Из третьих гастролей в Гамбурге The Beatles вернулись в июне 1962 года. Все полтора месяца за границей Леннон чудил, пил и злился как никогда. Пока группа выступала в Германии, Брайан Эпстин мотался из Ливерпуля в Лондон и обратно, предлагая их всем, кто готов был его выслушать. Всю душу из себя вытряс. Decca свой отказ пересматривать не собиралась; самые престижные лейблы EMI, Columbia и HMV, проявили полное равнодушие; компании покрупнее тоже дали от ворот поворот. A&R-менеджеры, сотрудники лейблов, в обязанности которых входит подбирать артистов и репертуар, были не в восторге от группы без лидера, от группы, участники которой и писали песни, и пели, и играли их – от самой идеи того, что новые звезды музыкального горизонта будут родом из провинции. Заслышав название группы, все только хмыкали. Но Брайан не сдавался: отказ Decca пробудил в нем спортивную злость. И вот однажды, в результате сразу нескольких счастливых случаев, о коих он даже не всегда знал, Брайан попал в кабинет главы маленького подразделения EMI. главу звали Джордж Мартин, а подразделение называлось Parlophone Records. Встреча состоялась в головном офисе EMI на Манчестер-сквер. Эпстин дал Мартину послушать кое-какой материал, особенно отмечая авторские песни. Мартин вежливо кивал, однако впечатлен особенно не был. Эпстин уехал в Ливерпуль, и на том бы дело и закончилось, если бы не офисные интриги.
Мартин, как и Эпстин, был человеком с хорошо поставленной речью и безукоризненными манерами и, как и Эпстин, умело носил маску. Мягкая учтивость легко давалась ему, а под нею между тем прятался непоседливый, темпераментный бунтарь. Мартин вырос на севере Лондона, в маленькой квартире, где не было своего туалета – общий они с родителями делили с еще тремя семьями. Отец и мать Мартина отчаянно пытались выглядеть респектабельным средним классом, но это не всегда получалось: отец одно время торговал на улице газетами. Мартин хорошо учился, поступил в гимназию, а в 1943 году пошел в Королевский флот. И школа, и армия были институтами социальной мобильности. Мартин увлекся классической музыкой – пел во флотском хоре, где познакомился с первой женой; затем поступил в лондонскую Гилдхоллскую школу музыки и театра, где специализировался на фортепиано, гобое и оркестровке. К тому времени и следа не осталось от простецкого детства. На двадцать второй день рождения он женился и скоро стал отцом двоих детей. Правда, в 1952 году, придя работать в EMI после BBC, он завязал роман с секретаршей, Джуди Локхарт-Смит. В конце 1961 года, за несколько месяцев до встречи с Эпстином, он ушел из семьи, бросив дом в Хатфилде, и переехал к отцу в маленькую квартирку в Лондоне. (Мартин и Локхарт-Смит поженились в 1966 году и вместе прожили сорок девять лет.)
В год, когда Эпстин явился к нему в кабинет, Мартину было тридцать шесть и он переживал непростое время: разрушил собственную семью, вступил в конфликт с начальством. Его контракт с EMI подходил к концу, и он сам не знал, хочет ли продлевать его. Мартин уже спродюсировал несколько хитов для Parlophone и обеспечил EMI солидный доход, однако чувствовал, что его не ценят и не вознаграждают по заслугам. Хотя он и работал с классикой, его влекло к растущему рынку поп-музыки. Он прекрасно работал с новелти-песнями и сотрудничал с самыми крутыми певцами-комиками того времени, такими как Питер Селлерс и группа The Goons (Пол и Джон обожали их). Мартин подходил к комедии серьезно. На его взгляд, он выпускал не легкомысленные штуки, а маленькие произведения искусства, исполненные ловких музыкальных ходов и необычных эффектов, находчиво созданных с помощью новых технологий. Если Мартин не видел в будущем треке потенциала, то отказывался работать с ним, несмотря на давление начальства.
