— Прочь — прочь — прочь, — монотонной скороговоркой проскрипело в голове, — прочь-прочь-прочь. Прочь…

Размахнувшись, фигура метнула под дверь горсть какого-то порошка и потащила Варвару за собой.

Ошалевшая Варвара упиралась, но получалось плохо — странная незнакомка оказалась гораздо сильнее её.

Приспущенный платок наполовину скрывал лысый, будто припылённый затылок и оканчивался длинными завязками на спине. Тонкие волоконца паутины лепились по тёмному полотну, создавая подобие причудливого узора.

Несмотря на полностью закрытое лицо, фигура двигалась уверенно и ходко.

Они миновали несколько домов, свернули в чей-то палисадник и, миновав заросли рябины, подошли к небольшому домику.

В дверях их поджидала еще одна старушонка.

— Успела, кулёмушка! Ай, молодца девонька! — обрадовалась она и, подцепив Варвару сухонькой рукой, втащила её внутрь.

Фигура шагнула следом, захлопнула дверь и сунулась в угол, за валенки.

Всё это Варвара восприняла довольно смутно, совершенно одурев от происходящего она молча таращилась на бабку и ждала хоть каких-то объяснений.

— Зачем метлу трогала, дурёха? — укоризненно прищурилась та. — Зачем шастала за бузину?

Варвара промычала что-то жалобно, замотала головой.

— Опять нахрапом взяла, кулёма⁈ — крикнула бабка в сторону. — Сомлела совсем непутёвая наша.

Уставившись Варваре в глаза, неожиданно громко щёлкнула пальцами, возвращая способность говорить.

— Что… вы… себе позволяете? — раскашлялась Варвара. — Кто вы вообще такая? Где я?

— Глотни-ка. Давай. — бабка сунула ей под нос стакан с чем-то пахучим. — Сразу полегчает. И в ум обратно войдешь.

— Что это за гадость?.. — Варвару передёрнуло от островатого, с горчинкой питья.

— Травки. Настоечка моя фирменная. Сейчас подействует и успокоит.

— У вас методы такие? Сначала испугать, а потом в чувство приводить?

Бабка вздохнула.

— Ты на кулёмушку мою не серчай. Она тебя из логови́ща-то вытащила, как раз вовремя подоспела.

— Какого логовища? — не поняла Варвара. — В том доме Пеструха живёт, я к ней специально приехала.

— Ехала-ехала и приехала. — довольно прохрюкало из-под стола.

— Помолчи у меня! — прикрикнула сердито бабка. — Нашёл время шутковать.

Варвара осторожно заглянула под длинную пёструю скатёрку, но там оказалось пусто.

— Не лезь, куды не просють! — кто-то легонько постучал ей по лбу и тихонечко подхихикнул.

Заорать в ответ не получилось — Варвара прикусила себе язык.

Бабка же рассердилась не на шутку:

— Да уймись же, Панкратыч. А то в подполе запру!

Под столом еще разочек грохнуло да затихло.

И почти сразу забарабанило в окно.

— Вот пакостница! Разглядела всё ж таки! — охнула бабка. Шустро просеменив к печи, прихватила пустой широкий чугунок и ловко напялила на голову Варваре.

— Молчи. Не двигайся, — шикнула негромко и, возвысив голос, вопросила. — Кого там ещё принесло? Все наши на месте.

— Сиди тихо, сиди тихо, — зашептало рядом с Варварой. — Замри, замри! С чугуном на голове тебя не разглядять.

Что-то тяжёлое ударилось в дверь, замолотило яростно по доскам.

— Да иду я, иду. Чего надо?

Послышался протяжный скрип. Грузные, чуть подскакивающие шаги протопали по комнатушке.

— Чего надо? — переспросила бабка сердито. — Шастаешь без толку, покоя не даёшь.

Ответа не последовало. Кто-то остановился у стола, с шумом втянул в себя воздух.

Совершенно потерянная Варвара еще сильнее сжалась. Она боялась пошевелиться, боялась выдать своё присутствие каким-нибудь неловким движением. В голове так и продолжало бормотать: «сиди, сиди, сиди…»

— Чего припёрся-то? Ну?

— Хозяйка… добычу… упустила… — с заминкой просипел нутряной голос. — Велела… тута… посмотреть…

— А тама не велела? — передразнила его бабка. — Нету здесь никого. Так и передай. И давай уже, отправляйся. У меня работа стоит.

— Пахнет, — просипел голос. — Чужим… пахнет…

— Что ты всё нюхаешь, нюхач? Небось огурца захотел? Так и признайся. Они как раз дошли до ума — солёненькие, бочковые! Ммм…

— Огурца… — выдохнуло совсем рядом, и Варвара напряглась. — Хочу… огурца!

— Панкраты-ы-ыч! — звонко прикрикнула бабка. — Набери-ка миску гостеньку.

Где-то хлопнула дверца, и сразу запахло пряным да острым. Да так маняще, что у Варвары всё свело во рту.

Бабкин гость забормотал неразборчиво, зачавкал, уплетая угощение.

— Вот и ладненько, — пропела та, — вот и хорошо. Иди теперь до хозяйки, да скажи, что Фиса ничего не знает, никого не видала. Ясно тебе?

— Ясно… — возле уха Варвары смачно цыкнули зубом, тяжёлые шаги протопали от стола и стало тихо.

— Затвори засов, кулёма, — бабка стащила с Варвары чугунок и дунула легонечко в лицо. — Отомри ужо, девка. Ушёл шлёп-нога. Не почуял тебя, огурчики всё перебили.

