— Весьмир отрезал мне голову? — Лис не верил своим ушам.

— А я говор-рил, а я пр-редупр-реждал, — Вертопляс подпрыгивал на шестке, как воробей. Хотел, наверное, чтобы его похвалили за сбывшееся пророчество.

Княжич понимал чувства вещуна, но не мог найти для него добрых слов. Да и вообще пока никаких слов не мог найти.

— Дайте зеркало, — наконец выдавил он, отлепив язык от сухого нёба.

Май сунул ему в руки потемневший от времени серебряный оклад, и Лис вцепился в него, как в последнюю надежду.

— Хм… я что-то не вижу шрама.

— Потому что башка твоя дур-рная ещё пар-ру зим назад пр-рир-росла, — пояснил вещун. Уже не воронёнок, да. Выросла птичка.

— А почему я так долго не приходил в себя?

— Сложно сказать, — пожал плечами Май. — Возможно, всё дело в живой воде.

— Так нужно было достать мертвую, чтобы срастить раны.

— Мы так и сделали. Не сразу смогли достать фиал. Был бы ты не бессмертным, упустили бы время. А так, считай, повезло. Сделали всё, что могли.

— Шестнадцать зим, Май! Неужели у нас в Нави мало героев, способных отгадать загадки хозяйки Непуть-ручья?

Советник вздохнул:

— Героев, может, и немало. Да только кидать клич во всеуслышание было нельзя. Мы, понимаешь ли, пытались сохранить в тайне, что ты… скажем так, не совсем жив.

Лис вытаращился на него:

— Погоди… хочешь сказать, никто не знает?

— Ну, почти никто. Есть несколько доверенных людей. И одна доверенная ворона. В Диви точно не знают.

Вот это да! Княжич ещё от первого потрясения не отошёл, а тут уже следующее подоспело.

— Май, расскажи по порядку, как всё было. Мне нужно знать.

И вещун поддержал:

— Да! Р-расскажи ему, ничего не скр-рывая!

Советник придвинул кресло к камину, уселся в него, сплетя руки на груди (он и правда теперь ходил без трости, но всё ещё заметно хромал).

— Это будет долгая история. Сначала я Весьмира всё-таки поймал. Увидел, как он выходил из стены, что окружала Василисину башню, и что-то мне его вид не понравился. Добрые дела с такой рожей не делаются. Решил окликнуть, а он — дёру. Бежать мне за ним — всё равно не угнаться. Ну я и метнул трость. Сбил гада с ног. Тот упал, сумка раскрылась, а из неё твоя голова покатилась… что я тогда пережил, словами не передать. Не знаю, откуда силы взялись, но я в один прыжок оказался на негодяе верхом и вдарил ему так, что пару зубов выбил. Ну и вырубил. Он даже ничего колдануть не успел. Пока валялся, я кликнул Олира-младшего. Помнишь, которого ты следить приставил? Вот с ним на пару и дотащили Весьмира до подземелий, связали. Когда он очнулся, я сам с ним поговорил.

— Пытал, что ли? — Лис думал, что не может уже удивиться сильнее.

Май, который всегда слыл противником пыток, неохотно кивнул.

— Да там особо трудиться не пришлось. Он всё по моему взгляду понял. Сказал, мол, не похож я на человека, которому пытки в радость. Но также не похож на того, кто остановится. Поэтому, мол, давай уж поговорим. Ну, мы и поговорили.

— И о чём же?

— Во-первых, Весьмир просил передать тебе свои извинения.

Лис презрительно фыркнул.

— Неужели? Надо же, какой совестливый.

— Во-вторых, сказал, что не собирался тебя убивать, только хотел обезвредить. Чтобы Дивь получила отсрочку. И чтобы зима закончилась. А он уж всяко попытается убедить царя Ратибора поделиться перстнем. Потому что нет другого способа спасти Василису.

— Эх… — Это известие расстроило княжича больше всего. Признаться, он всё ещё надеялся на чудо. Что ж, значит, снова придётся добывать перстень. Любой ценой.

— В общем, отпустил я его, — потупился Май. — Чародей был убедителен. Поклялся, что принесёт перстень сам. И сгинул. Никто не знает, где он сейчас. Может, у царя Ратибора в подземельях. Может, помер давно. А может, сбежал.

— Спасибо, хоть голову мою ему не оставил, — скривился Лис, невольно ощупывая шею.

— Мы до тела твоего не сразу смогли добраться, — продолжил оправдываться советник. — Я же через стену ходить не могу, а она сплошная — ни ворот, ни дверцы. Вертопляс в два счёта перелетел, конечно. Подтвердил, что ты там лежишь бездыханный рядом с матушкой. Но вороне тебя не унести — силёнок не хватит. Думал разобрать стену по камушку — тоже не вышло.