Обратив Parlophone в приют эксцентричных талантов, которые больше никуда не вписывались, Мартин сделал его самым творческим и динамичным лейблом в EMI. Когда в начале 1962 года молодому журналисту Дэвиду Фросту потребовался герой для интервью об индустрии грампластинок, он выбрал именно Мартина. Поскольку тот столь живо участвовал в судьбе своих пластинок, то хотел «призовых баллов» роялти с хитов и предложил EMI взамен выплачивать ему меньшую зарплату. Но начальство даже слушать не хотело о подобных новациях – даже сам факт того, что Мартин об этом заикнулся, вышел ему боком. Его непосредственный начальник Леонард Вуд пришел к выводу, что талантливого, но строптивого продюсера надо бы поставить на место. Он решил свалить на Мартина работу, которая никому не понравится: записать одну группу с идиотским названием из Ливерпуля.
The Beatles попали во внимание Вуда через издательский отдел EMI, Ardmore and Beechwood. A&B как раз искали интеллектуальную собственность, которую можно купить по дешевке, и углядели кое-какой потенциал в треке Леннона и Маккартни Like Dreamers Do (Пол написал его первую версию в семнадцать лет). Если EMI запишет пластинку, авторские права будут принадлежать A&B. Они попробовали уговорить коллег из A&R сделать запись, но никто не проявил интереса, так что идею принесли Леонарду Вуду. Сначала Вуд их проигнорировал, но потом передумал. Прекрасная возможность создать проблемы Мартину.
Эпстин, когда получил письмо из Parlophone с предложением встретиться повторно, ничего этого не знал. Вторая встреча с Мартином долго не продлилась. Двое мужчин, хорошо понимавшие друг друга, быстро сошлись на главных пунктах договора. Денег The Beatles вряд ли заработают, – контракты на запись в те времена редко были прибыльны – зато у них будет своя пластика, которая, быть может, станет хитом. А там – кто знает. Запись назначили на 7 июня, в среду, с семи до десяти вечера. Эпстин впоследствии скажет, что это была самая большая их удача. Выйдя от Мартина, он пересек улицу, вошел в почтовое отделение, позвонил родителям и послал телеграмму The Beatles в Гамбург:
ПОЗДРАВЛЯЮ РЕБЯТА EMI ХОЧЕТ ЗАПИСЬ РЕПЕТИРУЙТЕ НОВОЕ
В ответ он получил:
[Джон] МИЛЛИОНЕРАМИ КОГДА БУДЕМ
[Пол] ПРОСЬБА ТЕЛЕГРАФИРОВАТЬ АВАНСОМ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ФУНТОВ РОЯЛТИ
Важнее всего то, что в просьбе Эпстина «репетировать новое» Джон и Пол увидели знак воскресить сочинительский тандем. В первые годы их знакомства он был чрезвычайно плодовит, породил десятки авторских произведений Леннона и Маккартни, однако с наступлением «гамбургской эры» ушел в хиатус. Сочинять песни – это другой путь к богатству, страховка на случай провала, так что, когда группа добилась популярности, у Джона и Пола стало меньше причин этим заниматься. Пауза была связана и с переменами, произошедшими в их дружбе, которая в юности была очень тесной, с долгими часами на террасе и на крыльце, когда они, встав лицом к лицу, открывали друг другу душу. Быть может, сочинительство служило им неловким напоминанием о том, как близки они были когда-то. Но теперь пора было возобновлять работу. The Beatles вернулись в Ливерпуль через три недели, успев отрепетировать две новые песни: Love Me Do (написана в 1958 году) и P.S. I Love You. Они и займут две стороны их первого сингла.
