Константин смотрел на свои руки. Что можно ими сделать? Что может сделать человек своими руками? Может спасти утопающего, а может ничего не сделать и дать ему утонуть. Выбор за хозяином положения. Но у последнего уже не осталось сил для борьбы и помощи, и теперь неважно — хозяин он или нет.

Костя опустился на коврик для медитации, и он уже знал, как поступит. Он давно этого хотел, но боялся признаться самому себе, и вот уже много лет, забываясь, мечтал о том, с чем, в принципе, боролся.

В этот раз вход в астрал прошел легче, и нужная плоскость приняла гостя свободно.

Пробираясь сквозь вязкое пространство, Константин искал нужные потоки, и сквозь гул множественных звуков и голосов, наконец, узнал тот, который нужен.

— Это хорошо, что ты снова здесь, — как бы между прочим заметил Ментор, внимательно поглядывая на гостя. — Мы всегда рады таким самородкам. Умным и сильным у нас почет.

— Я решил принять твое приглашение, — сказал Константин.

— Отличная новость! — обрадовался блондин и хлопнул в ладоши. — Какое из них?

— Тебе ли не знать, как меня привлекала ваша сторона.

— Конечно, помню твои сумасшедшие порывы. Столько борьбы с самим собой! Неужели ты сделал правильный выбор?

— Надеюсь, что так.

— Подарок… — Ментор обошел вокруг. — Шикарный подарок. Это твое желание?

— Да, — кивнул Костя, — мое желание. Я устал от борьбы. Нет больше сил, видимо, это мой предел. Хотел бы заняться тем, что мне действительно по душе. Если, конечно, вы…

— Все, все! Понял. Мы конечно! Как мы ждали тебя, ты ведь не знаешь. Твои силы заставляли удивляться сильнейших. Не хочешь пригласить и своего учителя? Тем более, что сейчас он тоже здесь.

— Нет. Учитель не пойдет на это, и ему не нужно знать обо мне. Могу на это рассчитывать?

— Без проблем. — Блондин снова обошел вокруг. — От нас не узнает. Но ты уверен, что он не пойдет к нам?

— На сто процентов. Учитель умрет, но останется верен себе.

— А ты, значит, себе изменил?

— Учитель никогда не увлекался вами, у него другое направление. А я просто вернулся к тому, чего желал больше.

— Ты правда к этому готов? — Ментор прищурился и склонил голову.

— Давно готов. Сдерживал это. Теперь настало мое время.

— Елена всегда гордилась тобой. Невероятно, ее талант перешел к тебе и умножился.

— Жаль, что мама отдала себя в бесполезную жертву. — Константин покачал головой. — Я продолжу ее дело. Хочу наслаждаться жизнью, а не бороться. Устал.

— Это потрясающая новость! — Блондин довольно потер руки. — Какой чудесный день.

Костя вдруг услышал голос, который он не спутает ни с каким другим.

«Сынок… Мой сынок…»

— Мама? — Парень нахмурился, оглядываясь по сторонам. — Мама! Где ты?

— Я здесь, сынок. Здесь, рядом…

Константин шагнул вперед и прислушался. Перед глазами простирался туман, откуда исходил материнский зов, а может быть, голос шел отовсюду. Время летело в два раза быстрее, или оно остановилось — в этом месте определить было сложно. Все смешалось в единый туманный океан, зовущий и дурманящий. Косте показалось, еще чуть-чуть — и он сойдет с ума, потому что пропало знание себя: кто ты, откуда и куда идешь, где находишься и чего хочешь. Ты исчезаешь. Тебя просто нет. Липкая субстанция обвернула собой, словно паук, обматывающий жертву паутиной, и уже не осталось сил сопротивляться. А надо ли? Пусть все так и останется…

Медленно оглядев серое пространство, Константин уловил едва заметное движение внутри себя, в самом сердце. Что-то живое, оставшееся в нем, и оно стало тем, что пробудило застывшее сознание.

