Заманить в ловушку и внезапно умертвить стадо бизонов – именно так поступали доисторические кочевые индейские племена на северо-западе нашей страны и западных равнинах Канады всякий раз, когда возникала необходимость в мясе и шкурах. И они продолжали эту деятельность в историческое время, вплоть до периода, который, как было определенно установлено, приходился где-то на 1843-46 годы. Индейцы племён черноногих, Ворон, ассинибойнов, гро-вантров и калиспелсов – все они делали это; но я расскажу только о том, как делали это четыре племени черноногих, поскольку я был активным членом их племени в течение шестидесяти трех лет и слышал их рассказы обо всём этом много-много раз. Черноногие верят, что сны – это реальные приключения их теней (душ), пока их тела спят, и что Солнце – верховное божество земли и неба.

Начнём с того, что существует четыре племени индейской конфедерации черноногих: племена черноногих, Крови и северные пиеганы в Альберте, а также племя пикуни в резервации черноногих, штат Монтана Из всех рассказчиков (историков) этих четырёх племен я счёл лучшим Много Хвостовых Перьев из Монтаны. Он умер в 1925 году на девяностом году жизни, и именно его отец, которого также звали Много Хвостовых Перьев, благодаря своему сильному видению, положил конец заманиванию и уничтожению стад бизонов четырьмя племенами. Итак, перейдем к рассказу моего старого друга обо всем этом, который звучит следующим образом:

– В те далёкие времена наши предки были всего лишь одним большим племенем, черноногими. Охотникам было нелегко добывать мясо и шкуры для своих семей, поэтому они часто переходили с места на место. Но даже при этом они проводили на новом месте всего несколько дней, когда бизоны и антилопы, олени, вапити и лоси уходили, и охотники со своими вьючными собаками были вынуждены уходить всё дальше от лагеря, чтобы добыть пищу для своих женщин и детей.

Наступила зима, когда отряд стоял лагерем на Большой Северной реке (Саскачеван), недалеко от Хребта (Скалистые горы). Снег становился все глубже и глубже; бизоны, антилопы и другая дичь исчезли, и люди начали голодать. Ежедневно и еженощно люди молились о помощи. Они приносили Солнцу в жертву все больше и больше своих лучших вещей, привязывали их к ветвям деревьев и умоляли его вернуть стада бизонов; но оно их не слышало. Голодной и слабой была одна из женщин, которая шла из леса, где собирала хворост для вигвамного костра, когда она услышала странное пение – кто-то пел песню, такую странную, такую мощную, что она затаила дыхание, слушая её. Она поискала глазами певца, но никого не увидела. Наконец она поняла, что песня доносится от большого старого дерева. Она подошла к нему, заглянула в дупло и увидела круглый комок бизоньего меха. Пение сразу же прекратилось, и из-за меха донесся мужской голос, сказавший:

– Женщина, я – камень бизона, приносящий удачу; отнеси меня к себе домой, к своему мужчине, и я научу его и его друзей своим песням; сильным песням, которые приведут бизонов, в которых вы, голодающие, нуждаетесь.

Женщина была очень напугана, но голод заставил её достать меховой комок. Дрожащими руками она развернула его и обнаружила в центре коричневый камень длиной с палец и формой напоминающий голову бизона, его тело и четыре ноги. Женщина поспешила с камнем к своему мужчине и рассказала ему, что ей было сказано. Он позвал многих своих друзей, и, когда они уселись, по его просьбе камень-бизон начал петь. Они внимательно слушали песню, повторили её несколько раз, пока не выучили все песни в совершенстве. Как и велел им камень бизона, они продолжали петь всю ночь напролет; постоянно пели и молились о бизонах, о множестве бизонов для их голодных женщин и детей.

Когда близился рассвет, с севера налетели свирепый ветер и снежная буря, а вместе с ними, ослепленное снегом, стадо бизонов ворвалось прямо в лагерь. Выскочив из своих вигвамов с луками, стрелами и даже копьями наготове, мужчины убили многих из них, пока женщины и дети визжали от страха. Это было оправдано, потому что ослепленные снегом животные разбежались и наткнулись на несколько вигвамов, затоптали и искалечили их обитателей, порвали их обшивки, поломали шесты и всю обстановку. Так у людей снова стало вдоволь мяса и шкур, а тот, кому принадлежал бизоний камень, стал вождем. Однако после той единственной ночи, когда он вызвал бизонов, бизоний камень больше никогда не разговаривал и не пел. Со временем люди нашли и сохранили много бизоньих камней и молились им, поскольку было доказано, что они приносят удачу, хотя не всегда можно было положиться на то, что они приведут бизонов, когда это будет нужно.