Из Англии The Beatles уезжали местными героями, а вернулись артистами EMI. Пятого июня, во вторник, они отправились в Лондон записывать сингл. Брайан встретился с ними в отеле «Королевский двор», где четырех битлов поселили в два двухместных номера: так они и будут устраиваться впоследствии. Во вторник Нил Аспиналл, друг The Beatles, их гастрольный менеджер и ассистент, отвез группу на север Лондона, в район Сент-Джонс-Вуд, в EMI Studios[28]. Швейцар EMI с военными медалями на груди открыл им ворота. Впоследствии он поделится впечатлениями: «На парковке остановился старый белый фургон. Ребята они были худенькие и жилистые, казалось почти, что недоедают». Когда Аспиналл их представил, швейцар подумал: «Название странновато». The Beatles проводили в студию № 2, просторную комнату без окон с высоким потолком. По одну сторону лестница вела наверх, в контрольную комнату, откуда звукорежиссеры и продюсеры наблюдали за музыкантами внизу. Маккартни вспоминал, что вторая студия наводила дрожь: «[Над нами возвышались] здоровенные белые ширмы, как на матчах по крикету, а наверху бесконечной лестницы была контрольная комната: как будто там небеса для небожителей, а мы, смертные, ходим под ними. Как же мы нервничали – жуть!» Джордж Мартин еще не приехал: первую часть сессии он предоставил помощнику и звукорежиссерам, которые с недоверием поглядывали на молодых патлатых ливерпульцев. Некоторое время потратили на неловкие манипуляции с оборудованием: оказалось, усилители The Beatles не годятся, пришлось искать замену. Потом группа отыграла несколько песен, а команда Мартина выбирала, каким быть на сингле.
Ни группа, и Эпстин еще не знали, что одну песню нужно было обязательно взять из авторских сочинений Леннона и Маккартни, чтобы угодить Ardmore and Beechwood. Прежде всех остальных, в том числе P.S. I Love You и Ask Me Why, команда EMI выбрала Love Me Do. Как выразился один сотрудник, «вдруг раздались эдакие неряшливые звуки, и у нас в голове сложился аккорд». Изначально Love Me Do – творчество Пола от 1958 года, вдохновленное Бадди Холли. Когда группа реанимировала песню для звукозаписи, Джон помог Полу довести до ума бридж (Someone to love…) и добавил блюзовый рифф на гармонике. Изначально песня была более попсовая и бойкая – Джон и Пол же придали ей музыкальное равновесие, исполненное всего, что они успели полюбить с 1958 года, в том числе шершавого черного R&B.
Звукорежиссеры пригласили Мартина подняться в контрольную, и он незаметно наблюдал за подопечными. Мартин был согласен с коллегами насчет Love Me Do. Ему нравилось, как бесцеремонно гармоника Леннона врезается в устойчивый мотив. Вот только он углядел одну загвоздку. Джон пел куплет, а Пол подпевал ему вторым голосом в стиле Эверли, особенно заметном на тягучем, молящем «пожалуйста». Припев Джон пел один (Love me do-o…), и это привлекало внимание. Вот только потом он заканчивал строчку раньше времени, чтобы сыграть рифф на гармонике. Мартин спустился из контрольной и представился молодым людям. Предложил припев спеть Маккартни. Джон и Пол согласились. У Маккартни душа в пятки ушла, однако он отлично справился.
Первая непосредственная встреча Мартина и The Beatles породила элемент, который часто будет появляться в их песнях и прочно войдет в музыкальный образ: отдельные строки в песне поет то Леннон, то Маккартни. И у Пола, и у Джона был чрезвычайно широкий для поп-певцов диапазон, но Джон комфортнее себя чувствовал внизу, а Пол – наверху: почти во всех случаях, когда они поют на два голоса, Маккартни поет выше. Припев «Love me do-o» – в относительно низком регистре: должно быть, именно поэтому Джон взял себе основную роль в песне Пола. Вот только ему нужно было одновременно играть на гармонике, и проблему они, похоже, игнорировали, пока на нее не указал Мартин. Возможно, они считали, что лид-певцу, рассказчику, «я»-персонажу нельзя уступать место кому-то еще. Но если Мартину плевать на такие тонкости, то и им переживать не стоит!