— Зачем вы это делаете? — вырвавшись из забытья, спросил Костя.

— Ты о состоянии? — улыбнулся Ментор. — Почему все обвиняют нас? Это же ваше, люди так устроены, на вас так действует пространство астрала. Вы же слабые, зависимые от эмоций и страстей, сами попадаете и оказываетесь в лимбе. При чем здесь мы? Ваша воля.

Константин огляделся и потряс головой:

— Ладно, проехали. Привыкну.

— Ты мне все больше нравишься, — Ментор подмигнул и счастливо вздохнул, — нам тебя недоставало. Если ты настроен серьезно, знаешь про инициацию.

— Знаю.

— Это огромный бонус к нашему союзу, плюс возможности, сила и связь. Вместе мы будем просто бомбой!

— Да, — Костя покачал головой, — давно хочу сбросить оковы со своей силы, не сдерживать себя, проверить границы.

— Наш человек! С нами ты все это получишь, все твое умножится! Мы так давно ждем тебя, что даже не верится, что ты честен. Понимаешь?

— Я докажу свой выбор, — спокойно ответил Константин. — Еще никогда я не был настроен так серьезно.

* * *

Я брела по дороге в растерянности, будто не знала куда иду. Было ощущение, что я сама в себе рассыпалась, разделилась, и это разрушение дезориентирует меня, не дает мыслить целостно.

Тоши Кимура сказал, что на этой стороне любят, и любящие жертвуют. Почему-то я не могла представить такой процесс, хоть он и казался мне знакомым. Где эти любящие? Что их побуждает на жертву? Кто любит меня? Где они? Так много вопросов… На стороне за стеной мне все понятно, там моя стихия, а здесь все меньше близкого, все дальше от меня этот мир.

Через время я поняла, что иду домой. Вот и переулок, поворот, ворота.

— Где ты была? — спросил Константин, встретив меня в коридоре. — Ты разве не…

— Королева не должна отчитываться, — устало ответила я, поднимаясь на второй этаж.

— Что? — Костя догнал меня и развернул. — Повтори.

— Ты не в том статусе, чтобы приказывать мне. Отпусти, иначе я сделаю больно.

— У тебя была инициация? Что там произошло?

— Да что с тобой? Делаешь вид, что заботишься? В вашем мире забота равна лжи и расчету. О какой жертве говорил Тоши, вы же равнодушные истуканы, и это в лучшем случае. А в худшем — ненавидите друг друга.

Костя как-то странно оглядел меня и склонил голову со словами:

— Прошу прощение у королевы за поведение. Можно спросить?

— Была предподготовка, инициация впереди, — ответила я, опередив вопрос.

— Ты знала, о чем хочу спросить?

— Склоненный предо мной — открывается, дает доступ по своей воле.

— Понял. Королева позволит мне быть помощником в этом мире? Если теперь ты видишь меня, знаешь, что мои предложения искренние.

Я почувствовала сложный ребус, построенный внутри этого парня. Словно вход в комнату, где находится ценный клад, старательно закодировали.

— Ты изменился. И поставил себе тяжелые задачи. Но мне не помешает помощник.

— Я буду верен тебе, моя королева.

— Это радует. Твой учитель в больнице.

— Что с ним?

— Он был на той стороне, зашел слишком далеко. Получил инфаркт. С нашей силой не шутят.

— Неожиданно, — растерянно произнес Константин. — Поеду к нему.

— Это реанимация, к нему не пускают, я только оттуда.

— Ты ходила одна? Так далеко?

— Не смеши.

— У твоего покорного слуги есть машина, в следующий раз позволь мне отвезти тебя.

Я улыбнулась, видя всепоглощающее желание помочь.

— На тот момент у меня не было покорного слуги, он застрял в лимбе, но теперь несомненно только с тобой.

