Лис не зря удивлялся, как это Весьмир согласился, чтобы он сунул свой любопытный нос в колдовскую книгу дивьих царей. Теперь он пялился на страницы и не мог прочитать ни строчки. Стародивий язык, чтоб его! Им уже тыщу лет никто не пользуется! И тут ведь даже узри-трава не поможет прочитать — все заклинания пишут специальными чернилами.

— Признайся, ты это нарочно, — буркнул княжич, возвращая книгу.

— Что? Нет. Откуда мне было знать, что ты не читаешь на стародивьем? Ты же чародей.

— Пф! Ты тоже. А на старонавьем, небось, не читаешь?

Весьмир шутку не оценил, воззрился в недоумении:

— Так нет никакого старонавьего. У каждого племени свой язык был, пока Кощей всех не объединил.

— Зануда ты, — Лис махнул рукой. — Ладно, тогда будешь мне переводить.

— Этак мы далеко не продвинемся, — покачал головой Весьмир. — Иди, не стой над душой. Коли других дел нет, так отдохни, развейся. И не строй такую рожу, прошу. Уясни уже, что я тоже хочу видеть Василису живой и в добром здравии. Кстати, пустишь меня с ней поздороваться?

— Ещё чего! — княжич стукнул кулаком по столу. — Хочешь увидеть её, давай ищи заклятие. И по замку один рыскать не вздумай. Вон тот парень, что у дверей библиотеки стоит, — Олир — будет твоим сопровождающим.

— Ты хотел сказать, надзирателем? — с благодушной улыбкой уточнил Весьмир.

— Называй как хочешь.

— Значит, моего слова тебе недостаточно? — Дивий чародей сокрушённо цокнул языком. Так родители делают, когда малые дети их расстраивают. Ещё и добавил:

— Ох, разочаровываешь ты меня, Лис.

— Детям своим будешь такое говорить!

— Нет у меня детей, — вздохнул Весьмир. — Была одна дочь, да и ту твой отец сгубил.

— Ну а ты сгубил его самого. Око за око, — княжич пожал плечами.

Сам он, конечно, этой истории не застал, но матушка рассказывала про Елицу — одну из Кощеевых жён, из Диви украденную чуть ли не из-под венца. Девица, говорят, была смелая, попыталась сбежать из замка, чтобы с прежним женихом встретиться. Только Кощей их споймал. Жениха сразу пустил в расход, а Елицу заточил в башню. В ту самую, где нынче Василиса спала во льду мёртвым сном. А потом из несчастной девицы и вовсе злыдницу-прислужницу сделали — в назидание прочим. Печальная история вышла. Но сколько таких было? Всех и не упомнишь…

— А ты корону свою, даже когда в баню ходишь, не снимаешь? — Весьмир скривил губы.

Понятно, на что намекал. Мол, тоже, как Кощей, — всегда с атрибутами княжеской власти.

— Это к нашему делу не относится, — фыркнул Лис.

Не рассказывать же, в самом деле, без пяти минут врагу, что за обереги он носит и зачем.

Разговор не клеился, и княжич решил: ладно. Разумнее всего и впрямь будет оставить дивьего чародея в покое. Олир-младший за ним присмотрит.

Он сухо попрощался и, закутавшись в плащ, вышел прогуляться. С неба сыпался мелкий снежок — зима в этом году пришла точно в срок. В другое время Лис даже порадовался бы, но теперь — словно разучился. Всякий раз, когда улыбался, внутри чувствовал фальшь. Потому что не было никаких поводов для улыбки. Только холод внутри, холод снаружи и ожидание новых проблем.

Княжич сам не заметил, как ноги его принесли к покоям, где жил Май. Больше пойти было не к кому. Он занёс руку, чтобы постучаться, а советник уже открыл дверь.

— Доброе утро. Или, судя по выражению твоего лица, не очень доброе?

— Как ты узнал, что я за дверью? — нахмурился Лис.

— Услышал шаги.

— Хочешь сказать, ты меня по шагам узнаёшь?

Май кивнул:

— Ну да. А чего такого? Тебе налить чего-нибудь?

— Садись, я сам.

Лис прошёл в аскетически обставленную комнату. Кому скажи, что это покои княжеского советника, — не поверят. Больше похоже на каморку учёного: кровать, пара кресел, стол и книги, книги, книги… Он знал, что Май вырос в бедной семье, читать научился уже будучи взрослым и теперь всеми силами пытался наверстать упущенное.