С этого момента переход роли рассказчика от Джона к Полу и наоборот часто происходил в тех местах, где тому или другому становилось неудобно петь вокальную линию. В Hard Day’s Night Джон поет куплет (I’ve been workin’ like a dog…), а Пол подхватывает на бридже (When I’m ho-o-ome…). То же самое происходит и в Any Time at All, и в I Don’t Want to Spoil the Party. Из технической необходимости трюк стал оригинальным эстетическим эффектом: два певца делят между собой одно «я», одно создание. В этом эффекте звучит дух товарищества. Кроме того, он демонстрирует, как два человека обмениваются субъектностями: ведь говорим же мы с собой иногда голосами родных и близких. Джон и Пол играют с этим эффектом в We Can Work It Out и с особенным успехом – в A Day in the Life.
Когда запись подошла к концу, The Beatles пригласили наверх, в контрольную комнату – средоточие власти. Там они сгрудились между приборами с Мартином и его командой. Проиграв записанные треки, Мартин прочитал им целую лекцию на предмет технических тонкостей студийной записи. Когда он наконец закончил и спросил, есть ли у группы какие-нибудь претензии, Харрисон ответил: «Есть: к вашему галстуку». Наступила полная тишина, а через секунду все расхохотались, включая Мартина. Хотя музыка и не потрясла его до глубины души, понравились ему сами молодые люди: «Харизма у них была что надо: в их присутствии мне казалось, что я счастлив, что жизнь хороша. Я подумал: „если уж они на меня так действуют, то на зрителей – и подавно“».
Когда The Beatles удалились, Мартин стал раздумывать над проблемой, которую ему вдруг очень захотелось решить. Барабанщик, на его взгляд, недотягивал, но остальные играли вполне пристойно, и по меньшей мере у двоих были сильные голоса. Мартину было завидно, что Норри Парамор, его более успешный конкурент на EMI, сделал так много хитов с Cliff Richard &The Shadows. «Я тогда еще думал, кого из них двоих поставить в название: John Lennon and The Beatles или Paul McCartney and The Beatles? – вспоминал он. – Уже точно не Джорджа». Выбрать он так и не смог и решил недостаток превратить в достоинство: The Beatles не вписываются в привычные рамки, так разве Мартин не создал в Parlophone прибежище тем, кто не вписывается? Вот только им бы еще одну песню… Мартин считал, что ни одна из тех, что они записали сегодня, хитом не станет, да и авторские произведения Леннона – Маккартни не внушали ему надежд. Он поручил ассистенту разыскать песню, пригодную для сингла. А Love Me Do пойдет на Б-сторону. Джон и Пол заметили, как прохладно Джордж Мартин встретил авторские песни. Они непременно хотели, чтобы на первой пластинке было их собственное творчество, и взялись за работу. После возвращения из Лондона прошло двое суток, и Джон явил миру готовую песню. Please Please Me он написал когда-то в гостевой комнате тетушки Мими, а до ума довел в «салоне» Маккартни «с шутками и хулиганствами». Это была баллада во вкусе Роя Орбисона, американского исполнителя, в чьем дрожащем теноре уязвимость сочеталась с вызовом. Такие его песни, как Crying, неумолимо вели к одной-единственной ноте-кульминации, которая проникала слушателю в самое сердце. Живя у тети Мими, Леннон написал мелодию, которая добирается именно до такого пика на фразе, стоящей в названии, Please Please Me. В песне оказывается, что речь про взаимность: «угоди мне, как я угождаю тебе». В песнях о любви, которые Леннон напишет в последующие годы, угадывается обида: порой между строк, как здесь, а порой и открыто, гневно. Вдохновением для Please Please Me также послужил хит, вышедший до рождения Джона, Please Бинга Кросби, одна из многочисленных песенок, которым на банджо и укулеле учила его Джулия.