Время в мире, где по мнению Тоши Кимура существует жертвенная любовь, для меня текло иначе. Я жила и видела здесь глазами Александрины Лимы, но во мне существовало что-то еще. Это что-то было иным, чужеродным и телу, и миру. Оно давало мне знание и силу, и еще ожидание серьезного испытания. Временами я полностью теряла чувство страха, и казалось, нет преград, которые бы мне не покорились. Но были моменты странного прозрения, чувство паники и желание чьей-нибудь защиты.

Константин ходил очень замкнутым и мрачным, и часто пребывал задумчиво глядящим в одну точку. Приезжал папа, все время смотрел на меня и говорил, что я как-то изменилась, что он меня не узнает. Еще Тоши Кимура вышел из больницы и выглядел он весьма болезненно. С Зоей мы мало виделись, она тоже заметила мою перемену. И все это происходило в мире, куда я вернулась, чтобы увидеть любящих и жертвующих ради любви.

— Еще немного, и этот мир разочарует меня, — сказала я как-то, стоя под навесом виноградника и глядя на заходящее солнце. — Нет здесь любви. Все несчастные и равнодушные. Я дала себе шанс и вернулась с Тоши Кимура, но время идет, а результата нет.

— Позволю заметить, — вызвался Костя, — как представитель этой стороны, что любовь можно заметить случайно, здесь это часто бывает. А жертвенную любовь невозможно запланировать, она спонтанна, но очень сильна.

— Из этого следует…?

— Не делать поспешных выводов. Присмотреться еще. Королеве править двумя мирами, есть смысл изучить эту сторону. Для компетенции.

Я оторвалась от вида заходящего солнца и внимательно оглядела Константина.

— Присмотрюсь. Компетенция королеве не помешает.

Последующее время мне пришлось жить жизнью Александрины Лимы. Почему так, потому что этот мир ждал от меня именно ее, а не то, что хочет править этой девушкой внутри нее.

Я заезжала в ее магазин парфюма, снимала кассу, проверяла документы, брала заказ, общалась с сестрой, дядей, и почти никто не видел подмены, лишь изредка папа и Зоя хмурили брови и задавали вопрос о моем самочувствии, но все огрехи списывали на развивающуюся беременность. Удивительно, но мое положение перестало доставлять какие-либо физические неудобства, все протекало почти без ощущений растущей во мне новой жизни.

К слову о жизни внутри. Где-то глубоко во мне появилось осознание, что этот человеческий плод есть самое ценное на данный период. Именно он станет проводником. Проводником чего, мне пока было закрыто, но то, что станет — абсолютно точно. Как и то, что я должна защищать его любой ценой.

Странное чувство овладевало мной иногда. Я словно расщепилась на несколько граней себя и прыгаю из одной в другую. Читала, что шизофрения по-гречески — расщепление, но судя по поведению моих духовных учителя и куратора, я не больна. Втроем, как известно, с ума не сходят.

Однажды, стоя у окна гостиной и глядя на проезжающие под дождем автомобили, я задумчиво произнесла:

— Он почти готов.

— Что? О чем ты? — Костя подошел ко мне со спины и осторожно заглянул в лицо. — Кто готов?

— Он, — снова повторила я. — Его часть находится внутри меня.

— Ты ведь не о ребенке?

— Нет. Он больше всех нас. И мне передают, что скоро произойдет важное.

В этот момент входная дверь распахнулась, и появился Тоши Кимура с незнакомым мужчиной. Они поставили мокрые зонты у порога и направились к нам.

— Добрый вечер, — улыбнулся учитель и, указав на мужчину, добавил: — Знакомьтесь, это Адриан.

Я медленно развернулась к гостям и поправила:

— Отец Адриан.

— Как ты узнала? — прищурился Тоши Кимура.

— Вы священнослужитель, — я оглядела седого пожилого клирика, — это чувствуется за версту, хоть вы в гражданском. Назовите полный чин.

— Ты права, Сашенька, я священнослужитель. Хорошо знал твоего деда. А мой чин весьма неудобен в произношении мирским людям, но отвечу тебе: я схиархимандрит.

