Лидия Васильевна повздыхала, а после снова спросила Варвару про еду.

— Вы издеваетесь? Или грибов предложить хотите? Так я их не приемлю. Ни в каком виде.

— Можно было бы и грибов, такое добро пропадает. Да ведь готовить не на чем.

— Если не на чем — зачем спрашиваете?

— Собираюсь службу доставки призвать, — старушенция чуть приподняла перевернутое ведро и, склонившись к нему, проговорила негромко. — Супа хочу. Да чтоб не холодный был. Уж разогрей, постарайся!

В ответ донеслось неразборчивое ворчание.

— Нету? — разочарованно переспросила Лидия Васильевна. — А что тогда предложишь?

Из-под ведра вновь донеслось бормотание.

— Ну, тащи пирожки. Так даже вкуснее. Сейчас перекусим и настроение улучшится, — Лидия Васильевна подмигнула Варваре и улыбнулась.

Оторопевшая Варвара не успела вымолвить и слова, как под ведром брякнуло и оттуда высунулась трёхпалая лапа и брякнула об пол миску с плоскими, чуть пригоревшими пирожками.

— Поосторожнее! — прикрикнула Лидия Васильевна и тут же поблагодарила подносительницу, пообещав спеть арию из своего репертуара.

Под ведром довольно заурчало, лапа взмахнула на прощание и втянулась обратно.

— Вы меня обманули! — Варвару затрясло. — Вы с ними заодно! Ведь заодно, да? Специально мне голову морочили?

— Да что ты дёргаешься всё? Поешь лучше. А на будущее пустырника попей. Или капли… Не помню кого… Успокаивающие. Для нервов.

— Лидия Васильевна! Не виляйте! Признавайтесь, вы заодно с деревенскими бабками?

Лидия Васильевна откусила кусочек пирожка и задумчиво прожевала.

— Тесто пресноватое… и начинка не пропеклась…

— Лидия Васильевна! Ответьте на мой вопрос!

— Ты давай уже, бери пирожок. Он правда не очень, но есть можно.

— Только после вашего объяснения!

— Вроде не девочка, а поведение у тебя… прямо скажем — неадекватное. Бартер у нас. Взаимообмен! Мокруха мне еду таскает. А я пою. Большая она до песен охотница!

— Мокруха? — взвизгнула Варвара. — Вы опять?

— Да что ж ты не веришь очевидному! Сама же за нашим взаимодействием наблюдала.

— Это… галлюцинации! Меня отравили… — Варвара взялась за голову и застонала.

— Дурость это, а не галлюцинации. Дурость! Как можно своим глазам не доверять?

— Да вы поймите! Несколько часов назад я и не подозревала ни о чем таком! Ни о мокрухах, ни о кулёмах. Ни о ком из них!

— Зато теперь знаешь, что они существуют. Так что смирись и ешь!

Пошарив под пирожками, Лидия Васильевна вытащила солёный огурец. Откусила от него с хрустом, сощурилась довольно. Маняще запахло укропом, чесноком, какими-то непонятными специями. И Варвара не утерпела, потянулась взять и себе.

— Так-то лучше. Нам силы ещё ой как понадобятся.

— Кто такая мокруха? — невнятно поинтересовалась Варвара, уплетая пирожок.

— Вроде кикиморы. Но беззлобная, на контакт идёт и помочь может. Если выгоду для себя увидит.

— Откуда вы всё знаете?

— Из опыта, — Лидия Васильевна дожевала огурец, аккуратно промокнула губы платком. — Я раньше тоже не верила. Пока в грибном туре не побывала. Удивительная у нас подобралась компания. Разношёрстная. Спорили меж собой, но было интересно. Я грибов вдоволь насобирала. Столько заготовок сделала!..

— А что тогда случилось?

— Не могу сказать. Не знаю. Что-то странное происходило. Это отчётливо помню. А вот что?.. Только с того времени твёрдое понимание имею, что все былички да сказки на правде основаны. Странное и необъяснимое спокойно воспринимаю. Сама иной раз поражаюсь этому своему свойству.

Варвара хотела расспросить старушенцию получше да не успела, услышала, что кто-то подбежал к двери. Подтолкнул сначала, а потом застучал с силой.