Тем летом The Beatles жили в подвешенном состоянии: ждали, что скажут в EMI. Они по-прежнему выступали чрезвычайно много – играли для зрителя, заинтересовавшегося группой, у которой вот-вот выйдет пластинка. Мартин недвусмысленно дал понять Эпстину, что, на его взгляд, Бест недотягивает, и вместо него на записи он будет ставить студийного музыканта. Ринго Старр, барабанщик из Rory Storm & The Hurricanes, немного играл с The Beatles, когда Бест не был доступен. В те редкие случаи он укрепил Джона, Пола и Джорджа во мнении, которого они и так держались: Ринго – барабанщик намного более талантливый, с лучшей техникой и оригинальным стилем. The Beatles не просто нравилось играть с ним – он им нравился как человек. Старр был немногословен, как Харрисон, но с чувством юмора, очень самобытным. Он твердо держался своих предпочтений, но на конфликты не шел и с радостью поддерживал мнение товарищей. Остальные трое были гимназистами; особенно Леннон и Маккартни гордились, что разбираются в культуре. Старр же вырос в бедности большей, чем кто-либо еще из них четверых. Детство его в основном прошло на больничной койке, где он мучился от проблем с желудком, порой – на волосок от смерти. Учеба его шла кое-как, но на отсутствие интеллекта он отнюдь не жаловался.
Эпстин не хотел, чтобы Бест покидал группу, и без энтузиазма встретил предложение взять Старра: «Мне он показался слишком громким», – говорил он, имея в виду «неотесанным», «из рабочего класса». Но остальные настаивали. Самого Ринго убеждать не пришлось. Он быстро стал в группе своеобразным якорем: ради общего блага он охотнее прочих поступался личными интересами и уравновешивал упрямых и несговорчивых товарищей. Ему, впрочем, было нелегко проникнуть в тесный дружеский коллектив, где люди знали друг друга еще со школы и столько пережили вместе в течение последних четырех лет. Позже он признается, что в нем далеко не сразу признали равного.
Задача распрощаться с Питом должна была бы выпасть Джону, де-факто лидеру The Beatles. Но у Леннона не хватало духа, да и остальные не хотели. Джордж вспоминал: «Эмоциональная сторона вопроса оказалась невыносимой, так что мы пошли к Эпстину: ты у нас менеджер, ты и скажи». В августе Эпстин пригласил Беста встретиться с ним и сообщил о всеобщем решении. Бест был потрясен и обижен, однако дело было сделано.
В начале августа Синтия, девушка Джона, узнала, что беременна. Она вспоминала, что, когда сообщила ему, «из его лица пропала всякая краска, а в глазах поселились ужас и паника. Целую вечность он не мог вымолвить ни слова. Наконец сказал: „Делать нечего, Син. Придется жениться“». Леннону казалось, что мечта ускользает от него, только-только показавшись на горизонте. Поп-звезд с женой и детьми было… нисколько – такого вообще не бывало. Учитывая подобный контекст, предложение Джона, отнюдь не романтичное, говорило о большой твердости с его стороны. Джон и Синтия поженились 23 августа без всякого торжества, даже тетя Мими не явилась на свадьбу – она не одобряла этот брак. Молодые поселились в центральной квартире Эпстина на Фолкнер-стрит: тот пустил их пожить, пока не заработают на собственное жилье.
В августе Эпстину прислали дабплейт[29] с демоверсией песни под названием How Do You Do It. Песню принес в Parlophone ее автор, Митч Мюррей. Джордж Мартин считал, что она подойдет для А-стороны пластинки The Beatles, и посоветовался с музыкальным издателем Диком Джеймсом, который сам в прошлом был певцом и записывался в Parlophone. Теперь, когда ему перевалило за тридцать, обзаведясь очками и лысиной, Джеймс покинул сцену и стал музыкальным издателем с весьма редким качеством – страстью к музыке. Когда Мартин рассказал Джеймсу о группе из Ливерпуля, тот вот ответил: «Из Ливерпуля? Да ты шутишь!» Их странное название Мартину пришлось диктовать по буквам. А когда Джеймс сказал Мюррею, что песню будет записывать группа, тот растерялся: «Как это – группа? Пришлось Дику объяснять мне, что эти ребята и играют, и поют».