— Хм, действительно, весьма. Буду называть вас схимник.

— Согласен.

— Высокий чин… — задумчиво протянула я. — Вы сняли облачение. Ради чего? Что привело человека такого положения в мой дом?

— Ты, Александрина. Если позволишь, мне нужно поговорить с тобой.

— Учитель! — Костя укоризненно покачал головой.

— Это ничего, — я успокаивающе похлопала парня по плечу. — Даже забавно. Тогда давайте, присядем.

Отец Адриан опустился в кресло напротив меня и улыбнулся:

— Никогда бы не подумал, что познакомлюсь с внучкой Павла. Твой дед был удивительным человеком.

— Вы же не за этим сюда пришли, — усмехнулась я. — Мне известна родословная.

— Все так, — старец кивнул и вдруг спросил: — Кого ты любишь больше всего?

Вопрос застал врасплох. Седой схимник внимательно следил за мной, его старческие бесцветные глаза цепляли покрепче рыболовного крючка.

— С чего вы взяли, что я кого-то люблю? — Мой ответ прозвучал очень равнодушно, так, что заставил учителя и Костю посмотреть на меня.

— К сожалению, я принес тебе печальную новость, — седой клирик глубоко вздохнул. — Больше никто не согласился озвучить это известие. Вчера в ночь в свободных водах пираты расстреляли Алексиса и его команду.

Меня окатило жаром, и я вскочила.

— Что⁈

— Это не все. Сегодня утром Зою Барковскую насмерть сбила машина.

Почему-то я ощутила странное чувство — разливающуюся боль в груди. Схимник поднялся и шагнул ближе, протянув тонкие жилистые руки к моему животу.

— А еще по результатам анализов, — добавил он, — сразу после рождения твой ребенок перестанет дышать.

Последняя фраза словно активировала во мне выброс огненной лавы.

— Прочь от него! — зарычала я, отшвырнув седого старца к стене. — Не прикасайся к царю. Он мой.

В этот же момент возле меня оказался Константин, и, как бы желая защитить, закрыл собой, встав между мной и отцом Адрианом, которому помогал подняться Тоши Кимура.

— Она еще здесь, — шепнул схимник учителю. — Надежда есть.

— Ушиблись? — холодно поинтересовалась я у старца. — Вот к чему приводит обман.

— В тебе живет любовь, — мягко ответил отец Адриан, приглаживая длинные растрепавшиеся волосы маленьким гребнем. — Не теряй ее, это твое спасительное сокровище.

— Я не знаю, что такое любовь. В полной мере не знаю. И никто не может ее показать. Поэтому ради любопытства решила задержаться здесь, чтобы опровергнуть свои взгляды. Но, увы, пока все на нулевой отметке.

— Знаешь, — седой схимник улыбнулся, качая головой. — Знаешь, Сашенька. Именно любовь заставила тебя сейчас так действовать. Но ты зачем-то закрываешь это чувство в себе. Мне пришлось выдумать страшные происшествия с близкими людьми, но это позволило открыть тебя.

— Смело, — заметила я. — Вы могли погибнуть от моих рук, и знаете это, но пришли сюда. Чего вы хотите?

Отец Адриан грустно посмотрел на меня.

— Хочу вернуть Александрину. Голос Агаты вопиет ко мне, и твой дед не раз давал знак, ты нужна здесь.

— Вам незачем ее возвращать, — заверила я. — Она никуда не уходит и скоро начнет править обеими сторонами. Так будет до рождения царя. Я буду с вами всегда. Будьте спокойны и возвращайтесь домой.

— Понимаешь, дитя, я не могу отпустить твою душу, мне отвечать за нее. Душа это самое ценное для Бога.