— Кого ещё принесло? — напряглась Лидия Васильевна.

— Только не открывайте! — взмолилась Варвара.

Стук усилился и мужской голос прохрипел:

— Откройте! Быстрее!! Она близко!!!

Лидия Васильевна проворно пробралась к дверям и, проверив на прочность ветку, подправила разложенные здесь же ягоды.

— Откройте! — продолжал просить голос. — Не берите на душу грех!

Варвара испуганно завертела головой, показывая, что открывать не стоит.

— Ишь, про грех вспомнил. — пробормотала Лидия Васильевна. — Я даже застыдилась.

Она не собиралась впускать незнакомца, но брякнуло ведёрко да зашлёпали шажочки, оставляя на полу мокрые следы, и вот уже невидимая мокруха оттащила ветку-подпорку и приоткрыла дверь.

В сараюшку поспешно ввалился мокрый и лохматый мужик. Вместе с ним залетел влажный ветер, донёс запах болота и прели.

Оглядевшись, мужик перехватил палку, ловко пристроил на прежнее место и лишь потом выдохнул облегчённо, кивнул воззрившимся на него дамам.

Он успел вовремя, через минуту в дверь застучали.

— Хлоп-шлёп, хлоп-шлёп… — посыпались частые удары. — Хлоп-шлёп.

В щели полез туман — густой, белёсый, непроглядный.

— Кы-ы-ы-ка-а-а… кы-ы-ы-ка-а-а… — слабо шуршало в нём. — Кы-ы-ы-ка-а-а…

Варваре же слышалось совершенно другое: «Жду-у-у… Жду-у-у… Дожду-у-усь…»

Кто-то вздыхал снаружи, тёрся о доски, царапал по дереву, ни на минуту не умолкая, лопотал бессвязно:

— Кы-ы-ы-ка-а-а… Кы-ы-ы-ка-а-а… Впусти-и-и… впусти-и-и…

Следом застучало по стенам хибарки — несильно, будто играючи. Стуки продолжились на ветхой крыше, сверху заскакало да зашлёпало.

То ли от холода, то ли от наплывающей жути Варвару разом затрясло.

Лидия Васильевна приобняла её, сдерживая дрожь и чуть согревая. Показала глазами — молчи, молчи! Кивнула в сторону рассыпанных ягод — не волнуйся, они не пропустят.

Мужик съёжился на полу, всё никак не мог отдышаться. Мокрые волосы сосульками налипли на лицо. В бороде запутались крошечные листочки с кусочками побуревшей ряски. Смахивающая на рабочую робу одежда вся была пропитана водой. Наверное, он лесник — отчего-то решила Варвара, разглядывая обветренное, заросшее почти до самых глаз лицо.

Холод не отступал.

Руки совсем заледенели, и Варвара подышала на них, через силу пошевелила посиневшими пальцами.

Снаружи снова заскреблись в дверь, опять затянули:

— Кы-ы-ы-ка-а-а… кы-ы-ы-ка-а-а… Впусти-и-и… Впусти-и-и…

А потом послышался вой!

Звук нарастал. Выматывающий и протяжный, становился всё громче, всё яростнее.

Рядом покатилось, бряцнуло ведро. Невидимая мокруха захныкала, запричитала жалобно.

— Войду-у-у… войду-у-у, — слышалось среди воя. — Заберу-у-у… уведу-у-у…

От него заходилось сердце, простреливало в голове, невыносимо распирало глаза, казалось, ещё чуть-чуть — и они лопнут. Варвара зажала руками уши, но это совсем не спасало. Незнакомец отчаянно мотал головой, прижимая к носу смятый платок.

И тогда Лидия Васильевна выпрямилась в полный рост и… запела!

Возможно, что танцовщицей старушка была неплохой. Но певицей — никудышней. Старательно и фальшиво выводила она унылую песню. Голос срывался, не дотягивая до нужной высоты. Но старушенцию это не смущало.

Это неожиданно помогло! Почти сразу стало полегче. Вой оборвался, что-то грохнуло напоследок в дверь и зашуршало, удаляясь.