— Конечно, не вышло. Она же заколдованная, — Лис поискал глазами кувшин. Его мучила жажда. Шутка ли? Шестнадцать зим не пить!

— Но потом я вспомнил твой рассказ, что башня связана с подземельями.

— Но там же куча ходов! И Горынычи!

— Потребовалось немало времени, но мы тебя вытащили. Кстати, я нарисовал карту подземелий. Так, на всякий случай.

— О! Храни её как зеницу ока. Или… лучше отнеси в малую сокровищницу. Там защита надёжная — и мышь не прошмыгнёт.

— Только не говори, что дашь мне ключ, — хмыкнул Май.

Его недоверие было понятно. Прежде Лис с ключом никогда не расставался. Вот только ему самому такая карта была без надобности — со знаком Кощеева наследника на плече он прекрасно чувствовал направление и ни за что не заблудился бы среди извилистых коридоров.

Вместо слов княжич снял с шеи ленточку с ключом, протянул советнику и ещё пару мгновений наслаждался потрясённым выражением его лица.

Даже Вертопляс не удержался, каркнул: «Одур-реть» — и едва не навернулся с шестка. Май погрозил вещуну пальцем, мол, не сквернословь почём зря, и принял дар обеими руками, как величайшую драгоценность. Лис понимал: дело вовсе не в сокровищах, которые хранились за дверью. Ключ сам по себе был сокровищем — символом их взаимного доверия и примирения.

В зеркале с серебряным окладом вдруг что-то мигнуло, и советник хлопнул себя по лбу:

— Проклятье! Совсем забыл! Я же обещал поговорить с Энхэ.

— С нашим лазутчиком в Диви? — Лис потёр руки. — Отлично. Буду рад узнать новости. Но вообще-то я этому шельмецу велел навьим зеркалом не пользоваться. Чары Лады обойти ой как непросто. Знаешь, какая там паутина?

— Он и не пользовался. Всё это время исправно присылал птичек-весточек. Но, похоже, случилось что-то из ряда вон…

— Тогда тем более послушаем.

Май коснулся пальцами гладкой зеркальной поверхности, небрежно сплетая заклятие. Ишь как наловчился за годы.

Из зеркала донёсся запыхавшийся, но бодрый голос:

— Здрав будь, советник!

— И тебе не хворать. Что там случилось, выкладывай, — с подчинёнными Май говорил совсем другим голосом — спокойным, твёрдым, не терпящим возражений. Будь Лис на месте того же Энхэ, он бы, наверное, советника побаивался.

Впрочем, похоже, сейчас Энхэ было не до страхов.

— Беда пришла, откуда не ждали, — выдохнул он. — В Дивьем царстве только и разговоров, что княжич наш помер, а ты, советник, — уж прости — власть узурпировал. И стало быть, скрываешь ото всех, что княжича больше нет. Сам за него бумаги подписываешь, приказы раздаёшь. На празднике весны так и вовсе чучело в княжью ложу посадил.

Лис слушал это, зажимая себе рот обеими ладонями. Его душил смех. Это ж надо придумать! Хвалёные дивьи соглядатаи только сейчас прочухали, как всё обстоит на самом деле. Подумать только: ещё вчера всё это было правдой.

Нет, он, конечно, не считал, что Май в самом деле узурпировал трон. Во-первых, ему это не нужно. В мире не так много людей, равнодушных к власти, но советник — как раз один из них. А во-вторых, Лис был уверен, что, если бы Май не желал его воскрешения, никто бы и не воскрес. Так что доверие его из-за вражьих слухов ничуть не пошатнулось.

— Они только сейчас сообразили? — советнику не удалось сдержать смеха.

Эти слова здорово напугали Энхэ.

— В-в смысле? — помертвевшим голосом произнёс он.

— Ты зеркало-то казённое не роняй. Где я тебе другое найду? — Ну конечно, старый добрый Май ворчит, как всегда. Кое-что в мире оставалось неизменным.

Они с Лисом встретились взглядами, и советник, дождавшись кивка, поспешил успокоить соглядатая:

— Жив-здоров наш княжич. А в Диви брешут всё.

Но Энхэ это не успокоило. Он выплюнул нервное и грубое:

— Докажи!

Вертопляс возмутился:

— Пр-ридер-ржи язык!

Но это не помогло. Пришлось развернуть зеркало к себе и рявкнуть:

— А ну, не сомневаться в словах советника! Верь ему, как мне.

Даже сквозь мутное стекло было видно, как Энхэ побледнел. (За прошедшие годы он стал ещё больше походить на дивьего воина: обзавёлся усами и бородой, а на его одежде появился знак отличия. Надо же! Уже сотник.) Медленно, с достоинством соглядатай поклонился:

— Прошу прощения, княжич. Рад видеть тебя в добром здравии. И ты, советник, прости. Меня учили: будь бдительным.