Спустя некоторое время после того, как был впервые найден бизоний камень, человек, у которого он был прикреплен к ожерелью, отправился на охоту. Это было в середине лета, и в безветренной, поросшей лесом долине было множество кусачих мух. Охотник прошел долгий путь по долине, не встретив ни одного животного, которого можно было бы добыть ради пищи, а мухи доставляли ему все больше и больше беспокойства. Чтобы избавиться от них, он решил подняться на равнину, где дул ветер, и направиться домой вдоль обрыва.

Приближаясь к вершине склона долины, он двигался все медленнее и медленнее и, наконец, увидел равнину. Неподалеку паслось стадо бизонов; несколько из них стояли, следя за возможной опасностью, остальные лежали неподвижно. Он появился в поле их зрения так медленно, что часовые его не заметили. На нем была тонкая накидка из бизоньей кожи. Мухи всё ещё кусали его, хотя и не так назойливо, как в долине, и, чтобы избавиться от них, он развернул свою накидку и стал ею обмахиваться. Бизон, стоявший на страже, тут же повернулся и уставился на него. Немного погодя он расправил свою накидку обеими руками и захлопал ею, как крыльями; при этих словах все отдыхавшие бизоны вскочили и уставились на него, вскидывая головы и топая по земле передними ногами. Они никогда не видели ничего подобного и недоумевали, что бы это могло быть. Несколько человек из стада медленно пошли немного вперед и остановились; но теперь остальные приближались, тесня их вперед. Он снова взмахнул накидкой, как крыльями, и в этот момент всё стадо быстро побежало к нему. Ужасно напуганный, опасаясь, что его затопчут насмерть, он пробежал немного вниз по склону и укрылся у подножия скалы, которая была не слишком большой, слыша, как приближающийся топот копыт все громче и громче отдается в его ушах. Но они не остановились, чтобы найти его в его убежище. Они неслись вниз по склону, словно быстрая коричневая река, поднимая клубы пыли своими копытами, даже задевая скалу, которая укрывала его, а затем продолжили свой путь. Они не останавливались, пока не достигли берега реки в долине далеко внизу. Тогда, поднявшись и вытирая пот с лица, мужчина выругался: «Я сумасшедший трус. Я не имею права носить лук и стрелы, и никакое другое оружие. Когда они бежали мимо меня, я был в безопасности здесь, под прикрытием этой скалы, и мог бы убить двух или трех жирных животных из этого стада.»

Голодный, всё больше и больше злясь на себя за то, что не воспользовался своим луком и стрелами там, под прикрытием скалы, мужчина медленно побрел домой; сел в своем вигваме, и отказался от еды, которую предложила ему его женщина, сердито сказав ей:

– Я сумасшедший трус. Я не имею права есть твою еду.

– Но это твоя еда, твоё мясо; оно тебе нравится, и ты принес его нам, – сказала его сидящая рядом жена. Он не ответил.

Наступил вечер, и мужчина вышел из своего домика, выкрикивая приглашения некоторым из своих друзей зайти и покурить с ним. Когда они удобно расположились, и трубка пошла по кругу, он рассказал им о своем приключении с бизонами и о своей трусости, о том, как он не попытался убить кого-нибудь из тех, кто бежал так близко от него, находящегося в безопасности под прикрытием скалы.

Когда он закончил, один из его друзей сказал:

– Как это было странно. Конечно, мы всегда заманивали антилоп, подманивали их поближе и убивали, но я никогда не думал, что бизонов можно привлечь какой-то странной вещью, которую они увидят.

Другой друг сказал:

– Несомненно, это бизоний камень, который ты носишь, привлёк стадо, устремившееся к тебе.

И ещё один добавил:

– Теперь, когда мы знаем, что бизонов можно заманить чем-то необычным для них, возможно, мы сможем придумать какой-нибудь способ, который можно с успехом применить, чтобы добыть их побольше.

И с этим все быстро согласились.

Так и случилось, что наши далёкие предки начали успешно заманивать в ловушку и убивать стада бизонов. Мы не знаем, как они делали эти, без сомнения, многочисленные попытки, но в конце концов они придумали надежный способ достичь своей цели.