— Где я? — слабым голосом вопросила Варвара. — Что здесь вообще происходит?

В ответ бабка протянула огурец, предложила:

— Будешь?

Варвара замотала головой и простонала измученно:

— Где я? Пожалуйста, объясните!

— Эх, девка, — вздохнула Фиса. — Наделала ты дел своим любопытством. Влезла куда не надобно. Даже не знаю, смогу ли теперь помочь.

После бабкиных слов, Варвару накрыла паника.

Похоже, она угодила в секту!

Какие-то сумасшедшие затаились в глубинке и практикуют дикие обычаи. Обряжают в непонятных существ детей, напяливают на головы гостям чугунки, а сами изображают странные шаги — всё для устрашения несведущих.

Про приворот Варвара и думать забыла. Она мечтала убраться отсюда поскорее и без потерь. Но для этого нужно было усыпить бдительность бабки.

Пока она продумывала тактику отступления, баба Фиса собрала на стол. Выставила миску с огурцами, тарелку с розовеющим, наструганным тоненькими ломтиками салом. На блюдечке поместила разрезанный четвертинками лук да чищенные головки чеснока. Придвинула к ним поближе расписанную яркими петухами солонку. Перед гостьей поставила плошку до краев наполненную борщом. Ярко-красный, наваристый он пах упоительно, но Варваре было не до еды.

— Я лучше пойду. — пробормотала она. — У меня машина в лесу брошена. Как бы не угнали. Да и вообще, задержалась я у вас. Пора возвращаться.

— Некуда тебе возвращаться, — вздохнула бабка.

— К-как это некуда?

— Что ж ты за непонятливая такая! — Фиса досадливо поморщилась. — Ходила за бузину? Хватала метлу?

Варвара виновато кивнула.

— Вот и сиди теперь, хлебай борщец. Да не на меня смотри, а в тарелку! — приказала бабка. — Ешь, давай, пока не остыло!

И Варвара неожиданно для себя послушалась, потянулась за ложкой.

— Давай, давай, — одобрила Фиса. — Пробуй мою стряпню.

— А вы не будете?

— Налью и себе. Люблю борщец.

— Вкусно. — Варвара осторожно прихлебнула ароматную юшку.

Фиса довольно расплылась:

— Потому что с зажарочкой. Я и лучок, и моркву, и свеколку с сельдереем хорошенечко в масле потомила. К ним томату добавила. От того и вкус.

Некоторое время в молчании ели.

Потом Варвара всё же не выдержала, спросила:

— Почему вы хозяина не зовёте?

— Какого хозяина? — удивилась бабка.

— Панкратыча.

— Тю! — Фисе сделалось смешно. — Панкратыч уже свою порцию получил. Я её в сенях оставила, возле валенок. С ним и кулёма похлебает. Ей много не надо. Чуток.

— А почему не зовете их к столу?

— По правилам так. Да и не пойдут они. Не приучены.

— А кулёма… кто она?

— Вроде помощницы при мне. По дому помогает, поручения выполняет.

— Почему она так странно выглядит? Голова замотана тряпками, платок наоборот повязан. Будто прячется от кого-то.

— Скажешь тоже — прячется. — фыркнула бабка. — Голову-то я из холстины делала, поэтому и ткань. А платок она сама перевернула. Я уж столько раз поправляла, ан нет, по-своему норовит оставить.

— Сами делали? — Варвара чуть не поперхнулась борщом.

— Ну да. Зольная она.

— Зольная?..

— Что повторяешь за мной, повторялка. — рассердилась бабка. — Оберег это. Я внутри золу заговоренную зашила. Крупку да травки специальные. По тому и название — зольная.

— Вы меня за дуру держите? — возмутилась Варвара. — Она же ходит! Разговаривает!

— Ходить-то ходит, — согласилась Фиса. — А вот касаемо разговору не очень. Не словами — больше мыслями шпарит. Я над ней покумекала малость, ну и расшевелила. В наших местах без такого оберега пропадёшь.

— Расшевелила… — тупо повторила Варвара.

— Ну. Она теперь навроде тебя. Живая.

То ли от диких бабкиных признаний, то ли от огнедышащего борща Варваре сделалось жарко. Под волосами повлажнело. Зашумело в голове.

— Мне бы выйти. — пробормотала она. — Подышать.

— Нельзя! — всполошилась Фиса. — Пеструха враз прихватит. Или сама, или приспешников подошлёт. Ты глотни-ка кваску, он нутро продерёт, глядишь и полегчает. Панкратыч! Тащи бутыль.

В подполе шумнуло. Брякнула крышка, дробно протопали шажочки. На стол перед Варварой кто-то невидимый водрузил огромную запечатанную пробкой бутыль. Сквозь толстое чуть запотевшее стекло просвечивала слабо золотистая жидкость.

— Выстоялся уже. — довольно пробормотала бабка. — Теперь в самой поре. На меду да на патоке. С мяткой.

Она собралась откупорить бутыль, когда под полом оглушительно грохнуло.

— Никак настойка перебродила? — всполошилась Фиса и, позабыв про квас, немедленно полезла проверять.

Варвара же, воспользовавшись бабкиным отсутствием, метнулась к выходу.

У дверей её поджидала кулёма. Расставив руки, загораживала проход — не пускала.

— Отойди! — пропыхтела Варвара да пнула зольную изо всех сил.

Та подалась в сторону, открывая путь к свободе. И только в голове напоследок отозвалось:

— Не ходи-и-и…