Считалось, что поп-исполнителями, у которых за душой нет ни пластинки, можно помыкать – вот только The Beatles и здесь выбивались из общей массы. Послушав дабплейт, они пришли в ужас. «Мы плевались», – сказал Пол. Между тем How Do You Do It – неплохая песня: такую в ранние годы могли бы написать и Леннон с Маккартни. Вот только поэтому они ее и невзлюбили. Их вкусы уже переменились под влиянием R&B, и How Do You Do It на их слух была уж слишком миленькая, уж слишком белая. Пол говорил: «Мы чувствовали уже, что у нас вырабатывается стиль, стиль The Beatles: по нему нас знали и в Гамбурге, и в Ливерпуле. Мы не хотели рисковать всем ради какой-то посредственности». Сегодня таким отношением никого не удивишь – мы привыкли, что поп-исполнители принимают решения, опираясь на музыкальное чутье. А Леннон и Маккарти умудрились обрести артистическую целостность в то время, когда это было редкостью.
Тем не менее неразумно было отказываться наотрез, и на второй записи, состоявшейся 4 сентября, Джон и Пол согласились по крайней мере попробовать переиначить песню под себя. Они написали новое вступление и заменили некоторые аккорды, чтобы звучало серьезнее: они не столько подчистили песню, сколько огрубили ее. Явившись в EMI на следующую сессию, они исполнили ее перед Мартином вместе с пятью собственными композициями, в том числе балладой Джона Please Please Me. То, что единственной неоригинальной песней была How Do You Do It, демонстрирует, с какой твердостью они убеждали студию записывать собственный материал. И все-таки Мартину их песни не понравились – только переделкой песни Мюррея они ему и угодили.
Тогда The Beatles обратились к Мартину с недовольством: за группу говорил Леннон. Это был смелый ход, даже если предположить, что Леннон говорил не так прямо, как утверждал впоследствии: «Да мы скорее откажемся от контракта, чем станем петь это говно!» На встрече Мартин им не уступил, однако через неделю решил все-таки, что Love Me Do все же стоит быть на А-стороне. The Beatles в том увидели, что Мартин смирился; на самом деле он это сделал не по своей воле. Ardmore and Beechwood желали, чтобы на А-стороне была песня, права на которую принадлежат им. А Мюррей с его издателем сочли, что How Do You Do It для Б-стороны слишком хороша. Так и получилось, что на сингле остались одни авторские произведения Леннона – Маккартни. The Beatles вернулись на Эбби-роуд для третьей сессии. Перезаписали Love Me Do и сделали запись P.S. I Love You. (К огорчению Ринго, барабанную партию в ней сыграл Энди Уайт, студийный музыкант: Мартин, только недавно познакомившийся со Старром, еще не доверял ему.) Наконец-то у них будет сингл, и дата выпуска назначена: пятница, пятое октября.
Джон и Пол тогда приняли решение, определившее будущее The Beatles. С точки зрения бизнеса вплоть до этого момента группа представляла собой единую сущность, и доход от выступлений делился поровну между ними четырьмя. Однако теперь у них выходил сингл, включающий в себя песни Леннона и Маккартни, а у тех был издательский договор с Ardmore and Beechwood на Love Me Do и P.S. I Love You. Брайан принес документ на квартиру на Фолкнер-стрит показать Джону и Полу. К обычным пунктам он добавил собственный: когда дело касается «нотных изданий, записей, рекламы и т. д.», авторство будет проставлено как «ЛЕННОН/МАККАРТНИ». Отныне группа будет получать доход двумя потоками, и один из них принадлежит Леннону и Маккартни. Джон и Пол договорились, что доход от сочинительства разделят пополам, вне зависимости от того, кто первым придумал ту или иную песню. Договор, который они заключили юношами, в первый расцвет сотворчества, теперь был официальным документом, скрепляющим их в порядке закона. Говорили на Фолкнер-стрит не только о грядущем сингле. Брайан, Джон и Пол прямо на месте условились, что Брайан будет менеджером и агентом как Леннона и Маккартни, так и The Beatles в целом, с двумя разными договорами. Джон и Пол превратились в группу внутри группы. В смысле отношений они всегда были таковой, теперь же они таковой стали в смысле экономическом. Решение это требовало проявить известную бессердечность. Джордж часто вставлял собственные музыкальные идеи в общие песни: то, что его не стоит включать в партнерство, было не бесспорно. «У нас была возможность включить Джорджа в команду сочинителей, – признавался потом Маккартни. – Помню, как-то утром идем мы с Джоном мимо Вултонской церкви и обсуждаем: вот если не мы не хотим обидеть Джорджа, стоит нам втроем писать или все-таки не усложнять? Решили: пусть будут только он и я».