У подножия скалы где-то в долине Большой Северной реки (Саскачеван) они построили очень большое ограждение из того материала, который смогло собрать племя; сам утёс образовал внутреннюю часть этого ограждения Начиная от его вершины, прямо от этого узкого места, они сделали расходящиеся линии из камней и кустарника, которые уходили далеко на равнину. Это сооружение они назвали просто пискан (загон, изгородь).

Когда все было закончено, вожди, посовещавшись с молитвами и песнями Солнцу, назначили человека, который проводил ритуал с бизоньим камнем, зазывателем (ахва ваки). После этого каждый вечер в вигваме зазывателя собирались жрецы Солнца, которые совершали обряд бизоньего камня, искренне молясь Солнцу о том, чтобы оно привело стадо бизонов в такое место, откуда их можно было бы заманить. Кроме того, несколько сотен мужчин и женщин были назначены пугающими (авпуо такс), которые должны были поторопиться и спрятаться за каменной оградой, когда их позовут.

Кай! Прошло совсем немного времени, прежде чем они увидели стадо, пасущееся за далеко отстоящими друг от друга концами линии каменных оград, сразу за небольшим гребнем на равнине, который не позволял им увидеть пугающих, спешащих к каменным оградам, или зазывателя, бегущего к гребню. Он медленно взбирался на него, так медленно, что бизоны не заметили его, пока он не добрался до вершины. На нём была бизонья шкура мехом наружу; он ухватил её за края, взмахнул ею, как птица крыльями, и закричал:

– Ого-го-го! Ого-го-го! Ого-го-го!

И тут же все животные в стаде перестали пастись и уставились на него: они продолжали смотреть, пока он снова и снова повторял свои движения и крики.

Наконец, пригибаясь, насколько это было возможно, чтобы удержаться на ногах, он пробежал немного по вершине хребта, затем свернул вниз и скрылся из виду; вскоре он вернулся на гребень, ещё раз взмахнул шкурой, прокричал и снова исчез Он снова вернулся на гребень и увидел, что несколько коров трусцой направляются к нему – они всегда были более бдительными и любознательными, чем быки. Когда, согнувшись в поясе, он с улюлюканьем снова побежал по гребню, коровы перешли на быстрый бег и всё стадо погналось за ним.

Теперь он сбросил свою одежду и побежал вниз с гребня, прямо к центру пространства между двумя рядами каменных оград. Он бежал все дальше и дальше, а бизоны гнались за ним, настигая его. Они приблизились к каменным оградам, и пугающие начали подниматься по обе стороны от них и сзади, крича и размахивая своими накидками, так напугав их, что они не заметили, как зазыватель свернул в сторону и перескочил за каменную ограду. Всё стадо продолжало нестись прямо к обрыву. Когда передние приблизидись к нему, они не могли ни остановиться, ни свернуть в сторону. Они были сброшены с него, и все остальные, словно слепые, последовали за ними; их поток, похожий на водопад, кружился снова и снова и падал в большой пискан у подножия скалы. Многие погибли при падении. Те, кто ещё был жив, вскоре были убиты многочисленными охотниками, поджидавшими их там.

Ха! Как счастливы были мужчины и женщины, когда они бросились в пискан и своими кремневыми ножами, каменными топорами и молотками принялись разделывать животных – целое стадо бизонов было заманено в ловушку и убито с легкостью; мяса хватило бы всему племени на много дней. Неудивительно, что охотники всё пели и пели, воздавая хвалу Солнцу за его помощь. Больше не придется им ни в жаркие летние дни, ни по глубокому зимнему снегу, проделывать долгий и утомительный путь в поисках мяса для себя, своих женщин и детей. А что касается зазывателя, то все они были так рады, что он стал святым человеком, заслуживающим всяческого уважения и заботы.

Благодаря обильным запасам мяса и шкур, добываемых с помощью своих писканов, люди в давние времена жили хорошо; со временем их стало так много, что по разным причинам им пришлось разделиться. Так они разделились на три племени: сиксика (черноногие), кайна (Кровь) и пикуни (пиеганы). От Большой Северной реки (Саскачеван) на юг до Вапити (Йеллоустоун), и от Хребта (Скалистые горы) далеко на восток, по равнинам, они кочевали и разбивали лагеря, сражались с вражескими племенами, сделав эту обширную страну своей. Так получилось, что, в конце концов, вдоль каждого из его многочисленных ручьев у них появились писканы, и их существование постоянно зависело от них.

