— Княжич, мы там ещё наловили. Аж две дюжины. Пойдёшь смотреть?

Лис вздрогнул. Кажется, он задремал прямо в кресле.

— Да, Оджин, я уже иду.

Он зевнул и принялся натягивать сапоги.

Минуло две седмицы, как исчез Май. Когда ярость поутихла, Лис подумал: а может, беглец-то и не виноват? В колдовских книгах писали, что молодые оборотни порой не в силах сладить со своей звериной сущностью и превращаются поневоле, а потом не могут вернуть себе человеческий облик. Ещё Лис припомнил, как сам летал по небу соколиком и чуть не свил гнездо в Дивьем царстве. Вдруг с Маем произошло нечто подобное? Если так, значит, друг попал в беду, надо его выручать. И теперь навье воинство по приказу княжича снова ловило ворон — в самом прямом смысле.

Каждый день ему приносили новых птиц. Лис самолично осматривал каждую и огорчённо вздыхал: опять не та! Всех ворон, осмотренных княжичем, помечали колечком и отпускали.

Про приметное белое перо он решил не рассказывать. Оно ведь и выпасть может. Как в таком случае он узнает друга, Лис не думал. Просто узнает — и всё.

Пару раз в силки попадались вещуньи. Одна из них больно ущипнула Лиса за палец и обругала премерзкими словами. Вторая потребовала мяса и серебра за доставленные неудобства. В противном случае грозила предсказать что-нибудь пакостное. Ничего не поделаешь, пришлось откупаться.

Охотники старались, как могли, но всё было без толку. Впрочем, Лис не терял надежды. Сегодня из Волколачьего Клыка доставили большое навье зеркало — самое сильное из имеющихся, — и он надеялся отыскать Мая с помощью чар.

В шатёр зеркало не влезло, поэтому Лис велел построить навес на краю лагеря. Он решил, что колдовать будет ближе к ночи, чтобы никто под руку не лез. Да и вороны по темноте предпочитают спать, а не летать туда-сюда.

Для заклинания поиска требовалась какая-нибудь личная вещь Мая — из тех, что дороги сердцу. Немного подумав, княжич выбрал клинок-трость, с которым советник не расставался. Даже ночью возле постели клал — а вдруг тревога?

К ночи небо затянуло тучами, и снег повалил хлопьями, так что навес оказался очень кстати. Настраивая зеркало, Лис опять вспомнил Маржану, немедленно разозлился и усилием воли попытался выкинуть Мару из головы. Время свиданий под сенью Серебряного леса прошло. Сам лес был давно отвоёван у дивьих, и княжич больше не собирался его отдавать. Пядь за пядью он забирал себе дивьи земли, присоединяя их к Нави. Его люди пока неохотно селились в отвоёванной долине — лишь несколько племён осмелились откочевать туда из-за половодья.

Да, в Навь уже пришла весна. Захватывая чужие плодородные пашни, Лис освобождал их от гнёта вечной зимы, но сеять овёс и пшеницу пока было рановато. Приходилось ждать, пока земля оттает и проснётся после долгих холодов. И всё же подданные радовались. Оджин однажды сказал, что в народе княжичу дали прозвище Приносящий Весну, и Лису это очень польстило. Жаль, что у него самого в душе по-зимнему темно и пусто. Так не хватает лучика надежды! Но, может, когда Май найдётся?..

Лис закончил настройку зеркала, расстелил плед, уселся и положил перед собой трость так, чтобы видеть её отражение. Потом расчехлил гусли, пробежал пальцами по струнам, проверяя строй, и запел:

«Там, где слышен вороний грай, хорошо осмотрись, не зевай — загляни в закоулки души и, кого я ищу, покажи!»

По гладкой поверхности пробежала рябь, словно лёгкий ветерок всколыхнул гладь пруда. Заклинание сработало — в этом княжич был уверен. Но зеркало осталось тёмным. Может, сломалось?

Он осмотрел и прощупал каждую пядь, но не нашёл ни царапин, ни трещин. Если бы Май хотел закрыться от поисков, зеркало показало бы густой туман. Да и не был он таким умелым колдуном, чтобы противостоять чарам Лиса. В чём же дело?

Некоторое время он размышлял, согревая дыханием замёрзшие пальцы, а потом хлопнул себя по лбу: ну конечно! Нужно было сразу догадаться! Май хоть и не расставался с тростью, но вряд ли это была его любимая вещь. Хромота друга тяготила, пусть он в этом и не признавался. А Лис, не подумав, выбрал неподходящий предмет для колдовства.

