В 1248 году был в городе Генуе некий епископ с Корсики, который был «черным» монахом[1522] из ордена святого Бенедикта, и отец его был из Пьяченцы, а мать – из Пармы, из семьи ди Скарпи. Король Энцо или его отец Фридрих, бывший император, из вражды к Церкви велели изгнать его с Корсики, которая находится вблизи Сардинии; он проживал в Генуе и занимался перепиской текстов, чтобы заработать себе на пропитание; и ежедневно он ходил к мессе братьев-миноритов, а затем слушал брата Стефана Англичанина, преподававшего в школах. Кстати, император Фридрих дал Энцо, или Генриху, своему незаконнорожденному сыну, в жены какую-то /f. 341d/ женщину с Сардинии, которая звалась Домичелла.

Итак, вышеупомянутый епископ сделал меня священником в церкви Святого Гонората[1523], которая находится в обители братьев-миноритов в Генуе, но в то время не была монастырской, более того, ее захватил некий священник, не имевший отношения к обители, и он не имел паствы; и когда братья возвращались от утрени, чтобы отдохнуть в кельях, этот доброхот не давал им отдыхать своими колоколами, и так он поступал каждую ночь. Тогда измученные братья из генуэзского монастыря обратились с просьбой к папе Александру IV, чтобы он отдал эту церковь им. А папа Александр канонизировал святую Клару[1524], и в час, когда папа служил первую мессу по святой Кларе, священник, сотворив молитву, подошел к нему и сказал: «Ради любви к святой Кларе прошу вас, отче, не отбирать у меня церковь Святого Гонората». Папа же, завершив службу, сказал на своем родном наречии: «Ради любви к святой Кларе хочу, чтобы церковью владели братья-минориты». И восклицал это много раз, так что казался впавшим в безумие, многократно повторяя эти слова. Священник же, услышав такое, застонал и отвернулся от него, поступив, как учит сын Сирахов, 8, 1: «Не ссорься с человеком сильным, чтобы когда-нибудь не впасть в его руки».

Об архиепископе Генуэзском, который хвалил брата Стефана Англичанина и епископа Корсики. Этот архиепископ был жадным человеком; он не был истинным католиком и впоследствии был убит

Также в то время, когда я жил в Генуе[1525], был там некий архиепископ[1526], тщедушный и очень старый, и жадный, и о нем даже шла дурная молва, что он, по-видимому, не был истинным католиком в полном смысле слова[1527]. Как-то он собрал в своем дворце монахов и клириков, как бы желая устроить некий синод: на самом деле он желал послушать брата Стефана Англичанина из ордена миноритов, потому что слышал, что тот был выдающимся проповедником и известным клириком. Я тоже там был и то, о чем /f. 342a/ рассказываю, лично слышал. Сначала он сам произнес проповедь. После этого он никому не позволил говорить, кроме брата Стефана, чью проповедь он всячески хвалил. Он хвалил брата Стефана за знание и за святую, честную и достойную жизнь, сказав, что, подлинный клирик, он много сделал для славы Генуи, прибыв из Англии в Италию, и что если бы сам он был молодым, охотно бы учился у него в школе, когда бы мог. После этого он похвалил епископа Корсики, сказав, что это человек, преданный вере, святой и честный, и как хорошо он умеет читать, писать, разъяснять, петь, и как преисполнен он всяческих достоинств; беда лишь в том, что он чересчур беден, потому что император изгнал его из его епископства. И он попросил, чтобы все приняли его и благодетельствовали ему. И были такие, которые говорили, что архиепископ тем самым порицает самого себя, так как это он должен был благодетельствовать нуждающемуся епископу и держать его при себе в своей курии. И он имел бы за это заслуженный почет. Но сказал Сенека: «Старческая жадность подобна чудовищу. Что может быть глупее, чем копить деньги на дорогу, когда путь близится к концу?»[1528] Подобным же образом сказал Марциал Цек:

Следовательно, богатый архиепископ должен был держать при себе бедного епископа и сказать вместе с Иаковом, Быт. 32, 26: «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня». Но его жадность и духовное убожество не позволили. Я слышал, что после моего отбытия из Генуи он был убит[1530]. Верно говорит мудрец, Притч. 28, 27: «Дающий нищему не обеднеет». И то же, Притч. 11, 4: «Не поможет богатство в день гнева /f. 342b/, правда же спасет от смерти».