Она не могла забеременеть ни сама, ни с помощью эко. Её силы и терпение были на исходе, всевозможные попытки не приводили к желаемому результату. Когда муж предложил усыновить чужого ребёнка, сначала она испытала отторжение: потому что хотела растить того, кого выносила и родила сама. Но потом осознала, что усыновление — её последний шанс стать матерью. Время, увы, не останавливается и не идёт обратно, у неё уже не было времени и сил на новые попытки.

Когда она переступила порог детского дома, её сердце сжалось от несправедливости: почему кто-то живёт в бесполезных попытках забеременеть, а у кого-то это получается с первого раза, но ему этот ребёнок не нужен? Она смотрела на детей, а по её щекам скатывались слёзы. Она не понимала, как женщина может оставить того, кого почти год своей жизни носила под сердцем.

— У нас детки от года и до четырёх, младше ещё находятся в доме малютки. Деткам после четырёх лет сложнее найти семью, — рассказывала заведующая детским домом, проводя пару по коридору. — Вы, наверное, хотите ребёнка помладше…

— У нас нет критериев: помладше или постарше, так же как нет пожеланий во внешности, — ответил мужчина.

— Мы заберём с собой того, кто сам выберет нас, — добавила женщина.

В конце коридора она заметила рыжеволосого мальчика с выразительными голубыми глазами. Эти глаза смотрели прямо в душу.

Женщина остановилась, вцепившись в ладонь мужа.

— Я себя хорошо вёл, это за мной пришли мама и папа? — Его звонкий голос громким эхом раздался по всему коридору.

— Извините, — не глядя на пару, сказала заведующая и подошла к мальчику: — Почему ты не спишь? Сейчас тихий час.

— Мне приснилась мама, — он смотрел поверх головы заведующей, прямо на женщину.

Она вытерла сбегающие слёзы, отпустила руку мужа и подошла к мальчику:

— Привет, как тебя зовут?

— Мир. А вы кто?

— Твоя мама, — улыбнулась она.

Мир хорошо учился в школе, сдал все экзамены и поступил на бюджет в один из лучших медицинских университетов Северной столицы. Закончил его с отличием и был принят на практику в хорошую частную клинику. Он не просился в клинику к отцу, чтобы доказать и ему и себе, что самостоятельно может добиться достойного положения без помощи уважаемого в медицинских кругах отца.

Всё своё время Мир посвящал учёбе и практике, не растрачиваясь на свидания и знакомства с девушками. Он мечтал встретить ту самую, связь с которой почувствует, едва взглянув в её глаза. Но мечтал об этом отдалённо, не ставил это своей первостепенной целью. Как будто чувствовал одну важную истину — всему своё время.

Своего человека, как и родителей, нужно заслужить, думал он.

Ангелина стала его первой пациенткой на практике, которую перевели в психиатрическое отделение после аварии, где погибли её муж и сын. Она провела в коме тридцать девять дней, проснулась на сороковой день без воспоминаний о смерти любимых. Ей поставили диагноз диссоциативная амнезия. Разобраться в данном случае Миру должен был помогать более опытный коллега, но почему-то тот постоянно находил другие дела и отправлял Мира к пациентке одного.

Не только врачебный интерес питал Мир к Ангелине. Он как будто знал её очень давно, угадывал движения и слова. Он не понимал того магнетизма, который притягивал его к ней.

Когда он смотрел в её медовые глаза, подсознание шептало ему: ты заслужил её. Разум не мог принять информацию, которой делилась с ним девушка, но сердце безоговорочно верило каждому её слову.

Она рассказывала ему о родственности душ. О своих прошлых реинкарнациях. И об ошибке, что совершила её душа триста лет назад.

Мир чувствовал: за всё время, что он сталкивался с больными душами, её душа — самая здоровая из всех. Он сказал ей однажды, что увидел в её глазах многовековую мудрость.

Из всех её просьб самой необычной и трудной для него было: привести к ней гипнолога. Девушка рассказала, что не может вспомнить свою первую жизнь. А там, уверяла она, все ответы на вопросы. Там — начало.

Через связи отца Мир нашёл женщину, которая практиковала методику квантовой лечебной гипнотической терапии. У него были сомнения, что это будет на пользу девушке и её душе, но он безоговорочно верил её желаниям. А самое важное — хотел помочь её душе выйти из глубокой темноты на свет.

Наверное, в тот день в нём тоже зародилось желание вспомнить свои предыдущие реинкарнации. Ему одновременно было страшно, что ситуация обернётся неблагоприятно, и любопытно, сработает ли.

Девушка была удивительно спокойна и уверена в правильности своих действий. Прежде чем последовать за голосом гипнолога, она подошла к Миру и поцеловала его. В это мгновение он хотел прервать весь процесс и обнять, а потом выкрасть её из этой темницы и оберегать, как самое дорогое сокровище.

Она легла и закрыла глаза, а он присел рядом, накрыл её ладонь своей. Он уже знал, что готов всегда держать её за руку.

— Расслабься, — велела гипнолог.

А Мир только больше напрягся. Он был ответственным за эту девушку, и ему казалось, что уже не первую реинкарнацию.

Когда сеанс гипноза закончился, Мир пошёл провожать женщину, задержав её на несколько минут вопросом:

— Как думаете, все могут вспомнить свои прошлые жизни с помощью гипноза?

— Не узнаешь наверняка, пока не попробуешь.

Ему было страшно, но он не мог понять, чего боится больше: что не получится или что получится, и он вспомнит себя в других воплощениях.

Мир вернулся к Ангелине. Когда дверь закрылась за его спиной, он посмотрел ей в глаза, в надежде прочитать там ответы, прежде чем отправится в путешествие по своим прошлым жизням.