Досадуя из-за непредвиденной задержки, он направился в шатёр Мая. Войдя, сразу зажёг свечи и огляделся. Внутри всё осталось по-прежнему. Казалось, хозяин ненадолго вышел и вот-вот вернётся. Тут даже до сих пор пахло полынью, которую Май любил жечь вместо благовоний.

Лис огляделся, оценивая аскетическую обстановку. Что же взять? Может, чернильницу и перо, которые советник носил на поясе? Но любил ли Май составлять доклады и писать указы? Что, если он делал это не по велению души, а чтобы помочь княжичу? Нет, лучше будет взять книгу. Читать его друг точно любил. Особенно колдовские трактаты. И всякий раз радовался, как ребёнок, когда получалось сплести даже нехитрые чары. Из многочисленных книг Лис выбрал самую зачитанную. Подумав, прихватил и чернильницу, а ещё — перчатку, шапку с фазаньим пером и перстень, который часто видел у Мая на пальце. Пусть будет на всякий случай.

Но, увы, всё это оказалось напрасно. Что бы княжич ни показывал, зеркало оставалось тёмным и безжизненным.

— Да покажи ты мне эту драную ворону! — в сердцах рявкнул он.

Перед глазами замельтешили картинки: ворона на суку, ворона на камне, ворона чистит пёрышки, ворона клюёт падаль… Зеркало очень старалось, показывая всё новых и новых ворон, пока Лис не взмолился:

— Хватит!

Это напоминало поиск иголки в стоге сена. Нужно было сузить круг поисков. М-да… Оказывается, ловить ворон — нелёгкая работа.

И тут Лис хлопнул себя по лбу во второй раз. Ведь Оджин принёс ему перо из крыла Мая. Вот он — недостающий кусочек для заклинания! Перо — это как прядь волос: не вещь, а часть самого человека. Значит, укажет безошибочно. Правда, его придётся сжечь, так что попытка будет всего одна.

Княжич помассировал виски. После стольких чар он почувствовал усталость. Да и время идёт к рассвету, скоро навий лагерь проснётся. Может, отложить поиски до завтра?

— Нет! — твёрдо сказал он себе. — Один раз я уже не успел спасти друга от смерти. Всё, что произошло дальше, — моя вина. Во второй раз такого не случится.

Лис достал трут и огниво. Для заклинания подходили только живой огонь и только что придуманная песня:

«Там, где слышен вороний грай, всё равно не верят в беду. Прилетай, мой друг, прилетай, ты же знаешь — я очень жду».

Перо вспыхнуло, словно сухая трава, и тёплым пеплом осыпалось в ладони Лиса. Зеркало мигнуло раз, другой, а потом показало дуб с раздвоенной кроной, на котором суетились не меньше дюжины ворон.

— Приблизь! — велел Лис зеркалу. То поспешило выполнить приказ чародея. Но птицы заволновались, будто почуяли слежку.

— Кар-раул! — прокричала одна из них.

Все вороны встрепенулись и снялись с места. Княжич заметил в крыле одной из них белое перо и закричал что было мочи:

— Май, это я, Лис!

Недолго думая, он шагнул в зеркало, споткнулся о раму и, перевернувшись в воздухе, шлёпнулся прямо в сугроб под дубом. В стремительно светлеющем небе, каркая, кружила вспугнутая стая.

— Май!!! — Лис задрал голову, силясь выхватить друга взглядом.

— Пр-рочь! — скомандовала предводительница стаи, и вороны полетели прочь от заката, в сторону Диви.

Лис даже вскочил и пробежал за ними несколько шагов, но ноги увязли в снегу, и он снова упал. Его душили злые слёзы. Май не вернулся, выбрав новую жизнь с вещуньями. А княжич ругал себя за опрометчивость, сидя в сугробе в каком-то неизвестном лесу. Судя по холоду — на дивьей стороне. Без запаса еды, без теплого плаща, без гуслей… И чем он только думал⁈

Впрочем, он не удивился бы, если бы вдруг выяснилось, что он давно спятил от горя и одиночества. Ведь из прежних друзей на его стороне не осталось никого — кроме Смерти.

* * *

По дороге домой Лис умирал несколько раз. Падал в холодный сугроб — на время даже становилось тепло. Потом приходил в себя от обжигающего холода, вставал, отряхивался и продолжал идти.

— Помочь тебе? — спрашивала Марена. — Могу направить поисковые отряды по твоему следу.

Но он только мотал головой и твердил:

— Я сам.

Порой его одолевали видения, и Лис слышал голос матери:

— В том, что случилось, нет твоей вины, родной.