На столе на подставке стоял пузатый глиняный чайник. Лис сперва подумал, что под ним угли, а оказалось — раскалённые докрасна камешки. Значит, советник не просто читал, а ещё и практиковал чары.

— Всё колдуешь? — Княжич отвёл взгляд. Ему было неловко смотреть, с каким трудом Май устраивается в кресле, выставив вперёд больную ногу.

— А что ещё делать? Решил податься в чародеи, коли воином больше не бывать, — советник со вздохом заправил за ухо белую прядь — единственную в чёрных, вечно взъерошенных волосах.

Наверное, нужно было сказать что-нибудь ободряющее? Но у Лиса не нашлось таких слов.

— Ты слышал, что мары ушли?

— Да, разумеется. Они уж постарались, чтобы эту новость никто не пропустил. Ещё и нескольких придворных с собой сманили. Но я знаешь что думаю? Скатертью дорога. У Айена достаточно людей, чтобы обеспечить безопасность в замке. А присутствие мар угнетало. Не кривись, я сейчас не о Маржане, если что. Это к лучшему, что мы избавляемся от примет Кощеева правления. Да и люди будут видеть меньше кошмарных снов.

— Погоди, ты знал? — у Лиса округлились глаза. — А почему мне не сказал?

— О чём? О кошмарах? Я думал, ты в курсе, — тут уже пришла очередь советника удивляться. — Наивный ты человек, княже. Они же мары.

— Но… почему никто не роптал?

— Все привыкли. Здесь так заведено с давних пор.

— Но я же говорил, что у нас будет не как при Кощее.

— У нас и будет. Просто не сразу, — голос Мая звучал успокаивающе. — Давай, выпей чайку. А то чего застыл с чайником в руке?

Лис кивнул, послушно плеснул в чашку нечто тёмное, пахуче-травяное и опустился в кресло.

— Знаешь, я…

Ему так надоело держать в себе все страхи и тревоги. Но пуще всего надоело не говорить никому о Марене. Лис запутался. Он не мог понять, что несёт эта связь. Это ведь не помолвка в общепринятом смысле. И Смерть не обычная девица. А говорят, одна голова хорошо, а две — лучше. И кому рассказать, как не Маю?..

— Не смей! — прозвучал за ухом леденящий шёпот.

Лис оглянулся, но не увидел Марены. И всё же чувствовал — она рядом. И она не хочет, чтобы Май об этом знал. Почему? Неужели не доверяет ему? Значит, есть повод не доверять? Как с Маржаной?

И Лис, натянув фальшивую улыбку, продолжил как ни в чём не бывало:

— Знаешь, я хочу прогуляться.

— Так кто же тебе мешает? — Май выглядел озадаченным. Явно не такого продолжения ждал.

— Ты не понял. Не во дворе побродить, а уехать на день-другой. Метель снаружи скоро уляжется, ветра улетят.

Советник покачал головой:

— Держи карман шире. Ты Весьмиру какую отсрочку дал?

— Две недели.

— Если не придумаешь ветеркам работу, уверен, они так и продолжат всё разносить.

— М-м-м… тогда велю им, пусть летят к Мшистому замку, Доброгневу попугают.

— Тоже так себе идея, княже. Не решит ли она, что это нападение? Не попытается ли ответить?

— Да что она сделает? — отмахнулся Лис. — Помнишь, её Кощей ожерельем одарил, которое не даёт чары творить. Может только упырей отправить, чтобы те в ночи повизжали. Ну, парочка младенцев, может, от их криков и обделается.

— Теперь у неё есть мары, — напомнил Май.

— Кстати, я бы не был так уверен. Сестра им не поверит. Решит, что это я подослал, и на порог не пустит.

— Для нас это было бы наилучшим исходом, — вздохнул советник.

— Так давай распустим слухи! — Лис хлопнул в ладоши. — Ещё не поздно догнать тех, кого мары с собой увели. Пошли вслед какого-нибудь верного человечка. Пусть скажет, мол, тоже ненавижу княжича, при Кощее лучше было. А дальше слово за слово, маленькая провокация… не мне тебя учить.

— Будет сделано, — Май начал медленно вставать, опираясь на трость.

Лису жаль было прерывать беседу, но он понимал: это поручение не терпит отлагательств.

Уже в дверях советник вдруг остановился:

— Скажи, куда хоть собрался-то, прогульщик?

— Сестру навещу.

— Надеюсь, ты сейчас не о Доброгневе?

— Что? Нет, конечно. Я тебе разве не рассказывал о Зарянке? Это моя младшенькая, последнее дитя Кощея, перед самой гибелью отца на свет появилась.