Кстати, смекалки ему было и впрямь не занимать. Лис заметил, что Энхэ не стал связываться с ними из Светелграда. В зеркале было видно, что лазутчик находится в лесу — подальше от чар Защитницы Лады. Над его головой покачивались сочные листья, где-то рядом жужжали пчёлы. Значит, ветерки и не подумали возвращаться к своим обязанностям. Кто бы сомневался!

— Молодец, — похвалил лазутчика Май. — Всё правильно делаешь. А теперь докладывай по существу. Ну, сплетничают они, и что?

— Сперва я тоже подумал, мол, пусть болтают, — вздохнул Энхэ. — Но сообщить всё же решил. Тогда весточку и послал. А прямо сегодня новые подробности вскрылись. Защитница Лада готовит чары, чтобы Волколачий Клык куполом накрыть и всех, кто там есть, запереть в колдовской тюрьме. Отрезать от Нави. Как она изволила выразиться: «Обезглавить змея».

— Ого, она и такое может? — присвистнул Май.

— Насколько я понял, это сложное заклинание. Будет всего одна попытка, — Энхэ утёр пот со лба. Видать, и правда бежал со всех ног.

Лис помассировал виски. Может, он малость отупел, проведя столько времени без головы? Что-то суть происходящего от него ускользала.

— Я не понимаю… Допустим, это было бы правдой: Май убил бы меня и занял трон. Дивьи-то куда свои руки загребущие тянут? Это наши внутренние дела, навьи!

— Ратибор так не думает, — вздохнул Энхэ. — Тебя, княжич, он боялся — как-никак могучий чародей, сын самого Кощея. А советник твой, уж прости мою откровенность, для него — никто. Вот он и решил ударить, пока есть возможность. Сказал, мол, оставшись без правителя, Навь очень скоро распадётся на отдельные племена, как раньше. И можно будет прибрать к рукам часть земель.

— Ха! Я бы посмотрел, как он договорится с Доброгневой, — фыркнул княжич.

Но Май покачал головой:

— Они уже пытаются, Лис. Нам докладывали, что Ратибор встречался с твоей сестрой. Пару раз перехватывали весточек. Окончательно пока не столковались, но, сам понимаешь, это дело времени.

— Вот же спелись жаба с гадюкой! — княжич сжал кулаки.

Как же долго он спал! Как теперь всё наверстать?

— Когда Лада собирается вершить обряд? — Май забарабанил пальцами по столу.

— Через три дня.

— Значит, успеем. Нужно вывезти всех и вся. Лучше оставить замок, чем оказаться взаперти, отрезанными от мира.

— Тогда займись этим, — кивнул Лис. — Грузите обозы, выводите людей. Только тайно, под покровом ночи.

— Разумеется.

— Это будет запасной план. Потому что я попробую сохранить Волколачий Клык.

Нет, всё-таки он не потерял способность быстро соображать. Как только беда подкралась, идеи забродили в голове, как молодое вино.

— Хочешь явить себя миру, чтобы опровергнуть слухи? — советник нахмурился, всем видом выражая сомнение. — В этом нет смысла, Лис. Скажут, что княжич ненастоящий. Я хорошо знаю Дивь. Уж если они решили откусить кусок от чужого пирога, горькая начинка их не остановит.

— Нет, я придумал кое-что получше. Энхэ, ты ведь можешь вернуться в Светелград?

— Могу, княжич. Я пока вне подозрений.

— Тогда возвращайся. Встретимся через три дня за стенами. И разведи костёр, он нам понадобится. Я пришлю Вертопляса. Слушайся его, как меня.

— Ворону? — лазутчик и бровью не повёл, но голос прозвучал удивлённо, и вещун разобиделся:

— А что не так с вор-роной? Мы, между пр-рочим, умнее некотор-рых!

— Вертопляс, дружок, ты же не откажешь в помощи? — Лис молитвенно сложил ладони. — Слетаем в Дивье царство вместе?

— Опять за своё? — охнул Май, закатывая глаза. — Ты же обещал больше не рисковать собой.

— Так то было в мирное время. А на нас вот-вот нападут. Может быть, даже с двух сторон. И всю нашу родную землю промеж собой переделят. Когда ещё рисковать, если не сейчас?

— Я не пр-ротив, — закивал вещун. — В пр-рошлый р-раз было весело.

Лис почесал ему шейку:

— Я тебе обещаю, дружок, нынче будет ещё веселее.

— Пр-ридётся быстр-ро р-работать кр-рыльями. Всего тр-ри дня осталось.

