Я тогда списывал это на смущение. Думал: ранимая, тонкая натура, хочет подождать до свадьбы и все такое. Но где-то в глубине души я понимал: ей просто не нравились поцелуи, она вообще была не из того мира, где живет страсть. Как женщина – красивая, да, но холодная, без жара, без инстинкта, словно что-то в ней было запаяно.

Я хотел узнать, как это будет с Мэган. Не как импульс, а как обратная связь. В тот раз, когда я поцеловал ее, она спала. Это было просто легкое прикосновение губ. Она не могла ответить. А теперь она смотрела, дышала, ощущала. И я хотел знать: как она ответит?

Я притянул ее к себе и поцеловал. Она ответила охотно – без колебаний, без игры. Этот поцелуй был совсем другим. Нежным, но в то же время насыщенным. Она прильнула всем телом, обвила мою шею руками, и все во мне отозвалось, среагировало, напомнило, что я давно не был с женщиной.

Чувства и эмоции, которые поднимались внутри, пугали. И я понял – пора заканчивать с этой проверкой, пока я еще могу сделать шаг назад. Внутренний голос, которому я уже научился доверять, сказал: «Дерек, остановись. Что ты, черт побери, делаешь?»

Я прекратил поцелуй. Попытался собраться с мыслями, обрести равновесие и вернуться в привычную точку контроля, где все разложено по полкам, как в шкафу у Мэган, где чувства – это то, что изучается, а не проживается. А она рассматривала мое лицо – с нежностью, внимательно, спокойно. Потом медленно провела указательным пальцем от моего виска до подбородка. Я посмотрел на нее с полуулыбкой – легкой, почти ленивой.

– Ты любуешься мной?

Она не отвела взгляда, не смутилась, не рассмеялась.

– Да. У тебя редкостная красота, – сказала это спокойно, не флиртуя, как человек, который умеет наблюдать и не стесняется говорить правду. А потом, не меняя интонации, вдруг спросила: – Сколько тебе лет?

Бабах! В этом вся она – умеет выбить стул из-под сидящего. Простой вопрос – и ты уже летишь в пустоту, пытаясь на лету придумать, кто ты, где ты и сколько тебе на самом деле. Ее «Сколько тебе лет?» моментально выдернуло меня из этого странного коматозного состояния. И я, не теряя лица, с легкой паузой ответил:

– Двадцать девять.

Выбрал возраст средней убедительности. Но, как оказалось, это было только начало, потому что дальше пошло как по накатанному: «А семья? А где ты работаешь? Чем занимаешься?» И я понял: допрос в стиле мисс Мак-Кензи продолжается. Ответил, что родители давно умерли, я был одним ребенком в семье – что, собственно говоря, является правдой. Редкий случай! Добавил, что работаю целыми днями в администрации города Терсо. Там все скучно, монотонно, по-бюрократически. Прозвучало убедительно, а главное – неинтересно. Чем меньше интереса, тем больше шансов, что не начнет копать глубже. Остальное – мелочи. Что пришло в голову, то и сказал – какую-то ерунду для галочки, чтобы утолить ее любопытство.

Она в свою очередь рассказала про себя – про Лондон и про ресторан, про учебу. Нужно отдать ей должное – говорила коротко, будто читала свое резюме, без лирики и эпоса. Если честно – я это уважаю, потому что терпеть не могу, когда женщины пускаются в утомительные рассказы о своих тяжелых или, наоборот, счастливых судьбах, требуют сопереживания или восхищения. Мне такие рассказы – не по адресу. Мэган же все изложила коротко, без приукрашиваний, без жалоб и желания произвести эффект. Просто описала свою жизнь, разложив ее по полочкам, без попыток драматизировать.

В процессе разговора я отметил еще одну ее черту – ответственность, я бы даже сказал – ГИПЕРОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Это была настоящая, встроенная в суть, почти болезненная готовность отвечать за свои поступки, а не та, которую принято демонстрировать на собеседованиях. Мэган не из тех, кто плывет по течению. Она не ищет, кто виноват. Она просто берет и делает. И если что-то не получается – делает еще раз. Без нытья, без просьб, без пауз. Иногда такие люди внезапно ломаются, но до того – держатся лучше всех.

Когда я проводил Мэган до замка, было уже глубоко за полночь. Не подходя близко к двери, остановились попрощаться. Момент был воистину дурацкий. Я чувствовал вину – не за то, что поцеловал ее, а за то, что вообще ввязался во все это. Она мягко смотрела на меня, и в глазах читался вопрос: когда мы снова увидимся? Она ждала от меня какого-то шага – обещания, еще одного поцелуя или хотя бы обнадеживающего взгляда. А я стоял, тихо ненавидя свою слабость и кляня себя за то, что поддался искушению и дал ей надежду. В общем, чувствовал себя еще более отвратительно, чем в предыдущие дни. Но надо было как-то завершать весь этот маскарад. Пауза становилась слишком длинной, воздух между нами – слишком плотным. Я слегка приобнял ее, как будто хотел сказать: «Это все, что могу себе позволить». Коснулся губами щеки – почти формально, без смысла или с тем самым, который прячут под формальностью, когда уже слишком поздно говорить честно.

– Спокойной ночи, – сказал я на прощание.

Пожелав мне того же, она ушла. Я тоже не стал задерживаться.

Вот так я в этот раз вернулся со своего любимого Праздника папоротника – и сразу сел за дневник, пока диалог в памяти еще живой. Чтобы потом перечитать на свежую голову и, возможно, понять, что именно со мной сегодня произошло. Хотя правильнее написать не «сегодня» – со мной происходит что-то всю неделю.

Черт бы побрал эту Маргарет и Мэган вместе с ней! Это уже третья по счету Мак-Кензи в моей жизни, и хорошим тут явно не закончится. Испытать судьбу по принципу «Бог любит троицу» будет крайней точкой безумия. Я же всего лишь хотел выяснить, кто она, ничего более…

Ну и что, навыяснялся? Теперь что со всем этим делать?