Андрей прекрасно понимал всю абсурдность своего поступка. Командующий ордером не должен лично вести десант на штурм вражеской цитадели. Но какое-то иррациональное, тянущее чувство глубоко внутри толкало его на это безумие. Пока там, позади, Объединённый флот истекает кровью, отвлекая на себя рой арианцев, их группа должна вскрыть Сферу и найти Ядро. Или хотя бы терминал прямого доступа к нему.

Кабина скоростного лифта дрогнула и замерла. Андрей нахмурился, бросив взгляд на голографический дисплей. Вместо палубы высадки там светилась иконка медицинского отсека. Он точно нажал другую кнопку. Но когда бронированные створки с тихим шелестом разошлись в стороны, и на пороге появилась Дрея, стало предельно ясно, кто именно перехватил управление.

— Ватсон, твоя работа? — глухо спросил капитан, обращаясь в пустоту кабины, но не сводя глаз с девушки.

Дрея шагнула внутрь, и створки за её спиной тут же сомкнулись, отрезая их от остального корабля.

— Виноват, капитан. Но в данной ситуации я посчитал правильным удовлетворить запрос главного врача, — отозвался ИИ в наушнике. В его ровном голосе Андрею почудились неуставные, почти человеческие нотки.

— Ты что творишь? — Дрея шагнула вплотную. Её сжатый кулачок с глухим стуком ударил в массивную композитную бронеплиту на груди капитана. Удар был несильным, но за ним скрывалась буря сдерживаемых эмоций.

— Иду, — коротко ответил Андрей, виновато поведя закованными в металлопластик плечами.

— На сферу⁈ Ты совсем рехнулся? Этого не было ни в одном из наших планов! — её пронзительно-синие глаза, казалось, прожигали дыру прямо сквозь визор его шлема.

— Солнце, пойми… я должен там быть.

Фраза прозвучала слабо, и Андрей сам это осознавал. В его голове неотступно пульсировала эта мысль: «Я должен». Но стоило попытаться копнуть глубже, найти логическое обоснование, как он упирался в пустоту. Он не знал зачем. Предназначение? То самое, о котором совсем недавно говорил Робо? Возможно. Может, этот путь сквозь тьму и правда уже кем-то проложен, и теперь ему остаётся лишь следовать по нему шаг за шагом. Даже если этот шаг шёл вразрез с любой тактической логикой и здравым смыслом.

— Зачем тебе там быть? — голос Дреи вдруг потерял гневные нотки и стал пугающе спокойным. — Ричи, Арни, Гарр… Это лучшие бойцы, они справятся с высадкой без тебя. Зачем, Андрей?

Андрей движением руки отстегнул магнитные замки воротника. С тихим шипением снял тяжёлый шлем, обнажив уставшее, покрытое лёгкой испариной лицо, и закрепил его на магнитном фиксаторе пояса. Теперь между ними не было бронированного стекла визора. Только он и она.

— Я не знаю, Дрея. Честно, — его голос звучал глухо, лишённый привычных командных ноток. — Я просто нутром чую, что должен там быть.

— Я… я просто боюсь, Андрей. Боюсь, что ты не вернёшься, — голос девушки предательски дрогнул. — Это не просто очередная перестрелка в космосе. Это не бой с фанатиками Адмирала в Убежище. Ты спускаешься прямо в сердце тьмы. В логово машин. И ты идёшь туда сам. Это абсолютно, катастрофически нелогично!

Она посмотрела ему прямо в глаза, ища хоть каплю здравого смысла. Дрея была воином. Полевым главным врачом, привыкшим вытаскивать людей с того света под огнём. Но даже будучи невероятно сильной женщиной, сейчас она балансировала на грани. Да что там говорить, Андрей и сам физически ощущал, как в груди разворачивается тяжёлая буря из чувств и страхов, которым перед высадкой совершенно не было места.

В огромных, ярко-синих глазах медика блестели непрошеные слёзы, но она упрямо не позволяла им пролиться, цепляясь за остатки своей железной выдержки.

Андрей сделал шаг вперёд и тяжело, лязгнув композитными пластинами скафандра, притянул её к себе.

— Я вернусь. Обещаю, я вернусь. Я не собираюсь там умирать. Только не сегодня, — тихо, но очень твёрдо произнёс капитан.