— Значит, вылетаем на рассвете, — Лис с наслаждением расправил плечи. — Мне говорили, что три — хорошее число.

* * *

Конечно, можно было бы отправиться в путь сразу. Но у княжича была ещё одна задумка. Ради этого дела он забрался на крышу и некоторое время просто стоял, вдыхая весенние ароматы и наслаждаясь видом ясного неба. За замковой стеной простирались его земли, его родина. И он не собирался отдавать ни пяди этой земли какому-то там Ратибору.

Несколько раз вдохнув полной грудью, княжич запел. Не обычную песню — заклинание. Хотя для зимних ветров сейчас было не время, их стоило призвать к ответу.

«Гой еси, ветра тёплых майских дней, отнесите песнь да к вершинам гор. Предо мной явись, братец Вьюговей: исполнять пора старый уговор».

Неожиданно налетевший вихрь чуть не сдул княжича с крыши. Пришлось ему одной рукой схватиться за флюгер (и тут змейка, будь она неладна!), а другой придержать венец.

— Ну здравствуй, злой мальчик, — раздалось за спиной.

Лис обернулся. На коньке крыши стоял старый знакомый старик с белой бородой до пояса. Льдисто-синие глаза смотрели сурово из-под кустистых бровей.

— Я вернулся, — княжич гордо выпрямился.

— Вижу-вижу.

— Насколько я знаю, малыш Радосвет ещё не увидел своих внуков. Значит, и наш уговор всё ещё в силе.

— И я даже рад этому, — ухмыльнулся старец. — Давненько мы с братьями не куражились.

— Так что же забросили дело, если оно вам по нраву было? — Лис сперва не собирался упрекать ветерков за лень, но тут уж не выдержал: слова сами на язык прыгнули.

— Так ты совсем мёртвый лежал, — пожал плечами Вьюговей.

— Я бессмертный.

— А это не очень заметно было.

— Струсили, небось? — Лис нехорошо улыбнулся. — Испугались дивьих чародеев?

— Обидеть норовишь? — старик хмыкнул, и его усы вмиг обындевели. — Так знай: мы с братьями никого не боимся. Но в делах порядок должен быть. Коли умер тот, с кем уговаривались, то и уговора тоже нет. А теперича, раз ты ожил, — ух, полетим, наметём, завьюжим!

— Ты лучше скажи, через сколько дней в Дивьем царстве наступит вечная зима?

Вьюговей задумался, прикидывая. Потом тряхнул бородой, обдав Лиса снежинками.

— Пока то да сё, пока всех соберу… давай через седмицу, а?

— Пойдёт!

Княжич отряхнул иней с рукавов рубахи. Ему совсем не было холодно, и старший ветер это заметил.

— Никак моим даром пользоваться научился?

— Погоди, разве было не проклятие? — опешил Лис.

— Ну, с какой стороны посмотреть. Внутренний холод, ежели его не расходовать, может обратить сердце в лёд. Тебе оно не страшно — всё одно не помрёшь. А вот ежели вплетать его в заклинания…

— Я смогу, как вы, насылать зиму? — Вот это новость! Лис невольно заулыбался. Может, ему теперь и ветерки не нужны?

Но Вьюговей поубавил его пыл ехидным смешком:

— Нет, злой мальчик. Как ни крути, а ты всё ж не один из нас. Настоящую зиму сотворить силёнок не хватит. А вот врага застудить-заморозить — это всегда пожалуйста.

— И с чего же вдруг такая щедрость? — Лис по привычке ожидал подвоха, но, кажется, на этот раз его не было.

— Нравишься ты мне, — Вьюговей подмигнул. — Хитрый, ловкий. Прямо как мы! Ты что ж, думал, я век дуться буду за то, что ты меня обскакал? Сперва гневался, не скрою. Но таков уж у меня нрав — суровый, зато справедливый.

— Ну, раз так, спасибо за подарочек, — Лис посмотрел на свои пальцы. Прямо на подушечках блестели инеистые иглы. Это было даже красиво. И очень хотелось попробовать чары в действии.

Он притронулся к флюгеру, и тот вмиг покрылся ледяной коркой, став похожим на леденец. Княжич не удержался и отломил ненавистную змеюку — кр-рак. Даже стараться особо не пришлось. Такой была сила колдовского льда.

Радость немного омрачало то, что этой способностью обладал и Кощей. И матушку Василисушку сковывал точно такой же лёд: синий, нетающий, хрупкий. Но он ведь сам недавно втолковывал воякам: оружие есть оружие. Не важно, каков меч. Важно, в чьих он руках. А значит, и заклятие это можно направить во благо: чтобы отстоять родную Навь от посягательств царя Ратибора — чтоб его, гада такого, приподняло и шлёпнуло!