По прошествии времени пармцы, которые жили в Борго Сан-Доннино и были сторонниками Империи, попросили пармцев, своих сограждан, которые жили в городе и были сторонниками Церкви, чтобы те, ради любви к Богу и блаженной преславной Деве Марии, удостоили их принять в город, потому что они хотели заключить с ними мир. Ведь император уже умер. И те заключили с ними мир и впустили их в город[1806], как я видел своими глазами. А эти, видя свои разрушенные дома (ведь так прежде и они поступали с теми, кто был на стороне Церкви, когда их изгоняли), захотели свести счеты и стали оскорблять сторонников Церкви. И видя, что Уберто Паллавичини правит в Кремоне и во многих других городах, они замыслили передать ему власть в Парме, к чему он стремился всеми силами, и хотели вообще изгнать сторонников Церкви и нанести им такой удар, чтобы они никогда больше не могли вернуться в Парму. Зная об этом, пармцы трепетали, «как тростник, колеблемый в воде» (3 Цар. 14, 15), и многие начали припрятывать, что у них было самого ценного. Я тоже спрятал свои книги, поскольку я в то время жил в Парме. Многие пармцы, которые были сторонниками Церкви, даже собирались добровольно покинуть Парму, чтобы, когда придет Паллавичини, он не смог обмануть их и захватить их имущество. Но «Господь возбудил несогласие» (2 Пар. 20, 22) и злобу одних против других, по слову Писания, Сир. 27, 32: «Уловлены /f. 364c/ будут сетью радующиеся о падении благочестивых, и скорбь измождит их прежде смерти их». Также Притч. 29, 8: «Люди развратные возмущают город, а мудрые утишают мятеж». А также: «При умножении нечестивых умножается беззаконие; но праведники увидят падение их» (Притч. 29, 16).