— Оттого и выжила, как я понимаю? — Маю тоже явно хотелось ещё поболтать. — Что-то такое припоминается, да.

— Я отдал Зарянку кормилице, здесь, в одном стойбище неподалёку. Обещал навещать, гостинцы привозить. Вот, собираюсь сдержать слово. К тому же в этом стойбище известная гадалка живёт, матушка Тэхэ. Слыхал?

— Кто ж о ней не слыхал. Я понял, о каком стойбище ты говоришь. Прошу тебя только, поезжай не один.

— Так давай со мной! — обрадовался Лис, но Май с сожалением вздохнул.

— Куда мне?

— Это из-за ноги?

— Из-за лошадиной дуги!

— А ну, не огрызаться на князя! — Лис не удержался от тихого смешка, больше похожего на пофыркивание.

— Так передай князю, чтобы ерунды не говорил. Я мог бы и на телеге поехать, делов-то. А замок на кого останется. На Айена? Он тебе тут быстро порядок наведёт. Вернёшься — все строем ходить будут и на первый-второй рассчитываться.

— Зато порядок.

Май сделал вид, что собирается кинуть в него трость. Лис точно так же сделал вид, что собирается увернуться, и быстренько добавил:

— Ладно-ладно. Я всё понял. Грозного дядю-советника надо слушаться. Иди уже. А я Айена с собой возьму, чтобы ты от него отдохнул. Не зря же я его вчера начальником своей охраны вместо Муны назначил. Скажи только честно: ты придуриваешься или вы с ним правда не ладите?

Май замялся. Ага, значит, всё-таки что-то неладно.

— Знаешь, он меня спас. Практически из зубов огнепёски вытащил. И я ему, конечно, благодарен.

— И тут я слышу «но»?

— Нет, всё нормально. Я просто злюсь.

— На что?

— Он здоровый, не калека. Душа компании. Отец солдатам. Твоя правая рука.

Лис закатил глаза:

— Вот ты придумал! Я одинаково хорошо владею обеими руками, если хочешь знать. Это значит, что ты не стал мне менее нужен, Май. Не зря человеку две руки даны, а с одной — впору в калеки записываться.

— Отрадно это слышать, княже. Хорошего тебе пути. И можешь не беспокоиться. Обещаю, я присмотрю за домом. И за Весьмиром, — советник поклонился и исчез за дверью.

Кажется, Лису всё-таки удалось утешить друга. Недаром же он чародей-словоплёт!

* * *

— Эти дары — они для матушки Тэхэ? А она правда на любой вопрос ответить может? А почему позади нас есть метель, а впереди — нет?

Всю дорогу Лису пришлось отвечать на вопросы Айена. Сначала он несколько раз успел пожалеть, что взял с собой не Мая, но потом советник достал из-за пазухи флягу, и дело пошло на лад.

— Дары — да, для шаманки. И для жителей деревни. Некоторых. Метель такая странная, потому что я с ветрами договорился, чтобы нас с тобой не трогали. Жаль, они дорогу не могут расчистить, да?

Их лошади утопали в снегу по колено и возмущённо фыркали, прокладывая путь там, где ещё никто не проходил. Но это были два молодых скакуна, и Лис считал, что им даже полезно. Застоялись, небось, в конюшнях гнедые.

— А что, хочешь тоже что-нибудь спросить у матушки Тэхэ? — Лис сощурился: впереди сквозь прорехи туч пробивалось подслеповатое зимнее солнце.

— Угу, — Айен отхлебнул из фляги и передал её Лису.

Яда можно было не опасаться — редкая вещица была сделана из кожи горыныча, значит, отраву в неё налить точно не получится. Да и зачем бы советнику потчевать княжича отравой? Лису постоянно приходилось напоминать себе, что не все в этом мире желают ему зла, но старые страхи порой давали о себе знать в самый неподходящий момент.

— Про зазнобу свою, что ль?

— Ну а про кого ж ещё. А ты? Про мать?

— Ну а про кого ж ещё, — передразнил Лис.

На самом деле вопросов у него была уйма: и про Весьмира, и про Ратибора, и даже про Марену-Смерть. Но о последней и захочешь — не расскажешь, а о двух других болтать — только воздух сотрясать.

К счастью, Айен на этом решил прекратить расспросы. Но не успел Лис немного расслабиться и насладиться тишиной, как советник хлопнул себя по лбу:

— Слушай, это же та самая Тэхэ, которая однажды самого Кощея к чёрту послала.

— Да? Я не слыхал.