Затем, мы не знаем, как давно это было, военный отряд пикуни, отправившийся далеко на юг, в Страну Вечного лета, сделал очень странное открытие, настолько странное, что они с трудом могли поверить в то, что увидели: какие-то враги ездили верхом на животных (лошадях) размером с лося и вели за собой других, нагруженных своими пожитками. Предводитель отряда сказал:

– Собака-лось! Что это за странные животные. Друзья мои, у нас должно быть несколько таких.

Наступила ночь. Дождавшись, пока враги уснут, военный отряд пикуни отправился в их лагерь, забрал множество этих странных полезных животных и в должное время благополучно вернулся с ними к своему народу далеко на север. Сразу же военные отряды всех трёх племен начали отправляться в страну Вечного Лета, чтобы добыть несколько собак-лосей. Они брали их у разных индейских племен и у разных белых людей, живших там. Кроме того, некоторые из тех людей, которых они убили, имели странное оружие: очень длинные большие ножи (шпаги); длинные железные заостренные копья и железные рубашки (кольчуги). Без сомнения, вы помните, что у нашего друга Кудрявого Медведя, который умер не так давно, была одна из них, которая досталась ему от одного из его далеких предков, и которую похоронили вместе с ним. Так вот, пришло время, когда у наших трёх племён стало так много собак-лосей, что они больше не ходили за ними в страну Вечного Лета.

Наши далёкие предки вскоре обнаружили, что нет ничего более захватывающего и приятного, чем погоня за стадом бизонов на быстрой, хорошо обученной собаке-лосе. Имея хороший лук, колчан со стрелами и такую лошадь, охотник часто мог выбрать и убить десять или двенадцать жирных коров за одну погоню. Таким образом, писканы больше не использовались так часто, чтобы получить обильные запасы мяса и шкур. И всё же они были привычны, ибо, как говорили некоторые старые мудрые люди Солнца, было неправильно позволять старым и священным обычаям умирать.

Любимым писканом нас, пикуни, был тот, что находится на южном берегу Молочной реки (Тетон) и чуть ниже холма Лежащего Старика (на реке Тетон, в девяти милях выше Шуто, штат Монтана, по шоссе 89 США). Когда мне было восьмое лето (примерно в 1843 году), мы, пикуни, перебрались туда с реки Двух Магических Хижин, потому что мой отец, Много Хвостовых Перьев, который был отличным зазывателем, долго уговаривал наших вождей, чтобы мы воспользовались тем писканом, и в конце концов они уступили. его мольбе. Он был великим воином, а также хорошим зазывателем. Он был женат на трёх сёстрах; моя мать, старшая из них, была его сидящей рядом женой.

Мы разбили лагерь на северном берегу реки, напротив пискана на её южном берегу. На следующее утро мой отец и наши вожди поднялись на вершину священного холма, чтобы осмотреть местность, и я последовал за ними. Мы добрались до плоской вершины. Там, давным-давно, кто-то из наших людей Солнца сделал из множества белых камней очень большую фигуру Старика (могущественного, но озорного бога племени черноногих). Да, это была очень большая фигура, изображавшая его с распростёртыми руками и ногаии. Когда мы остановились перед ним, мой отец произнёс молитву.

– Хайю, Старик! – пропел он. – Пожалей нас, помоги нам быть счастливыми. Наш пискан, там, под нами; помоги мне наполнить его бизонами.

И вслед за ним другие подхватили:

– Хайю, Старик! Помоги нам быть счастливыми! Подари нам долгую и хорошую жизнь.

Затем мы сели и отвели взгляд. Во всех направлениях, вблизи и вдали, равнина была усеяна стадами бизонов и антилоп – одни паслись, другие отдыхали, третьи направлялись к воде и обратно. Мой отец сказал:

– Солнце к нам благосклонно; только посмотри, какое изобилие этих животных оно создало для нас. Давайте закурим и помолимся ему.

Четыре трубки, священное число, они выкурили одну за другой, молясь ему, исполняя его священные песни, и вернулись в лагерь. Многие из наших людей вместе со своими лошадьми убирали старые брёвна и ветки деревьев, чтобы починить и укрепить пискан. Это был не просто пискан – он находился в устье небольшого, короткого ущелья, спускавшегося с равнины, и обрыв на его внутренней стороне был достаточно высок, чтобы буйволы не могли запрыгнуть на него обратно. От начала ущелья, разумеется, расходились две линии из камней, а за ними был небольшой хребет, так необходимый для того, чтобы стадо не заметило раньше времени зазывателя и пугающих, пока они занимают свои места.