— Самое ценное? — Я приблизилась к старому схимнику и склонилась к его лицу. — Сдается мне, что ваш Бог не очень-то ценит самое ценное. Юный Константин часами выстаивал на коленях, моля Бога о спасении матери. И что он получил? Жертву? Мать в петле? Разбитое детское сердце? Да, именно. Теперь этот парень вырос, построив стену между собой и Богом.

Костя бросил в мою сторону пораженный взгляд и уставился в пол.

— На все есть причины, — сказал отец Адриан. — И ответы. Хочешь, поговорим об этом?

— Ах, оставьте. Смысла нет. Очень давно я наблюдаю за вами, если бы вы знали, как жалки в ваших надеждах и порывах.

— Как давно ты наблюдаешь? — схимник прищурился. — Как твое имя?

— Хитрец, — погрозила я пальцем, — мое имя достаточно известное. А наблюдаю очень давно. Очень. Вы всегда были такими, надежды никакой, даже нас берет отчаяние при взгляде на ваши деяния. Но именно вы делаете наш мир. И это нам на руку. С нами лучше, правда, Костя?

Тоши Кимура нахмурился, оглядев своего ученика, который так и стоял, опустив голову.

Седой клирик достал из внутреннего кармана пузырек с прозрачной жидкостью и небольшое распятие. Шагнув на меня, он махнул пузырьком и окропил содержимым, бормоча что-то понятное только ему.

Сначала никаких ощущений мне это не доставило, но с каждым взмахом старческой руки становилось жарче и теснее.

— Не смеши народ, схимник, — прорычала я, пытаясь не показывать состояния, но очень быстро мне стало просто невыносимо. Либо бежать, либо убить источник — это два варианта, которые были доступны.

— Да воскреснет Бог! И расточатся враги Его! — в голос произнес старец, обходя меня с крестом и окропляя со всех сторон.

— Вон из моего дома, — сквозь зубы процедила я, из последних сил терпя боль и давление извне.

— И да бежат от лица Его ненавидящие Его!

— Остановите это, учитель! — возмутился Костя.

— Не узнаю тебя, мой дорогой ученик, — отозвался Тоши Кимура. — Поверь, так надо.

Что-то мне подсказывало уничтожить седого клирика, ярость поднималась из центра моего тела и распространялась до кончиков пальцев, но почему-то не удавалось переступить эту черту. Нечто другое держало меня, не давая совершить действие, и это нечто находилось тоже внутри меня.

— Прогоняяй бесы силою на тебе распятого… — продолжал отец Адриан.

— Не поможет тебе ваш Бог! — прохрипела я, махнув руками, отчего сбила старого схимника с ног. — Скоро придет наш царь! И наступит наше время! Ненавижу тебя!

Я снова отправила силовую волну на седого старца, который, едва поднявшись, кубарем перелетел через журнальный столик, разбив статуэтку, привезенную отцом с Африки.

Оборвав действия и бормотание старого Адриана, я направилась к выходу со словами:

— Вернусь, когда он покинет мой дом.

* * *

— Как вы, отче? — спросил Тоши Кимура, поднимая старого схимника с пола. — Дело такое рискованное, даже не думал.

— Это ничего, — улыбнувшись, отозвался отец Адриан. — Все так и должно быть. Я проверил ее на предмет одержимости и должен сказать, у нас есть шанс. Темный только частично поразил ее, полная одержимость впереди, как я понял.

— Должна быть последняя инициация, — пояснил мужчина, — в ходе которой, вероятно, произойдет полное слияние.

— Вот этого мы не должны допустить, — качнул головой клирик, — исправить будет сложно. Сейчас в ней малая часть тьмы, это как подготовка для большего. Судя по ее словам о царе, они готовят серьезное дело. Но она очень сильная, очень. И именно эта сила может противостоять тьме в самой себе.

— Здесь нужен ваш обряд, как считаете?

— Мне кажется, Александрину готовят для древнего зла, и это очень серьезно. — Отец Адриан задумался, словно что-то вспоминал. — Мои глаза видели многое, но этот случай один из сложных. Поэтому подход к обряду должен быть соответствующим. Я сделаю выводы, исходя из того, что ты мне рассказал. Да, и еще, мне нужно взглянуть на книгу, по которой был сделан вызов.