— Вроде ушла. — Лидия Васильевна откашлялась после импровизированного выступления и возмущенно поинтересовалась у мужика. — Вы кого за собой притащили? Кто к нам ломился?

Тот немного смешался, и, растрепав бороду, нехотя буркнул:

— Болотная увязалась. Чуть не прихватила, спасибо, что впустили.

— М окруха тебя впустила.

— Мокруша? — мужик повернулся к ведру. — Ты меня спасла? Буду тебе должен.

В ведре застенчиво звякнуло, и наружу протянулась та же рука с миской ароматного горячего бульона. За ней последовала корзинка с ломтями тёмного, ноздреватого хлеба.

— Ржаной? — Варвара вдохнула тягучий, сладковатый запах.

— Угощайтесь, — предложил мужик. — Здесь на всех хватит.

— Мы уже поели. — поджала губы Лидия Васильевна. — Объяснитесь лучше, откуда вам известно про мокруху?

Мужик не отвечал, шумно хлебал угощение. Ломая кусочки хлеба, заедал душистое варево и время от времени легонько вздыхал.

Варвара не утерпела, прихватила и себе один кусок и, под неодобрительным взглядом товарки, принялась жевать. Она чувствовала себя странно и непонятно, словно наблюдала за происходящим со стороны, словно диковинная страшилка приключилась не с ней, а с кем-то другим.

— Я требую объяснений! — резкий голосок Лидии Васильевны сорвался на визг.

Мужик прожевал последний кусок и, отерев рукавом губы, кивнул ей:

— Всё просто. Это мой дом.

— Дом? Вы здесь живете? Не верю! Перестаньте нам врать!

Мужик улыбнулся и сразу помолодел, Варвара только сейчас заметила, какие у него яркие, отливающие синевой глаза.

— Настоящий дом у меня в деревне. Здесь так, временное убежище.

— Прячетесь от болотной? — Варвара чуть запнулась на слове, всё-таки трудно было поверить во всё это.

— И от неё тоже.

— А мокруха?

— Мокруша хорошая. Я из дома её перенёс, на время.

— Так вот откуда еда! Жена готовит? — догадалась Лидия Васильевна.

— Баба Фиса подкармливает. Осталась ещё во Мхах добрая душа.

— А эта болотная… Почему вас преследует?

Мужик не спешил отвечать. Убрал опустевшую миску в корзинку и попросил мокрушу, чтобы забрала.

Зашлёпали шажочки, и корзинка исчезла, только на полу остались капельки влаги. Под неразборчивое бормотание звякнуло ведёрко, и наступила тишина.

— Эй! — позвала Лидия Васильевна. — Как к вам обращаться, уважаемый бородач?

— Да так и зовите — Бородачом, — усмехнулся мужик.

— Не хотите, значит, назваться. Ну, как знаете. А нам скрывать нечего. Я Лидия Васильевна. А это — Варя.

Бородач поклонился без особого интереса. Но от Лидии Васильевны так просто было не избавиться.

— Мы всё ещё ждём ответа, — сварливо напомнила она.

— Про болотную, — поддержала товарку Варвара. — Почему она за вами гналась?

Бородач дёрнул плечом, вздохнул и быстро-быстро заговорил:

— Я как-то с охоты до деревни возвращался. Растерялся в тумане, свернул не туда. Чуть не завяз…

— А болотная вас вытащила и требует оплатить услуги? — скептически прищурилась старушенция.

— Да. — машинально кивнул Бородач и, спохватившись, покраснел, словно девчонка. — Нет… просто…

— Да скажите уже как есть, — с досадой оборвала его Лидия Васильевна. — Мы все здесь заодно.

— Ладно, не заблудился я. На голос повёлся. Девичий голос на помощь звал. Я и попёр за ним в самую топь. Тогда и завяз. Спасибо, знакомый вытащил. А болотная запомнила. Поджидает теперь каждый раз. Лето сухое было, так она не показывалась. А как захолодало да дожди принялись, она тут как тут.

— А в спячку когда же ей?

— Не знаю. Баба Фиса обещала, что к зиме вялая станет, затаится у себя в логове. На это только и надеюсь.