Леранда Клер. Прыжок отчаяния

Голограмма сектора галактики висела в центре каюты, холодная и безмолвная. Мириады звезд мерцали в темноте, а линия курса к Сэйрану тянулась через пустоту, как тонкая серебряная нить.

Все еще сидя на коленях у Вейсарна, я впилась взглядом в карту, а мои пальцы бессознательно сжали его плечо. Я чувствовала ладонью, как напряжены его мышцы, как учащенно бьется сердце — не от страсти, а от сверхконцентрации.

— ИСИН, — слишком ровным, лишенным эмоций голосом скомандовал Вейсарн. — Наложи на наш маршрут все известные гравитационные аномалии, классифицируемые как черные дыры или квазары, в радиусе двух мерц-переходов.

Голограмма мгновенно преобразилась. Сотни тусклых точек сменились десятком крупных, пульсирующих красным светом маркеров. Большинство из них располагались в стороне от нашего курса. Я подозревала, что они находятся слишком далеко. На расстоянии, преодоление которого съело бы драгоценные часы, которых оставалось так мало.

В груди появилось чувство сосущей пустоты ― такой, будто я сама была готова превратиться в черную дыру и утянуть за собой всю вселенную в бездну темного отчаяния. Но тут мой взгляд уловил один-единственный маркер, висящий почти на самой линии нашего пути. Он был не таким ярким, как другие, и находился чуть в стороне.

— Вот, — прошептала я, указывая пальцем. — Смотрите.

Вейсарн наклонился вперед, его глаза сузились.

— ИСИН, увеличить сектор 7-Гамма. Координаты объекта.

Голограмма сместилась, и крошечная красная точка превратилась в обозначение небольшой черной дыры. Рядом всплыли данные: масса, стабильность, гравитационный радиус, удаленность.

— Она достаточно близко? — спросила я, страшась услышать ответ.

Вейсарн не отвечал несколько секунд. По его лицу пробегали тени — он производил молниеносные расчеты в уме. Кай и Гройс замерли, наблюдая за ним.

— Да, — наконец произнес он, и в его голосе впервые за много часов прозвучала не просто уверенность, а облегчение. — Объект классифицируется как «спящая» черная дыра. Аккреционный диск минимален, радиационный фон в норме. Отклонение от текущего курса… — он сделал паузу, сверяясь с мысленными вычислениями, — составляет менее трех десятых процента. Нам не потребуется дополнительный мерц-прыжок. Хватит оставшихся двух.

— Значит, если мы сумеем провести слияние там, у черной дыры… ― все еще не веря своим глазам, проговорила я.

— Это станет нашим шансом, — подтвердил Вейсарн, целуя меня в висок. — Ты была права, Пери. Мы не просто сможем создать Истинный Кристалл. Мы сможем создать его заранее. До того, как вернемся на Сэйран.

… «Шанс». Одно-единственное слово, которое перевесило тонны нашего страха. Оно вибрировало в воздухе, смешиваясь с гулом систем корабля и прерывистым дыханием Гройса.

Именно Гройс нарушил молчание, поднявшись с дивана с таким видом, будто собирался штурмовать не гравитационную аномалию, а неприступную крепость.

— Тогда чего мы ждем? — Его низкий, чуть хриплый голос прозвучал непривычно требовательно и строго. — Если решено, значит, пора. Сидеть здесь и трястись — только время терять.

Вейсарн кивнул, соглашаясь. Его стратегический ум по-прежнему интенсивно обрабатывал новые данные, выстраивая следующий шаг.

— Гройсарн прав. Нам нужно быть готовыми ко всему в момент выхода из прыжка. Личные каюты для этого не подходят, — сообщил он.

— Но где еще? — спросила я, все еще чувствуя под пальцами неровный пульс Вейса.

Кайсарн, до этого момента молчавший, мягко коснулся моей руки.

— В медицинском отсеке. Там есть изолированные палаты с сенсорным оборудованием. Оно сможет зафиксировать малейшие колебания наших витальных и пси-показателей. И… — он немного запнулся, — там есть препараты для неотложной помощи. На случай, если что-то пойдет не так, и кто-то из нас не выдержит нагрузки.

Его слова повисли в воздухе мрачным напоминанием о риске. Но в них не было страха, лишь холодный практичный расчет. Лорды подумали обо всем. Они готовились к худшему, чтобы дать нам шанс на лучшее.

— Идемте скорее! — Я поспешно соскользнула с колен Вейсарна, встала рядом с Гройсом, и его рука тут же обвила мою талию.

Мои ноги немного дрожали, но я была полна решимости сделать все, чтобы моим мужчинам не понадобилась неотложная помощь.

Мы молча проследовали по коридорам крейсера, словно отряд особого назначения, идущий на решающую операцию. Дверь в медицинский отсек бесшумно отъехала, впустив нас в прохладное стерильное помещение.

В центре одной из палат, свободной от оборудования, для нас уже постелили прямо на пол несколько толстых матов, укрыли их пледами и принесли подушки. Суровая, но практичная импровизация семейного ложа триады.

Мы устроились в центре этого ложа. Вейсарн прислонился к стене, я улеглась между его ног, прижавшись спиной к его груди. Кайсарн сел слева, а Гройс — справа, так, чтобы мы все могли касаться друг друга прямо во время прыжка. Мы были крепостью, живым щитом друг для друга.

Вейсарн отдал последнюю команду ИСИНу, и по кораблю пронеслась автоматическая тревога, оповещающая о немедленном прыжке.

Я закрыла глаза, чувствуя, как ладони Кая и Гройса ложатся поверх моих рук, а дыхание Вейса горячим потоком касается моей шеи.

— Расслабься, Пери, — прошептал Кай, и его голос был безмятежен, как журчание воды в фонтане. — На этот раз мы знаем, куда летим. И мы вместе.

— Мы с тобой, а ты ― с нами, — коротко добавил Гройс, и в этих словах была вся его суть воина, одинаково готового и к смерти, и к победе. Все, чего он хотел, — знать даже перед лицом возможной гибели, что его ждали, что в него верили.

— Да. Я с вами. — Я сделала глубокий вдох, и в следующее мгновение привычные звуки корабля, дыхание лордов, биение их сердец — все это бесследно растворилось в беззвучном вихре прыжка.

…Мы с лордами снова падали в бездну, растягивались, превращались в тонкие, беззвучно дрожащие струны. Но на этот раз мы падали вместе, целенаправленно, держась друг за друга в преддверии бури.