Разумом он понимал: вряд ли Василиса говорит с ним на самом деле. Разве можно докричаться из Сонного царства? А Смерть, в чьей реальности Лис тоже сомневался, спорила:

— Нет, это твоя вина! Надо было думать головой.

— Надо верить своему сердцу! — перебивала Василиса.

— Нет, только разум тебе поможет.

И Лис чувствовал, что близок к помешательству. Порой его одолевали приступы гнева, он разбивал кулаки о стволы деревьев и кричал на вьющихся над головой птиц:

— Ух, гады! Погодите, всех вас переловлю!

В очередной раз упав в сугроб, он, словно в горячечном бреду, услышал голос Мая. Прежний, без раздражающего карканья.

— Так и будешь ходить кругами и считать ворон? На тебя, между прочим, вся Навь надеется.

— Но я потерялся и не могу найти верный путь, — виновато развёл он руками.

Но Май в его голове лишь презрительно фыркнул:

— Ты вообще чародей или кто? Потерялся он! Так найдись. Чего ты вообще хочешь, Лис?

А Лис и сам не знал, чего хочет. Поэтому просто пожал плечами:

— Ну… чтобы не было больно.

— И поэтому сам себе вредишь? Очень последовательно.

Ирония Мая была такой же холодной, как снежная мгла вокруг.

— Так болит внутри, а не снаружи. Все, кто был мне нужен, меня покинули. Я проиграл. Ради чего теперь бороться?

— Любая боль однажды пройдёт. Всё проходит. — А это уже сказала Марена.

Она сидела рядом с Лисом, и чёрные развевающиеся на ветру одежды делали и её похожей на ворону.

Лис хотел сказать, что устал от предательств и потерь. И что теперь он, пожалуй, понял, как именно Смерть может приносить облегчение — только ему даже этого было не дано. Что поделать: теперь в его бесцветном мире даже снег пах отчаянием…

— Я тебя люблю, сынок, — вдруг ласково и тепло сказала Василиса. — И буду любить всегда — что бы ни случилось.

Как давно Лис не слышал этих слов… На глаза навернулись слёзы. Потрескавшимися от холода губами он прошептал:

— Мам, я хочу домой…

И метель стихла, словно её и не бывало. Туман рассеялся, запахло дымом костров. Лис стоял всего в сотне шагов от лагеря, не понимая, как здесь очутился. Но даже если это и было чьё-то колдовство, то определённо не злое.

* * *

Оказалось, Лиса не было всего три дня, хотя по его собственным ощущениям прошло намного больше. Верный Оджин скрыл от людей пропажу княжича, а на поиски отправил Ласточек, потому что те умели держать язык за зубами.

Увидев измождённого Лиса, он всплеснул руками. Быстренько, не привлекая лишнего внимания, дотащил его до шатра, организовал поесть-выпить, ещё и восстанавливающих зелий принёс.

Лис накинулся на еду, а говорить смог, только когда хорошенько подкрепился.

— Ты молодец, всё правильно сделал.

Он откинулся на подушки, впервые за последнее время чувствуя себя сытым. В такие моменты особенно остро понимаешь, как мало нужно человеку для счастья.

— Рад стараться!

— Что-нибудь важное случилось, пока меня не было?

— Дивьи малёк зашевелились, но пока не рыпаются. Словно ждут чего-то. Следы ихние видели недалече от лагеря — вынюхивают, сталбыть. Ну и мы тож кой-чего вынюхали. Их только кажется, что много, а половина войска там — отроки необученные. Дивьи их муштруют, как могут, но нашим ребятам эта молодая поросль не чета.

— Знаю, чего они ждут. Небось, подкрепления, за которым Радосвет поехал. Пока он не вернулся, мы должны отбросить их за Мелкое озеро, чтобы закрепиться в долине. А если отгоним за Глубокое, там уже и до Светелграда недалеко.

Насчёт «недалеко» — это Лис, конечно, загнул, зато у Оджина в глазах появился азарт:

— Да! Надерём дивьи задницы!

— Передай войску мой приказ: завтра на заре выступаем.

— Скажу ещё, чтобы собирались тихо. Попробуем застать врага врасплох, — потирал руки Оджин.

— Это вряд ли получится, — хмыкнул Лис. — Они ж не дураки расслабляться, когда мы рядом.

Оджин погрустнел, но ненадолго.

— Кстати, а что с воронами делать? Пока тебя не было, их тут уйму натащили. Когда смотреть будешь? А то они только и знают, что каркают, жрут и гадят. Наши воины жалуются, мол, голова уже трещит от постоянного шума и гама.

Лис махнул рукой:

— Отпустите всех. И больше никого ловить не надо. Иди, выполняй, а я пока посплю.