— Я всё расскажу тебе, — пообещала Ангелина. — Только вытащи меня в кофейню, где делают тот самый вкусный кофе.

Он закатил глаза.

Впервые за долгие месяцы она оказалась вне стен лечебницы. В другом случае это могло бы считаться прорывом в лечении: она сама попросила об этом, хотя раньше отказывалась покидать свою палату даже для прогулки в больничном парке. Мир смотрел на неё, пытаясь угадать её мысли по языку тела.

Ангелина прятала ладони в длинных рукавах свитера, как будто кутаясь в нём от внешнего мира.

— Неуютно? — предположил он.

— Я чувствую себя уязвимо.

Он дотянулся до её ладони, хотел убедиться, что она не замёрзла.

— Если хочешь, мы можем вернуться…

— Только не сейчас, — перебила его Ангелина.

Им принесли кофе.

— Я отказалась от посещений матери и свекрови потому, что слышу их мысли. Пропитанные скорбью и болью. Они жалеют меня. И эта жалость не помогает мне справиться с чувством вины, а усугубляет её.

Мир решил, что будет слушать её безэмоционально, с холодной головой. Он убедил себя, что перед ним обычная пациентка, которую он должен выслушать. Он очень надеялся, что ему удастся продержаться до конца разговора в выбранной роли.

— Есть причина, по которой я не слышу твои мысли. И если ты не поймёшь её сам в конце моего рассказа, я объясню.

Он кивнул. Молчал, потому что к горлу подкатил тяжёлый ком.

— Это моя четвёртая жизнь.

Мир склонил голову набок, сфокусировав взгляд на её ключицах, которые выглядывали из-под глубокого выреза свитера.

— В первой я совершила ошибку, за которую до сих пор расплачиваюсь.

Он на секунду прикрыл глаза, но быстро вернул контроль над эмоциями, которые норовили вырваться из груди. Когда Ангелина рассказывала про свои предыдущие реинкарнации, Миру казалось, что он тоже всё вспоминает вместе с ней. Он не проронил ни слова.

Она сделала глоток кофе, который давно уже остыл, потом продолжила:

— Во все свои жизни я встречала человека, который перерождался вместе со мной и нашей любовью.

— Твой муж… тоже был тем человеком? — тихо спросил Мир. Он признался себе, что ревнует. Встряхнул головой и посмотрел прямо в глаза Ангелине.

— О, в этой жизни Вселенная играет по-крупному.

— Наверное, закажу ещё кофе, — предложил Мир.

— Так бывает, — продолжила Ангелина, когда официант отошёл, — что душа выбирает разделиться и в одной жизни реинкарнироваться в два тела.

— То есть…

— Муж был моей родственной душой.

Мир кивнул.

— Но не только он.

В эту минуту Мир понял, что уже знает всё, что она скажет дальше.

— Я могу слышать мысли всех, кроме мыслей своей родственной души.

— Может быть, хотите что-нибудь к кофе? — официант перебил их разговор, поставив на столик две чашки.

Ангелина и Мир синхронно отрицательно помотали головой. Когда официант удалился от столика, Мир прошептал:

— Когда ты это поняла?

— Как только ты переступил порог моей палаты.

Он заметил слёзы на её щеках, но поборол в себе желание вытереть их.

— Тот женатый мужчина из первой жизни тоже был твоей родственной душой? — Мир накрыл ладонь Ангелины своей.

Она кивнула, вытирая свободной рукой щёки.

— Почему ты ничего не сказала ему? Он же тоже любил тебя, верно?

Ангелина снова кивнула.

— Если в учебниках по истории не врали, то в период с 1700 по 1917 год основной причиной, по которой Церковь допускала развод, было прелюбодеяние, — предположил Мир.

— Я не знала об этом тогда. Мне было всего восемнадцать! Я читала только зарубежные романы о любви.

— То есть, — продолжал рассуждать Мир, — если бы об измене твоего возлюбленного стало известно, его бы развели с женой?

— Наверное, — она пожала плечами.

— А что стало с ним после твоей смерти?

— Я… не знаю…

В эту минуту желание прогуляться по своим предыдущим реинкарнациям максимально укрепилось в нём. Он вздохнул, посмотрев в глаза Ангелины. Там по-прежнему стояли слёзы, но она улыбалась. Эта улыбка была обескураженной, несмелой. Мир знал, что так улыбаются люди, которые открывают душу другому человеку, но не знают, какая будет реакция.

— Ни в коем случае не подумай, что я осуждаю тебя, — выдохнул Мир. — Или твою душу. Но мне всё равно непонятно, как ты решалась оставить того, кого действительно любила? Тебе было всё равно, что он будет чувствовать после потери?

Она молчала.

— Тебе пора вернуться, — Мир кивнул официанту.

Прежде чем набрать номер гипнолога и договориться о сеансе, Мир отвёз Ангелину обратно в лечебницу. Зашёл к её психотерапевту и сказал, что она готова отправиться домой.

— Я бы с радостью, — улыбнулся тот на его уверенное «Подпишите распоряжение». — Только она сама не хочет уходить.

— Она не будет возражать, — уверенно ответил ему Мир.

Когда он уезжал из лечебницы, надеялся, что Ангелина действительно не будет возражать. Он пообещал себе как можно скорее приехать к ней и всё объяснить.

Он знал, что она подумает, увидел это в её глазах, когда обернулся за несколько секунд до закрытия двери в её палату.

Мир хотел вернуться и прижать её к себе, дать понять, что не оставит её больше, что бы он там ни вспомнил после гипноза. Но он решил сначала посмотреть на свои ошибки, чтобы больше не совершать их.