Я снова веду принца вниз. На кухне Найвен смотрит на меня широко раскрытыми глазами и делает шаг навстречу:

– Я могу показать вам ферму.

Выражение лица Талана становится ледяным:

– Как мило, что ты предложила… Но тебе нужно приготовить обед.

– Мы могли бы показать вам ферму вместе. – В глазах Найвен отчаяние: ревнивая сестра, расстроенная тем, что ее бросили.

– Найвен! – вопит Мериадек и, пошатываясь, хватает ее за руку. – Ты слышала, что сказал Его Высочество? Ния покажет ему ферму. А ты приготовь поесть.

Она сердито смотрит на отца. Я снимаю плащ с крючка на стене.

Когда мы выходим, я слышу, как Найвен спорит с Мериадеком, истерично крича, что это несправедливо. Он кричит в ответ, обзывая ее никчемной. Меня так и подмывает закатить глаза. Я почти физически ощущаю, как они упиваются этой сценой.

Оглядываюсь через плечо и вижу двух солдат в доспехах, идущих за нами по пятам. На холодном воздухе я плотнее закутываюсь в плащ.

Немного правее на пологих холмах раскинулся фермерский сад из корявых яблонь с темными стволами.

– Поразительно красиво, – бормочет Талан.

– Мой любимый уголок на ферме. Весной здесь будет море белых цветов. Но яблони больше не плодоносят, только цветут. – Я поддерживаю милую беседу перед солдатами.

– Давай немного прогуляемся в ту сторону. – Талан поворачивается к телохранителям. – Парни, вы можете не ходить. Мы с юной леди хотели бы остаться наедине.

Один из солдат ухмыляется другому, даже не пытаясь скрыть веселья. Интересно, как часто принц это делает…

Когда мы оказываемся достаточно далеко, он наклоняется и шепчет:

– Я тщательно подбирал телохранителей. Большинство дворцовых стражников – жуткие сплетники, а эти двое, наверное, самые жуткие. Завтра все будут знать, что принц влюбился в фермершу.

– Их это шокирует?

– Кое-кого – да. Но от меня никто не ждет правильных решений, – рассеянно бросает он на ходу.

– Потому что вы редко их принимаете? – ухмыляюсь я.

– Именно так.

– И наша притворная связь тоже неправильное решение? – шепчу я.

Принц обезоруживающе улыбается:

– О, я уверен, это будет полная катастрофа, но пока не знаю, в чем она выразится. И это всегда интересно.

Мы идем между голыми деревьями вглубь яблоневого сада как можно дальше от солдат. Наконец я останавливаюсь и прислоняюсь спиной к стволу:

– А теперь что?

Талан поворачивается, склонив голову набок:

– Притворись, что ты очарована мной. Представь, что я Люмос.

Талан в миллион раз красивее Люмоса, но я ненавижу его гораздо сильнее.

– Почему вы решили, что мне нравится Люмос?

– Он же уговорил тебя пробраться ночью в мой замок ради встречи с ним.

Я улыбаюсь:

– Из-за денег на аренду. Честно говоря, не могу определиться, кто из вас ужаснее. Это как выбирать, бросят меня заживо в кипящее масло или отдадут голодным воронам на расклевывание моих потрохов.

Как раз это и велела мне сделать Вивиан – показать принцу свой норов. Правда, я не знаю, как далеко можно заходить.

И с облегчением вижу, как в глазах Талана вспыхивает игривый огонек. Наверное, если оскорблять людей с улыбкой, все сойдет с рук.

– С учетом того, что ты обо мне слышала, я поражен. Осмеливаться оскорблять меня в лицо… Видимо, тот, кто обладает изначальной силой, не боится меня так, как остальные.

Я пожимаю плечами:

– Думаю, вы убиваете по своей прихоти, и неважно, любезны с вами или нет. Для вас польза важнее хороших манер.

Он убирает волосы с моего лица, и от прикосновения его пальца к моей щеке бегут мурашки. На секунду я даже забываю, что все это притворство.

– Ты против того, чтобы монарх убивал подданных ради поддержания порядка? Вы же забиваете свинью, когда нужно.

– Мы делаем это ради пропитания. Я бы не стала устраивать погромы просто так, как вы и ваш отец.

– Вероятно, свиньи не вторгаются в ваше королевство в качестве шпионов и не угрожают уничтожить все, что вам дорого.

Мое сердце подпрыгивает. Он точно не влюбился бы в меня настоящую.

Принц на секунду поднимает глаза и облизывает один из своих длинных клыков:

– Ладно, все это очень мило, но мы не закончили. Нам нужно больше времени, чтобы создать впечатление, будто ты приворожила меня своим обаянием.