Оджин поклонился и пошёл, но возле выхода вдруг обернулся, хлопнув себя по лбу:

— Совсем забыл! К тебе, княжич, ещё человек пожаловал из Мшистого замка.

— Оджин! С этого надо было начинать!

Вот это новости! Шиш ему теперь, а не поспать… Неужто сестрица Доброгнева посла прислала?

— Да не волнуйся ты так, княжич. Эт наш человек вернулся. Дядька Олир, которого следить отправляли, помнишь?

— Всё равно зови сюда. Живо!

Лису хотелось встать, забегать по шатру взад-вперёд. Усилием воли он удержался на месте.

Никогда не знаешь, каким человек вернётся от Доброгневы. Может, он уже и не на твоей стороне. На всякий случай Лис заготовил заклинание, чтобы чуть что — атаковать не раздумывая. Без венца жить стало намного сложнее, но он всё ещё бессмертен. И кроме того — отличный колдун. Ах, если бы только ещё это помогало избавиться от страхов…

Дядька Олир не заставил себя ждать. Ворвался вместе с облачком пара, жизнерадостный, как всегда, и, подкрутив обындевевший ус, гаркнул:

— Здрав будь, княжич! — Но, оглядевшись, вдруг смутился. — Э-э-э, а где советник Май?

Ну конечно, прежде ему советник задания давал, а Лис вообще этим не занимался.

— Нет больше советника.

— Э… А! Вот оно как… — Опомнившись, Олир снял шапку, обнажив плешивую голову. — А что за беда с ним случи…

— Докладывай, зачем пожаловал! — перебил его Лис. Меньше всего ему сейчас хотелось бередить свежие раны.

Когда дядька Олир полез за пазуху, Лис чуть было не ударил подготовленным заклятием. С трудом сдержался. Мало ли что у него там?

Но Олир вынул не амулет, не отравленный кинжал, а кожаный мешочек.

— Вот. Достал, как и приказывали.

А Лис уже и сам не помнил, что он приказывал.

— Положи на край стола. Что это?

— Камни из ожерелья. С большим трудом добыли.

Точно! Теперь Лис вспомнил. Значит, опасения оправдались: сила Доброгневы больше не заперта. Но оправу можно восстановить, и, если сестра осмелится лезть, куда не просят, ему будет чем ответить. Теперь бы только спрятать их понадёжнее.

— Молодец, Олир! Велю тебя наградить. За такое и шапку серебра не жаль! — расплылся Лис в улыбке.

Всё-таки бывают нынче и хорошие новости.

— Спасибо, княжич! Непременно выпью за твоё здоровьичко. А потом куда мне? Опять в сторожку у замка караулить?

— Да, нам нужен свой человек в тех краях.

Дядька Олир помрачнел, видно было, что поручению он не слишком рад.

— Что-то не так?

— Наши-то ребята сражаются, а я в лесу штаны просиживаю да грибы ем. Только мне от них уже во! — провёл он рукой по шее. — Тошно. Да и семью я давно не видел. Страсть как соскучился.

— Так ты в бой хочешь или родных повидать? — не понял Лис.

— А одно другому не мешает. Все мои — здесь. Сынки воюют, жена кашеварит. Только мне их обнять не дали. Оджин твой — ух, злой, как огнепёска! — посадил под замок. Дескать, пока княжич не вернётся, неча по лагерю шастать.

Тут Лис подумал: а Оджин-то не промах! Бдительный малый.

— Ты свободен, ступай к семье. А коли до рассвета останешься, можно и в бой. Но потом возвращайся в Мшистый, понял?

— Как тут не понять! — просиял Олир. — Спасибо, княжич. Век твоё добро помнить буду!

Когда он ушёл, Лис открыл мешочек и принялся перебирать драгоценные камни.

Кощей любил гранаты и часто вставлял их в украшения. Говорил, мол, это самый мощный колдовской камень. Лису в его венце достались красные, а Доброгневе более редкие — зелёные, крупные, с острыми гранями. Убедившись, что камни те самые, Лис спрятал их в ларец, запечатал заклятием и сложил под подушку.

Выпив ещё одно восстанавливающее зелье, он достал заготовленную берестяную птичку-весточку и оживил её своими чарами.

— Слушай и запоминай. Лети к Третьему в Волколачий Клык. Скажи, пусть собирает всех умрунов и ведёт сюда. Пора поставить Дивье царство на колени!

Княжич подкинул птичку, и та, весело чирикнув, выпорхнула в дымовое отверстие.

А теперь — всё-таки спать. Наутро навье воинство ждала славная битва, и сердце Лиса пело от предвкушения!