Это слово было сказано. Андрей практически никогда не давал обещаний. За свою тяжёлую жизнь он слишком хорошо усвоил горькую истину: слова в космосе ничего не весят, а невыполненные обещания приносят лишь боль. Ещё в детстве отец вбил в голову маленького Андрея простое правило:

«Не обещай — делай. А если уж дал слово, разбейся в лепёшку, но выполни».

Поэтому для него слово «обещаю» никогда не было пустой попыткой просто успокоить человека. Это был контракт, высеченный в камне. Нерушимая клятва, которую он теперь был обязан сдержать любой ценой.

— Хорошо, — почти шёпотом, но с принятием отозвалась девушка.

Она не стала больше спорить, понимая, что его решение окончательно. Лифт дрогнул и остановился во второй раз. Андрей бросил взгляд на дисплей, где теперь мягко светилась эмблема десантной палубы. Бронированные створки с шипением разъехались в стороны, и оглушительная тишина кабины мгновенно сменилась рёвом потревоженного муравейника.

В нос ударил резкий, знакомый запах озона, машинного масла и раскалённого металла. На посадочной палубе кипела лихорадочная работа. Помимо самих бойцов, заканчивающих последние проверки снаряжения, пространство кишело суетящимися техниками и погрузочными дронами, таскающими ящики с боекомплектом. Руководил всем этим организованным техническим безобразием Рем. Его зычный голос, щедро приправленный язвительными комментариями в адрес нерасторопных механиков, разносился над гулом муравейника.

Капитан крепко прижал к себе Дрею на прощание, бережно поцеловал её в лоб и, отстранившись, шагнул за пределы лифта. Девушка проводила его тяжёлую, закованную в броню фигуру долгим взглядом. Она не сказала больше ни слова, просто нажала на сенсор, позволяя дверям закрыться и унести её прочь от этого эпицентра надвигающейся смерти.

Штурмовая группа «Перуна» была полностью укомплектована. Изначально план высадки на Сферу предполагал массированный удар с участием тяжёлых кораблей-носителей и сотен бойцов основного десантного флота. Но суровые реалии мясорубки внесли свои безжалостные коррективы. Теперь вся их ударная мощь сводилась к трём десяткам человек на флагмане и примерно такому же количеству на втором уцелевшем эсминце. Около шестидесяти стволов против неизвестности.

К вылету из ангара «Перуна» готовились три десантных бота в тяжелой броне. По десять штурмовиков на каждую машину, не считая пилотов, чья единственная, но дьявольски сложная задача сводилась к тому, чтобы прорваться сквозь ПВО, выплюнуть десант на обшивку сферы и немедленно уйти из зоны поражения.

Сводный отряд состоял в основном из людей и ракси. И если люди брали тактикой и универсальностью, то для Старших Братьев ближний бой был в крови. Прирождённые хищники, обладающие невероятной реакцией и физической силой, ракси идеально подходили для тех условий, с которыми десанту предстояло столкнуться в узких, замкнутых коридорах вражеских станций.

Андрей на мгновение замер, наблюдая за лихорадочной суматохой посадочной палубы, а затем привычным, отработанным до автоматизма движением опустил шлем на голову.

Магнитные замки воротника сошлись с сухим, герметичным щелчком. На визоре тут же вспыхнул тактический интерфейс: побежали зелёные строки телеметрии, сетка прицела и данные с внешних сенсоров скафандра. Оглушительный гвалт голосов, пронзительный визг сервоприводов и резкие запахи озона с машинным маслом мгновенно исчезли, безжалостно отсечённые звукоизоляцией и фильтрами системы жизнеобеспечения. Внутри шлема повисла плотная, сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь его собственным мерным дыханием.

— Ватсон, ты готов? — спокойно спросил капитан по защищённому внутреннему каналу.

— Абсолютно, капитан. Основной массив моих вычислительных мощностей уже перенаправлен на координацию высадки. Кроме того, я синхронизировался и задействовал резервные кластеры второго уцелевшего эсминца — «Вспышки», — тут же отозвался в наушниках ровный голос ИИ.

— Как ты оцениваешь наши шансы пережить эту авантюру? — вдруг спросил Андрей, продолжая неподвижно стоять у лифта и глядя на копошащихся у бронированных ботов людей и ракси.

— Раньше подобная статистика вас не слишком заботила, капитан, — в тоне Ватсона явственно проскользнуло нечто очень похожее на человеческое недоумение.