– Хотите сказать, я не приворожила вас сравнением с забоем свиней? Обидно. Я могу соблазнить только историями о разных способах забоя скота. Не возбуждает?

Темные глаза Талана сверкают, он с лукавой улыбкой теребит мою выбившуюся прядь.

– Расскажи что-нибудь о себе, Ния.

– Что, например? – шепотом спрашиваю я.

– Ты легко засыпаешь или у тебя бессонница?

В первую секунду вопрос кажется странным. Но для Ловца Снов сон – это его сфера.

Следуя наставлениям Мериадека, я отвечаю правдиво:

– В последнее время все время не могу заснуть. Пью травяные чаи, но почти без толку. В основном я засыпаю после восхода солнца, но это просто дрема без сновидений.

– Нет, так не пойдет. Думаю, у тебя здесь слишком много обязанностей. По крайней мере, когда ты будешь изображать мою любовницу, то избавишься от них. И от любой работы.

– А вы? Как вы спите? – спрашиваю я.

На самом деле мне известно много подробностей о Талане. Я слушала его мысли годами. Сражения, секс, женщины, которые со стоном выкрикивают его имя, запуская пальцы в его волосы… и острое одиночество, когда приходит время ложиться спать.

– Я ищу компанию для сна, потому что не выношу одиночества, – сладострастно шепчет он.

Я пристально смотрю на него. Как ни странно, принц говорит правду. Даже когда его окружают любовницы, это не спасает от одиночества. Все они относятся к нему с величайшим почтением. Никаких сюрпризов. Никакой искренности. Сплошная скука.

Талан нежно берет меня пальцем за подбородок и приподнимает, чтобы я посмотрела на него.

– Когда ты была по-настоящему счастлива в последний раз?

Похоже, он действительно хочет знать ответ.

Я смотрю в его глубокие темные глаза, и мое сердце учащенно колотится.

– Несколько месяцев назад. Но сегодня я была почти счастлива, когда работала в поле и нашла хорошую луковицу. Наверное, для вас это глупость, но для меня – радость.

– Мне кажется, с твоим отцом нельзя жить в мире и спокойствии.

– Он в основном безобидный. За ним просто нужно присматривать. Как за большим ребенком. – Мериадек прав. Достаточно просто переносить мой собственный опыт на лже-Нию.

– А кто присматривает за тобой? – спрашивает принц. – Похоже, твоя сестрица и с собой-то не справляется…

– За мной не нужно присматривать. – Я снова прислоняюсь к дереву.

Талан прижимает руку к стволу позади меня. Он рассматривает меня так внимательно, что становится почти страшно: как бы он не разгадал мои секреты.

Потом он бросает взгляд в ту сторону, где остались охранники:

– Что ж, Ния, они должны поверить, что ты стала моей фавориткой и я забираю тебя в замок Периллос. А для этого они должны подумать, что у нас здесь, в саду, был потрясающий, сногсшибательный секс.

– Я не собираюсь заниматься с вами сексом.

Он вздыхает:

– Многое упускаешь… Но на самом деле мне не обязательно трахать тебя прямо сейчас. Просто нужно, чтобы ты убедительно притворилась. Сумеешь?

– Не в первый раз.

– А как было в первый?

Я пожимаю плечами и снова говорю правду:

– Мне постоянно приходилось притворяться с любовником, когда мне было двадцать. Но он не любил садистские пытки, так что все было немного по-другому. Его самым страшным преступлением оказался зеленый костюм из дешевого бархата и розовая рубашка.

На самом деле так и есть. Даррен играл в паршивой глэм-рок-группе и обладал ужасным вкусом в одежде. И в постели тоже был дерьмом. Так что да, я умею притворяться.

Талан прищуривается:

– То, о чем ты рассказала, – гораздо хуже пыток. И если б я трахнул тебя по-настоящему, Ния, уверяю, тебе не пришлось бы притворяться. – От его глубокого бархатистого шепота по моей коже бегут мурашки. – Но сейчас нужно просто создать иллюзию для наших болтливых солдат. Деревья голые, так что придется сделать так, чтобы все выглядело по-настоящему.

Я вскидываю брови:

– Как это?

Талан быстро приседает и задирает подол моего платья, оголяя мои ноги навстречу зимнему воздуху. Я протестую, но в следующую секунду он прижимает меня к дереву и разводит ноги так, что они под плащом обхватывают его талию. Теперь платье задралось до самых бедер. Талан крепко обхватывает мою задницу. Я чувствую его пьянящий запах, его рот накрывает мой.

Держась за его мощные плечи, я шиплю:

– Это правда нужно?

– Если не ошибаюсь, тебе в твоей жизни не помешало бы настоящее, истинное наслаждение, но пока придется притворяться, – шепчет он в ответ.