Прогулка в тех местах, где они впервые встретились, была судьбоносной. Отныне у Джона и Пола возникла понятная, выгодная экономическая причина вместе писать песни. Они навсегда перешли в состояние творчества. Профессиональный брак укрепил их личные узы, и теперь они понимали себя и друг друга как два сопряженных меж собой разума, от коих зависит успех The Beatles. Точно неизвестно, сообщили ли Джорджу и Ринго о втором контракте. Так или иначе, Джордж прекрасно видел его в деле. О том периоде он говорил: «Джон и Пол тогда стали задирать нос: мы, мол, тут вся движуха, а вы двое, смотрите у нас».
Несмотря на сомнения Мартина, Love Me Do имела какой-никакой успех, несколько месяцев продержавшись в топ-50. А The Beatles тем временем все так же жили по безумному графику. В ноябре они снова поехали в Гамбург: у них было два двухнедельных контракта со «Стар-клаб» (им предстояло делить сцену с самим Литлом Ричардом). В перерыве они вернулись в Лондон записывать второй сингл. На сей раз между ними и Мартином не возникло разногласий насчет его содержания.
Когда-то, на второй сессии в EMI, Джон и Пол сыграли ему Please Please Me в изначальной, орбисоновской форме. Мартин счел ее отвратной, но предложил ускорить темп. После сессии Леннон и Маккартни разработали более энергичную аранжировку. Послушав новое демо, Мартин порадовался, и вместе с группой на студии довел ее до ума. К риффу, который лид-гитарист играл во вступлении, добавилась гармоника Джона, чтобы как-то связать эту песню с Love Me Do. В отличие от предыдущих сессий, напряженных и занудных, эта, по воспоминаниям Мартина, была «сущим восторгом». Под конец он даже позволил себе немного пафоса. Встав у интеркома в контрольной комнате, он изрек пророчество, которое для The Beatles было все равно что глас божий: «Господа, вы только что записали свой первый хит № 1».
Если бы после Love Me Do Пол и Джон написали новые песни сравнимого качества, The Beatles, скорее всего, выпустили бы еще хит-другой, а потом скатились бы обратно до статуса местных знаменитостей. Вместо этого они сделали скачок вперед, превзойдя не только собственные стандарты, но и стандарты окружающих. Please Please Me – песня игривая, нетерпеливая, исполненная жажды и укора. На первой строчке Леннон поет нисходящую мелодию, а Пол держится на высокой ноте: этот прием они подсмотрели у Everly Brothers в песне Cathy’s Clown. Пение на два голоса часто встречалось в поп-кантри или у вокальных групп, но в таком виде оно было слушателю в новинку. Да и слова потрясали воображение. Первая строка («Вчера вечером я говорю своей девушке») – это рамочный текст: рассказчик приоткрывает нам дверь в свою жизнь. А потом обвиняет девушку с почти шокирующей прямотой в том, что та даже пытаться не хочет. Выходит грубо, зато честно и аутентично, а агрессию сглаживает восторженный ритм. Захватив внимание слушателя, песня уже не отпускает. Уже в конце первой строки становится интересно, а дальше следует лихой танцевальный оборот в три шага. Переходя от куплета к предприпеву, мелодия скачет с одного неожиданного аккорда на другой, кружа слушателя в танце, а Леннон рычит свое «давай!», сексуальную неудовлетворенность смешивая с лукавым юмором. Раздаются хулиганские барабаны Ринго, а Пол и Джордж перекликаются с Джоном в респонсе.