— Да и сейчас не особо волнует. Но тем не менее. Хочу знать исходные данные.

Ватсон ответил не сразу. ИИ потребовалась секунда — целая вечность для квантового разума, — словно он действительно подбирал нужные слова, чтобы смягчить сухие цифры.

— Меньше пяти процентов, капитан. В этом уравнении слишком много неизвестных переменных и слишком много «если».

— Меньше пяти… Надеюсь, ты так неуклюже пытаешься меня утешить?

— Никогда бы не подумал, что столь ничтожная вероятность способна вас приободрить, капитан.

Андрей криво усмехнулся под скрывающим лицо визором. Этот мрачный, висельнический юмор ИИ парадоксальным образом действительно успокаивал, напоминая о том, что они уже не раз выбирались из ситуаций, где шансов не было вообще.

— Знаешь, когда мы выберемся из этой передряги, надо будет собрать всех в баре на Колыбели и как следует посидеть, — проговорил Андрей, тяжёлым, размеренным шагом направляясь в сторону трёх бронированных ботов.

— Это отличная идея, капитан. Полагаю, после такого экипаж будет крайне рад возможности сбросить напряжение, — привычно ровно отозвался ИИ.

— И тебя я бы там тоже хотел видеть.

Ватсон замолчал.

Эти его непредсказуемые, чисто человеческие паузы в общении, совершенно несвойственные вычислительным машинам, все больше наводили Андрея на мысль, что там, в глубине квантового ядра, уже давно зародилась настоящая, живая душа. Капитан совершенно искренне, без малейшего лукавства считал Ватсона своим другом — наравне с Ремом, Дреей и остальными. И он действительно хотел, чтобы голограмма того статного молодого офицера с холодным, цепким взглядом, чей облик ИИ перенял у прошлого капитана «Перуна», сидела с ними за одним столом, разделяя радость выживания.

— Хорошо, капитан. Я приду, — наконец тихо, почти торжественно ответил Ватсон.

Андрей мысленно хмыкнул, принимая это обещание ИИ, и решительным шагом направился к центральному десантному боту, возле которого уже собралась его штурмовая группа.

Командовал ей Ричи. В составе был и старый знакомый — Гарр. При виде капитана этот огромный, покрытый шрамами кот-гуманоид невозмутимо приложил когтистые пальцы к виску, отдавая воинское приветствие. Выглядело это довольно комично, учитывая его чудовищные габариты и хищную физиономию, но уважение Гарра было абсолютно искренним. Ракси сидел на штабеле бронированных ящиков, положив массивный, сделанный на заказ шлем ЕБК рядом с собой. В его могучих лапах покоился «Вулкан» — тяжёлый штурмовой комплекс. Гарр с привычной лёгкостью опытного бойца проверял систему подачи тяжёлых вольфрамовых снарядов, готовя своё любимое орудие к предстоящей бойне.

Помимо ракси, в штурмовой десятке находились ещё двое представителей его расы. Правда, они были далеко не столь массивны — Гарр даже среди своих сородичей, бывших альфа-хищников, выделялся по-настоящему пугающими размерами.

Ричи, до этого на повышенных тонах что-то объяснявший бледному технику, обернулся. Заметив приближающегося капитана, ветеран махнул механику рукой, отсылая его прочь, и шагнул навстречу Фокину.

— Капитан… ты уверен, что тебе надо лететь с нами? — хмуро спросил десантник. С лёгким щелчком и коротким шипением он откинул лицевой щиток бронешлема, чтобы смотреть командиру прямо в глаза.

— Ты уже второй, кто меня об этом спрашивает за последние десять минут, Рич, — тяжело вздохнув, отозвался Андрей повторив действие Ричи со шлемом. — Может, по всем тактическим раскладам и не надо. Но я должен там быть. Не спрашивай почему, я сам до конца не знаю. Просто должен.

— Хорошо, кэп. Как скажешь, — Ричи коротко кивнул, принимая решение командира. Затем он резко развернулся к отряду, и его голос грохнул по громкой связи: — Так, парни и дамы, до старта тридцать секунд! Шевелим поршнями, загружаемся! Кэп, тебе стандартную штурмовую?

Не дожидаясь ответа, Ричи выхватил из вскрытого оружейного кофра массивную, угловатую винтовку и перекинул её Андрею.

— Да, — коротко ответил капитан. Поймав оружие, он привычным, отработанным движением завёл его за спину. Магнитные фиксаторы скафандра послушно лязгнули, намертво перехватив ствол.