— Точно тебе говорю. Не по нутру ей сильные мира сего. Так что смотри не проговорись, что ты княжич.

— Спасибо за совет, советник, — Лис отсалютовал Айену его же фляжкой и допил последний глоток.

Чем дальше они отъезжали от замка, тем легче становилось у него на душе. Дома как будто сами стены давили на плечи, а тут хорошо — снежок, вкус вина на губах, тёплые бока коня… можно было снова почувствовать себя юнцом, которому всё нипочём.

— Это ты меня так отбрил, что ли? — Айен поравнялся с княжичем. Его обычно суровое лицо выглядело озадаченным.

— Что? Нет. Я принял к сведению.

— Но следовать моему совету не будешь?

— С чего ты взял?

— Венец.

Лис ахнул и хлопнул себя по лбу. Точно, венец! Как он мог забыть? Матушка Тэхэ точно не поверит, что он простой навий парень, если войти к ней в шатёр во всей красе, при регалиях.

— Прости, я совсем забыл. Так с ним свыкся уже…

Лис остановил коня, снял венец и спрятал его в седельную сумку. Теперь он был готов отправляться в гости к матушке Тэхэ. Айен прав: остальным жителям становища тоже не стоило знать, кто к ним приехал. Он же пытался скрыть, чья Зарянка дочь. Она и так будет отличаться от остальных навьих детей, когда вырастет, — маленькая, рыженькая, как искорка. Сразу видно, что полукровка с человеком. И без того натерпится. Оставалось надеяться, что Данэ — её приёмная мать — научит девчонку, как постоять за себя.

Вскоре в воздухе запахло дымом костров, ещё чуть позже появились редкие следы на снегу. А вот уже стали видны верхушки шатров. Становище было совсем рядом.

Где-то залаяла собака. Лис аж дёрнулся: огнепёска? Но это была чья-то кудлатая пастушья псина, похожая одновременно на валенок и на овцу. На вид добродушная, но княжич всё равно внутренне сжался. Хуже собак в его понимании были только змеи.

— Не боись, не укусит, — хохотнул Айен.

Ему, конечно, этот страх был неведом. Он с огнепёсками не рос.

Люди искоса поглядывали на пару незнакомых всадников, но продолжали заниматься своими делами. Одни расчищали снег у шатров, другие тащили на мороз овечьи шкуры, чтобы избавиться от паразитов, рослый дядька со шрамом на щеке рубил дрова. Ишь, жаркий, даже тулуп не надел.

Они спешились возле дома Данэ. Лис привязал лошадь у коновязи, снял рукавицы, отстегнул от седла ковёр, который приготовил в подарок, и, откинув полог, шагнул внутрь, в полумрак. В лицо пахнуло дымком и бараньей похлёбкой, варившейся в котле в очаге прямо посередине шатра.

— Не бедно они тут живут, — хмыкнул из-за спины Айен.

Княжич не стал говорить, что большая часть убранства в доме Данэ была подарена им самим — в благодарность за то, что женщина согласилась приютить Зарянку и воспитать её вместе со своим ребёнком. Все эти лари, ковры и шкуры он вывез из Кощеева замка, таясь от отца. А вот висящие повсюду бусы Данэ делала сама — на продажу.

— Принимай гостей, хозяйка! — не подумав, брякнул Лис.

Из одинаковых люлек послышался детский плач. Шкуры на кровати зашевелились, и густой-прегустой бас отозвался:

— Тише ты! Ну чего орёшь, как малохольный? Дитяток разбудишь.

Но Данэ точно жила одна… одна рука сама собой потянулась к поясу — за кинжалом, вторая сложилась щепотью для защитного заклинания. И тут из-под шкуры высунулась знакомая бородатая физиономия.

— Ты чего, Лисёныш? Не узнал? Ну да, бороды раньше было поменьше.

— Дядька Ешэ! Какими судьбами?

Старый советник Кощея поднялся с ложа и шагнул навстречу Лису, раскрывая объятия.

— Не думал, что так скоро свидимся. А ты возмужал. В плечах раздался. Ну чисто орёл степной! А энто кто там с тобой такой скромный?

Айен всё ещё мялся на пороге. Льющийся из дверного проёма свет мешал Ешэ разглядеть лицо второго гостя, но Лис спиной почуял — что-то не так. И обернулся.

Его спутник был бледен. Губы дрогнули, прежде чем произнести одно слово:

— Отец?..

Ну и дела! Лис хлопнул себя по лбу. Так вот почему эти двое так похожи! Можно было раньше догадаться.