Настала ночь, и в нашем вигваме мой отец и несколько его друзей курили и пели молитвы об успехе в пискане. Незадолго до середины следующего дня наши наблюдатели поспешно спустились с холма Лежащего Старика с известием, что стадо бизонов отдыхает недалеко от хребта зазывателя. Сразу же пугающие начали разбегаться по своим местам, я пошёл со своей матерью и почти-матерями. С несколькими другими мы спустились вниз, у ограды на правой стороне и довольно далеко от пискана. Затем появился мой отец, но не пешком, как это было раньше, а окольным путем. Он ехал на гнедой лошади, на голову которой он нацепил высушенную шкуру с головы бизона, с мехом и рогами, и даже бородой на подбородке самца-бизона, а на нём самом была бизонья шкура мехом наружу. Он быстро проскакал мимо нас и поднялся на гребень. Приблизившись к вершине, он наклонился к лошади, изображая горб бизона. И вот, оказавшись на вершине хребта, он показался отдыхающему стаду, притворяясь одним из них. Крича «У-у-у-у! У-у-у! О-о-о-о!» – он подъехал к ним поближе, затем повернулся и поспешил обратно, вверх по склону, и скрылся из виду.

Снова и снова он повторял эти движения – уходил, приходил, улюлюкал, и все мы, пугающие, внимательно следили за ним, моля Солнце даровать ему успех, уберечь нас. Для пугающих всегда существовала определённая опасность; не раз случалось, что приближающееся стадо сворачивало в сторону, прорывалось через ограду и затаптывало насмерть нескольких человек. Моя мать напугала меня – на её глаза навернулись слезы, когда она молилась:

– О Солнце! Сегодня я подарю тебе свое новое платье, расшитое бисером. Поэтому я молю тебя, чтобы ты даровало успех моему мужчине. Ведь мы так бедны, о Солнце! Пусть бизоны бегут прямо к пискану. О, не дай им развернуться и растоптать нас своими острыми копытами.

Шесть раз мой отец пробегал немного вниз по склону, улюлюкая стаду, наконец, возвращаясь, не остановился; он мчался вперед, яростно пришпоривая лошадь, а бизоны перемахивали через гребень вслед за ним. Как только они оказались внутри рядов каменных глыб, пугающие начали подниматься, кричать и размахивать накидками. Они спустились с гребня, сильно рассредоточившись, но теперь, немного напуганные, сбились в кучу и побежали ещё быстрее, и глухой стук их копыт звучал у нас в ушах, словно гром. Вскоре мой отец развернул лошадь и проскакал сквозь левую линию пугающих, но бизоны больше не гнались за ним. Единственное, что они видели и чего боялись – это кричащие и размахивающие руками мы, пугающие, которые постоянно поднимались по обе стороны от них и бежали за ними. И они бежали дальше, прямо вперед, вниз, в маленький овраг, и прыгали оттуда в пискан, а мы, пугающие, с песнями и криками устремились туда. О, какое это было восхитительное зрелище – огромный пискан, полный бизонов; как позже подсчитали, там была 181 туша; наши охотники стояли на верху пискана, с ружьями, луками и стрелами, стреляя в них. Я взобрался на пискан рядом с отцом, который перезаряжал своё кремневое ружьё.

– Дай его мне. Позволь мне убить одного! – крикнул я.

– Нет! Ты слишком молод для этого, – сказал он, но я схватил его за руку, повис на ней, умолял изо всех сил, и, наконец, он отдал мне ружьё. Я прицелился в годовалого телёнка, стоявшего рядом, и хотел, чтобы пуля попала в легкое. Я нажал на спусковой крючок и упал с пискана, растянувшись на спине; меня сбило сильной отдачей. Мой отец и остальные, кто был рядом, смеялись надо мной. Я снова взобрался на пискан и посмотрел вниз: мой годовалый телёнок был мертв.

– Смейтесь, безумные, мне все равно. Я убил бизона, – крикнул я.

Мой отец, поднимая ружье, сказал:

– Так и есть, сынок. В следующий раз прижми ружьё крепче к плечу, и оно не ударит тебя.