Константин вошел в дом и тряхнул головой, скидывая капли дождя с одежды.

— Поговорим? — предложил Тоши Кимура, опершись плечом о стену и с неким подозрением оглядывая ученика.

— Зачем вы это сделали? — хмуро спросил Костя. — Мы еще ничего сами не попробовали, экзорцист был на крайний случай.

— А сейчас не крайний случай? — учитель развел руками. — Ты видишь, во что она превращается? Она уже разговаривает от их имени, какая-то предподготовка изменила ее так, что страшно представить, как эта девочка изменится после инициации. Где она?

— Отправила меня домой. Сказала, вернется позже. Я разговаривал с ней до этого случая, она вполне адекватна, говорит от себя, но очень сдержанно. Мы могли бы воплотить свои идеи.

— Кстати, о птичках. Что с тобой происходит? Ты поменял идею?

— Нет, — Костя увел взгляд, — идея та же.

— Ты рассказал ей, как вымаливал мать? Серьезно?

— Этого не было. Не понимаю, откуда у Саши информация, сам удивлен.

— Она распознала отца Адриана, хотя он впервые снял схиму и приехал в мирской одежде. После моего рассказа он сделал это. — Тоши Кимура покачал головой. — Известный человек, экзорцист с большим стажем отнесся к нашему случаю настолько серьезно, чего не скажешь о тебе.

— Я уже рассказал вам о моем отношении к Богу. Больше добавить нечего.

— Хорошо, это твой личный случай. Просто не мешай работать другим. Александрина может быть опасна, у нее появляются способности, далее последует сила и инициация. Тогда мы ее потеряем. — Мужчина настороженно оглядел своего ученика и добавил: — Мы работаем в связке, если ты не забыл. Но я вижу, что с тобой что-то происходит, не вчера родился. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, но смотри, не ошибись. Смотри не ошибись.

* * *

Я бродила по улицам, проходила мимо парков, видела гуляющих мам с детьми, их улыбки и объятия. Наверное, вот здесь есть любовь. Их глаза такие искренние. Чувствуется связь душ. Моя мама тоже любила меня. Должна была. Наверняка любила. Я помню. Я… Что-то очень теплое разлилось в груди в этот момент, разлилось, но тут же принудительно сжалось. Очень больно, до удушья. Я схватилась за ворот и остановилась у заборчика, что огораживал пруд с лебедями и дикими утками.

— Вам плохо? — заглянул мне в лицо пожилой мужчина.

— Нет, — я покачала головой, — все в порядке.

Глядя на удаляющуюся фигуру мужчины, я недоумевала: мы ведь незнакомы, зачем он подошел ко мне, проявил участие? Мы друг другу никто. Что им двигало? И что такое происходит со мной? Странные чувства и ощущения, какие-то далекие мне, но, кажется, знакомые.

Маленький мальчик вдруг споткнулся на тротуаре и упал, разбив колено. Он плакал, а мама целовала его и успокаивала. Я вгляделась в лицо ребенка — по его щекам текли слезы. Слезы… Ему больно, он плачет. Вот что мне хотелось сейчас — плакать. Плакать изо всех сил, потому что, наверное, мне было больно. Просто почему-то это чувство забылось.

Сложилось впечатление, что я долго смотрела на себя в зеркало, не понимая, кто передо мной. Но вдруг что-то изменилось, и я стала себя узнавать. В этот момент ледяные щупальца внутри оживились и растянулись, проникая во все стороны моего тела, замораживая чувство боли и желание плакать. И вот, спустя минуту, мне уже все равно, я иду вдоль дороги и несу в себе холод и силу, и сопротивляться этому тяжело.

— Замерзла? — спросил Константин, встретив меня в коридоре.

