В то время жил некий брат-минорит, у которого был племянник, еще не достигший развилки пифагорейской буквы[1290]. Он отдал его в учение, чтобы затем, после необходимой подготовки, тот вступил в орден братьев-миноритов. Племянник писал этому брату проповеди, из которых четыре или пять выучил на память. И поскольку его не приняли сразу, как он хотел, в сообщество, он добился, чтобы его ввели в среду тех, «которые говорят о себе, что они» апостолы, «а они не таковы». Они даже поручали ему произносить в кафедральных соборах выученные им проповеди. И многие из этих, из тех самых, призывали к тишине, а отрок говорил перед собравшимся народом.

И когда брат Бонавентура из Изео в один из дней проповедовал в Ферраре, в обители братьев-миноритов, он увидел, как некоторые из его слушателей вдруг поднялись и поспешно удалились, и он очень удивился (ибо он был известным и блестящим проповедником и привык, что его охотно слушают, так что никто не уходил с его проповеди прежде, чем она заканчивалась). Когда же он спросил, почему они так поспешно удалились, оставшиеся ему ответили: «Потому что некий отрок /f. 321b/ из “апостолов” в кафедральном соборе святого Георгия готовится к проповеди, и там собирается народ, и поэтому, кто хочет, должен торопиться, чтобы успеть занять место». Брат Бонавентура им сказал: «Я вижу, что вы смятены духом и думаете о другом[1291], и поэтому я тотчас вас отпущу, ибо иначе я буду трудиться впустую, если продолжу свою проповедь – как говорится в Писании, Сир. 32, 6: “Когда тебя не слушают, не размножай разговора и безвременно не мудрствуй”[1292]. И еще говорится в Писании, Иов. 12, 12: “В старцах – мудрость, и в долголетних – разум”. Но детям и балаганным шутам свойственно учить тому, чего они сами не знают, мало того, скажу более резко, даже не знать о своем незнании[1293].