Мужчины и женщины, мальчики и девочки, мы все усердно трудились остаток того дня, разделывая множество бизонов, а также с вьючными лошадьми и травуа перевозили мясо и шкуры через реку в лагерь. А потом был такой счастливый вечер для всех нас!

Друзья моего отца постоянно приходили в наш вигвам, чтобы покурить с ним и похвалить его за то, что он заманил стадо. Почти в каждом вигваме устраивались пиры, курили и пели. Некоторые из воинских обществ – Бешеные псы, Несущие Ворона, Маленькие Лисы и другие пели и танцевали. Я пробрался в вигвам общества Несущих Ворона, чтобы посмотреть, как они танцуют, услышать их сильные песни, от которых замирало сердце. Их предводитель, Орлиная Голова, недавно водил военный отряд в набег на Ворон, и они вернулись с множеством лошадей и скальпов. Он сам убил трёх Ворон. Он заметил, как я пробирался в вигвам, и я подумал, что он прикажет мне убираться. Но нет. Он жестом пригласил меня подойти и сесть на его лежанке. Я так и сделал, и он похлопал меня по плечу и сказал мне:

– Твой отец, какой он замечательный человек. Какой сильный зазыватель. Только благодаря ему, его успеху, мы танцуем сегодня вечером.

Он был таким дружелюбным, что я сказал ему:

– Убивший Ворон, я хочу стать одним из вас, Несущих Ворона.

– Ты им станешь, когда вырастешь, – ответил он. А потом, когда барабанщики и певцы снова заиграли танцевальную песню общества, он вскочил, поднял меня и сказал:

– Пойдем, ты будешь танцевать с нами.

Я так и сделал. Я выскочил из круга танцующих, которые танцевали в тесном круге рядом с костром; хлопая в ладоши, они сказали, что я прекрасно танцую. Я пошёл домой, очень гордый собой: я должен был стать Несущим Ворона. Когда я вошел в наш вигвам, все спали. Я бесшумно забрался на свою лежанку и тоже заснул.

Близился рассвет, когда нас разбудил громкий крик. Какой-то мужчина кричал:

– Вставайте! Вставайте, люди! Наш пискан горит! Скорее! Скорее! Мы должны потушить пожар.

– Наш мужчина. Его здесь нет. Где он может быть? – кричала моя мать.

Мы все выбежали наружу. Пискан был охвачен сильным огнём.

– Враги подожгли его, – крикнул наш главный вождь, Одинокий Ходок. – Вы, воины, все берите свое оружие, садитесь на коней, и мы заставим этих врагов плакать.

И снова моя мать закричала:

– Наш мужчина, о, где же он может быть? Я не знаю, когда он встал и вышел.

Когда многие наши воины поспешили выполнить приказ Одинокого Ходока, о чудо! появился мой отец. Он шел от реки, неся свои леггинсы и мокасины; когда он подошел ближе, то сделал знак нашей толпе:

– Успокойтесь. Успокойтесь. – А потом громко сказал: – Расседлайте лошадей, уберите оружие. Это я поджёг пискан. Вы не сможете его спасти.

– Ха, это ты его поджёг. Зачем ты это сделал? Ты с ума сошёл?

– Нет, я не безумен. Я сделал это из-за моего видения, моего могущественного видения, – ответил он.

– Что это было за видение?

– Я не могу рассказать вам об этом сейчас. Я очень устал. Я должен отдохнуть, – сказал он, повернулся и медленно пошёл к нашему вигваму, и моя мать, остальные матери и я последовали за ним, слыша, как люди вокруг нас сердито переговариваются, говоря, что поджигатель должен быть наказан.

Мой отец сел на лежанку, надел леггинсы и мокасины. Моя мать, разводившая огонь в очаге, спросила, что он будет есть: пеммикан, жареные рёбра, ягодный суп или что-нибудь ещё?

– Ничего. Совсем ничего, – почти прошептал он и лег, повернувшись к нам спиной. И мы с грустью и беспокойством посмотрели на него и, повинуясь знакам, которые подавала нам мама, вышли на улицу и сели сбоку от входа в вигвам. Голодные, молчаливые, мы долго сидели там. Люди смотрели на нас издалека, но не подходили близко. Нам было очень грустно.

Солнце было почти в зените, когда к нам вышел мой отец. Он не искупался, не заплёл волосы в косу и не раскрасил лицо священной краской. Он выглядел очень плохо.