Я делаю это ради Башни Авалона…

Сердце бешено стучит, когда принц смотрит на меня из-под черных ресниц; я ощущаю жар его тела. Он наклоняется и касается губами моей шеи. Его дыхание согревает кожу.

– Продолжаем. Мне даже не обязательно тебя соблазнять.

Ненавижу себя за то, что его глубокий мурлыкающий голос заставляет мои бедра сжиматься сильнее. Это инстинкт, моя звериная сущность, которая не понимает общей картины. Звериная сущность жаждет, чтобы все было по-настоящему. Чтобы мы валялись в грязи, пробуя друг друга на вкус.

Мои ноги сплелись у Талана за спиной под плащом. Сквозь его мягкий кашемировый свитер я чувствую жар тела и сталь мускулов.

Мои пальцы зарываются в его густые черные волосы, и в голове всплывают воспоминания о некоторых мыслях принца. Как-то я услышала, как он раздвигает ноги женщины и ласкает ее, пока она, вцепившись ему в волосы, выкрикивает его имя. Я помню, как он проводил языком по женским соскам. Вспоминаю его мысли, когда он задирал юбку жаждущей женщины в коридоре замка, где их могли увидеть, и жестко брал ее сзади.

Делаю глубокий вдох. От Талана исходит дымчатый, землистый запах с примесью чего-то сладкого, дурманящего. Жасмин.

Что ж. Ладно. Почему бы не признаться самой себе, что мне всегда нравилось выслушивать его самые грязные мыслишки? То, как он практически мучает некоторых женщин, которых трахает, не давая им кончить, сводя с ума?

Мое дыхание уже учащается. На секунду я представляю себя на месте одной из его женщин. Если б он задрал мне платье здесь, в яблоневом саду, и сделал со мной всё, что захочет. Я содрогаюсь от желания.

– Очень любопытно, о чем ты думаешь, – бормочет Талан.

Его голос вибрирует возле моего горла, и бедра снова непроизвольно сжимаются. Потом, когда это закончится, я напомню себе, как он беспощаден и ужасен. Но сейчас у меня есть работа, которую нужно выполнить. И она заключается в том, чтобы все выглядело по-настоящему.

Губы принца едва касаются моей шеи, и по мне разливается тепло, глаза закрываются, я издаю не совсем притворный стон, а потом начинаю стонать громче. Пальцы Талана еще сильнее сжимаются на моей заднице, он слегка прижимается ко мне бедрами. Я выгибаю шею, словно приглашая его войти, и снова испускаю громкий стон, эхо разносится по саду. Клыки принца на моем горле, и от этого ощущения, а еще от осознания полной беззащитности перед красивым мужчиной по мне разливается жар. Пульс учащается. Наши губы сближаются, на мгновение соприкасаются, Талан дышит так же тяжело, как и я.

Он поднимает взгляд, смотрит мне прямо в глаза, отстраняется и облизывает свои полные губы:

– Это было очень убедительно. Телохранители ничего не заподозрят.

Затем осторожно ставит меня на землю; подол платья снова опускается до лодыжек. Я чувствую себя растерянной, словно вырвалась из сна. Думаю, рядом с Таланом такое ощущение логично.

Он берет меня за руку и ведет обратно к дому. Я смотрю на него. Нужно узнать о нем как можно больше. Но я уже много лет слышу его мысли, а он по-прежнему остается загадкой…

– Вы спросили, когда я в последний раз была счастлива. А как вы ответите на этот вопрос? – интересуюсь я.

Темные волосы принца взъерошены, отливающие на солнце бронзой глаза скользят по мне.

– Если честно, не знаю. Может, найду красивую любящую фаворитку – это и будет ответ…

Он озорно улыбается, и я понимаю: время откровений прошло.

– Я распоряжусь, чтобы твоему отцу прислали еще еды. Как компенсацию за потерю твоих рабочих рук. И за цыпленка, которого они режут для меня.

Удивительно тактичный поступок для монстра.

– Спасибо. Когда приехать к вам во дворец?

– Сегодня вечером мы возвращаемся в Корбинелль верхом. Ты поедешь со мной, и мы оденем тебя по-королевски.

У меня перехватывает дыхание. Уже уезжать?

Мой разум – поле битвы… молодая женщина задыхается под холодными, голыми ветвями, плоды еще не созрели, чтобы их пробовать… меня ждет священная месть моим врагам, кровь слаще яблок…

Когда я держу Талана за руку, обрывки его мыслей – загадочные, как всегда – роятся в голове, меня бьет озноб. Я укрепляю свою ментальную защиту, стирая чужие мысли.

Подозреваю, что, пока Талан и я вместе, мы так и будем играть друг с другом в смертельную игру в прятки.