— Давно замерзла, — сухо отозвалась я. — И будет еще хуже. Такая жизнь.

— Ты ведь не даешь себя отогреть, — заметил Костя, помогая снять верхнюю одежду.

Я тяжело вздохнула:

— Мне это не нужно. Передо мной важная задача, и исход зависит только от меня.

— Королева всегда права. — Константин учтиво поклонился. — Прими мою помощь в решении задачи, уверен, не подведу.

Оглядев помощника, я задумалась.

— Пожалуй, приму. Мне нужны союзники на обеих сторонах, и верные люди здесь не помешают.

— Королева может мне доверять.

Все еще задумчиво глядя на Константина, я вопросительно качнула головой:

— Скажи, почему ты ведешь себя так? Ты стал со мной другим.

— Хочу помочь.

— Твоя дежурная фраза. Выбери что-нибудь другое.

— Если королева видит склоненного перед ней, знает, что мои слова искренние.

Я обошла парня, пытаясь вобрать как можно больше от него.

— Ты построил сложный ребус внутри и делаешь целенаправленные шаги. Но этот ребус зашифрован, закодирован и непонятен для внедрения. Где ты этому научился? Это очень непросто для уровня человека.

— Учеба в Тибете приносит свои плоды, — ответил Константин.

— Не скромничай. Тибета для этого мало. Твой талант, помноженный на тайные знания — в это еще можно поверить. Самый тяжелый эпизод в твоей жизни — смерть матери, это сконструировало твою дальнейшую жизнь. Много лет ты готовил себя для мести, но вот ты передо мной, предлагаешь себя и склоняешь голову для подчинения, прекрасно зная, кто перед тобой. Изменений не заметит только слепой.

— Я хочу быть на твоей стороне, королева. Выбираю твое превосходство.

— Почему? Ради чего тебе менять планы?

Костя помолчал и снова повторил:

— Я выбрал твою сторону.

— Мне известны случаи таких перемен в мире людей. Они происходят от любви. Это любовь? Ты любишь меня?

Мои слова сконфузили парня, но это было заметно лишь миг. Он растерянно моргнул, глядя в пол, и поднял голову со словами:

— Королеву невозможно не любить, разве это не очевидно.

Я обошла Константина и остановилась перед ним.

— Хм… Хитер. Ну, хорошо. Какие твои планы?

— Налаживаю связь с обратной стороной…

— Стоп. Никогда не включай это слово в разговор, — оборвала я. — Обратная пусть будет заменена на любую другую. Ненавижу обратников! Среди них всегда есть особые, они опасны и могут нам навредить. Ты растерян?

— Моя королева… Просто не думал, что кто-то из людей может навредить.

— Не кто-то, а обратники, — поправила я. — Люди с инверсией. Страшные создания, их не угадаешь, и с ними тяжело бороться.

— Понял. Налаживаю связь по ту сторону, познакомился с Ментором.

— А, Морок! Отличный воин, равных ему нет.

— Какие имена у остальных? — спросил Костя. — Мне ведь нужно подготавливать себя. Знаю Даниила и Саймона.

— Даниил — он Депрессия, дно, на котором успокаивается самая сильная буря, он поглотитель. А Саймон это Смерть, объединяющая в себе Морока и Депрессию, Саймон — сила, наша сила, и все трое мои дети, верные и послушные. Скоро они завершат свою самую главную работу, с которой успешно справляются. Останется примкнуть тебе.

— Так и будет. — Константин выпрямился, как солдат. — Все впереди. Моя королева говорила о царе, можно и меня посвятить в эту часть?

Я неопределенно качнула головой.

— Ты не прошел инициацию. Скажу лишь, очень скоро мы соединимся, и царь примет нас, и когда наступит его время, наш план вступит в действие.

— Понял. Доверия пока нет.

— Ты ведь шифруешь от кого-то свой ребус. — Я обошла парня и похлопала по плечу. — Отвечу твоими словами — все впереди.