– Я иду в вигвам Одинокого Ходока, чтобы рассказать о своем видении; вам лучше знать, что я видел; пойдемте, посидите снаружи, – сказал он нам. Мы встали и последовали за ним, сели рядом с вигвамом, где могли слышать всё, о чём будут говорить внутри.

Перекинувшись несколькими словами с моим отцом, Одинокий Ходок вышел и крикнул нескольким вождям и людям Солнца, чтобы они подошли к нему. Вскоре они вошли в вигвам, и большая толпа людей, собравшихся вокруг, тоже села слушать.

Вскоре мой отец начал громко говорить:

– Друзья мои, мое видение было сильным. Пока я спал, я, моя тень, отправилась на поиски того, что я мог увидеть. Случилось так, что, когда я шел по незнакомой мне долине, из рощи вышел бизон, он направился ко мне, остановился и высоко поднял правую переднюю ногу, как бы показывая знак мира. Итак, я тоже показал знак мира, и он пошёл дальше. Вскоре мы встретились, и он сказал мне: «Я искал тебя. Я должен предупредить тебя о том, что ты и подобные тебе делаете что-то очень плохое. Дело в том, что своими писканами вы быстро истребляете нас, бизонов. Если вы будете так продолжать, то скоро покончите с последними из нас. Так что вот что я тебе скажу: перестаньте использовать свои писканы, если хотите, чтобы со всеми вами не случилось чего-то ужасного.»

«Что ужасного может случиться?» – спросил я.

«Я предупредил тебя, и больше я ничего не скажу», – ответил он, повернулся и пошёл обратно тем же путем, каким пришел. Тут я проснулся; все моё тело было мокрым от пота, и я почувствовал, что должен немедленно доказать бизону из своего видения, что я принял его предупреждение, принял его не только ради себя, но и ради всех нас. И вот я поспешил к пискану и поджёг его.

Одинокий Ходок сказал тихо, так что мы, стоявшие снаружи, едва могли его расслышать:

– Друг мой, ты поступил правильно, ты должен был это сделать. Как велят нам наши убеждения, данные нам Солнцем, так и должны мы должны, если хотим пережить подстерегающие нас опасности.

– Да. Да. Да. Правда. На этом заканчиваются наши убийства в пискане, – закричали остальные, кто был внутри вигвама. И с этими словами мы все встали и разошлись каждый в свою сторону.

В то время нас навестили несколько членов наших братских племен, черноногих и Крови. Они сразу же поспешили домой, чтобы рассказать о видении моего отца. Поэтому они перестали использовать писканы для добывания пищи. Ха! Из всех, кто присутствовал при последнем убийстве бизонов в пискане у холма Лежащего Старика, в живых остались только мы с Вождём Горы.

Так закончился рассказ моего старого друга Много Хвостовых Перьев о писканах давних времён.

В последние годы несколько жителей Монтаны проводили раскопки в местах, где были писканы нескольких племён, и обнаружили там много кремнёвых и обсидиановых наконечников для стрел и копий, кремнёвых ножей, каменных дубинок и топоров, косторезов и скребков и другие доисторические артефакты среди слоёв бизоньих костей и даже бизоньего меха. Недалеко от всех городов Монтаны, расположенных к востоку от Скалистых гор, есть стоянки с писканами. Излюбленным местом обитания черноногих было место на Волчьем ручье, примерно в нескольких милях выше городка Волчий Ручей который называли пискан Волк Тоже Прыгнул. Он был назван так потому, что волк, преследовавший стадо бизонов, которых заманивали в ловушку, тоже сорвался со скалы в резервации черноногих в Монтане, к северу от долины реки Двух Магических Хижин, а в двух милях от неё ответвляется дорога от шоссе 89 находится пискан – это место, которое местные индейцы с радостью укажут туристу. Он расположен у подножия очень высокого утёса, и толщина слоя бизоньих костей там достигает ста футов. Дело в том, что после такой охоты кости и потроха, оставшиеся после разделки, должны были быть присыпаны слоем земли с равнины, прежде чем произойдет новая охота; отсюда эти слои. В этой резервации в долине реки Срезанных Берегов, милей выше индейской школы-интерната, есть очень интересное место для раскопок пискана. Недавно школьники исследовали его и обнаружили самый нижний слой костей бизона на глубине четырех футов[17]. В резервациях Крови, черноногих и северных пиеганов в Альберте также есть много писканов, в некоторых из которых тоже были раскопки.