Напряжение, накопленное до этого момента, разрешается во втором слове фразы, которая стоит в заглавии: Please please me, whoa yeah, которое Джон поет фальцетом в стиле ду-вопа. Средняя восьмитактовая секция звучит как у герл-группы: там на последних трех словах первой строчки вступают Пол и Джордж (in my heart). Там – прыжок на новый высокий фальцет (with you), и появляется лишний такт: это средняя девятитактовая секция! Все здесь не так – и все правильно.
Снизу песню заряжает энергией бас Маккартни. В середине его линия идет по нисходящей, в то время как вокальная линия поднимается: ранний пример того, как ловко он создает контрапункты. Please Please Me дает самое ясное представление, как Маккартни водворяет себя в песне партнера. Аранжировкой, голосом и бас-гитарой он умудрился из слезливой баллады оскорбленного сделать бомбу, разрывающуюся незамутненным восторгом. Заканчивается песня напоминанием, что и Джон в этом поучаствовал: like I please you, oh yeah; и вдруг – последний фальцет на you, нас в последний раз кружат и бросают одних, в неизвестности, с историей без конца, не продлившейся и две минуты.
Ученые называют такой феномен «сдвиг фаз»: это внезапная трансформация, которая готовилась уже некоторое время, кипящая вода обращается в пар. Одна такая трансформация произошла с The Beatles в Гамбурге; Please Please Me ознаменовала другую. До того как записать ее, The Beatles были зажигательным ансамблем живой музыки, который с успехом играл чужие песни на сцене, но не умел поймать тот же кураж в студии. После же и сочинительство, и выступления, и записи – все это превратилось в шестерни новой, хорошо смазанной машины. Предвестник этой перемены – Love Me Do, вот только сколько он ни бурлит, все никак не дойдет до кипения. Please Please Me же – это одна кульминация за другой: и трубногласная гармоника, и начальное двухголосье, и респонс, и сладостное облегчение на припеве, и финальные oh yeah. Здесь сошлись Бинг Кросби, The Everlys, Литл Ричард, герл-группы и Motown, однако вместо сборной солянки получилось свое, авторское, вместо лоскутного одеяла – самобытное полотно.
По рекомендации Мартина, лицензию на сингл Please Please Me и Ask Me Why на его Б-стороне продали Дику Джеймсу, а не Ardmore and Beechwood. Джеймс быстро подтвердил свою рыночную ценность: прямо при Эпстине сделал звонок и устроил The Beatles на их первое национальное ТВ-шоу – «Благодари счастливую звезду».
В начале 1963 года на Британию обрушился страшный мороз. The Beatles зимуют на колесах: дрожат от холода в фургончике и спят вповалку, чтобы согреться.
К концу декабря они вернулись в «Пещеру», где и получили телеграмму с прекрасными новостями: пророчество Мартина сбылось. Please Please Me вышла на первое место. Когда Боб Вуллер объявил об этом со сцены, ответом ему была гробовая тишина. «Все были потрясены, – говорил завсегдатай клуба. – Все в зале почувствовали, что наступает конец». Конец действительно наступал, хотя The Beatles отыграли в «Пещере» еще несколько месяцев. Однако то, что началось пятью с лишним годами ранее в соединении двух творческих начал, преобразовалось в нечто слишком большое, слишком могучее, чтобы и дальше прозябать в неизвестности. Они решили, что будут выступать только вдвоем. Авторские произведения Леннона – Маккартни перестали быть мелкой редкостью в творчестве The Beatles и вышли на передний план.