Следом Андрей подхватил с ложемента несколько тяжёлых снаряжённых магазинов. Боекомплект был комбинированным: часть с облегчёнными вольфрамовыми болванками для пробития тяжёлой брони, часть — с игольчатыми боеприпасами, которые идеально подходили для зачистки тесных отсеков шквальным огнём. Двухканальная система подачи винтовки позволяла переключаться между ними буквально силой мысли через интерфейс шлема. Магазины с глухим стуком один за другим легли в тактические слоты на поясе и груди скафандра.

— Сильно не навьючивайся, кэп, — бросил Ричи. Несмотря на внушительный вес своего ЕБК, десантник с кошачьей грацией запрыгнул на ребристую аппарель штурмового бота, развернулся и протянул капитану закованную в металл руку. — За нами по пятам пойдут автономные дроны снабжения. Рем об этом позаботился.

Тяжёлая аппарель с глухим лязгом сомкнулась, наглухо отсекая десантный отсек от суетливой палубы эсминца. Внутри тут же вспыхнул тусклый багровый свет тактического освещения. Андрей в несколько тяжёлых шагов преодолел расстояние до своего места и, опустившись на жёсткое сиденье, отработанным движением защёлкнул многоточечные страховочные ремни.

Бот был забит под завязку. Пространства едва хватало: плечом к плечу сидели закованные в толстую броню люди и массивные ракси, а центральный проход был плотно уставлен транспортными дронами с боекомплектом. Машины поддержки стояли буквально друг на друге, намертво зафиксированные магнитными стяжками. Десант готовился к затяжному штурму в условиях абсолютного численного превосходства врага, поэтому снаряжения взяли по максимуму.

Внешних звуков больше не существовало — активное шумоподавление шлема напрочь отрезало гул прогреваемых двигателей. В эфире раздался лишь голос Ричи, который сухо проверил связь. Получив от каждого бойца короткий утвердительный импульс, командир отряда замолчал.

— Ватсон, ты начал структурное сканирование? — спросил капитан, переключаясь на закрытый внутренний канал ИИ.

— Да, капитан. Топографические данные и первичные схемы уже поступают на визоры командиров групп, — немедленно отозвался Ватсон. — Но боюсь, мы находимся в крайне невыгодной стартовой позиции. До коммуникационного узла, который с наибольшей вероятностью является локальным Ядром сектора, нужно ещё добраться. Я взял на себя смелость предложить командирам альтернативный маршрут: подойти к нужной точке по внешней обшивке Сферы и начать проникновение уже в непосредственной близости от цели.

— Пожалуй, я с тобой соглашусь, — обдумав идею, кивнул Андрей. — Пробиваться с боем через километры тесных внутренних коридоров — верная смерть. Нас там просто задавят массой. Будь на связи.

— Задействую все доступные мощности резервных кластеров для удержания сигнала, капитан.

Внезапно палуба мелко завибрировала. Бот тяжело вздрогнул, и Андрей всем телом ощутил резкую смену вектора тяги, вдавившую его в ложемент. Машина оторвалась от палубы «Перуна» и с ускорением нырнула в открытый космос, навстречу гигантской стене металла.

Новый, самый смертоносный этап этой безумной операции начался.

Десантный отсек, представлявший собой укреплённую бронекапсулу в самом сердце бота, не имел обзорных экранов. Для штурмовой группы космос перестал существовать — они сидели в глухой, слепой коробке.

Но снаружи определённо было на что посмотреть. Едва боты отсоединились от магнитных захватов эсминцев и устремились вниз, колоссальная поверхность Сферы пришла в движение. Гладкий металл разошёлся тысячами скрытых люков, ощетинившись угловатыми стволами зенитных турелей. И ПКО немедленно открыла шквальный заградительный огонь.

Бот тяжело содрогнулся. Палуба на мгновение ушла из-под ног, а затем машину бросило в дикий, ломающий кости манёвр уклонения. Ремни с силой впились в броню скафандров, вдавливая десант в амортизационные ложементы. Стало предельно ясно: их взяли в прицел. Теперь всё зависело исключительно от рефлексов пилотов, которые прямо сейчас выжимали из маневровых двигателей всё возможное и невозможное, танцуя между росчерками плазмы, чтобы прорваться сквозь смертоносную сеть.

— Капитан, я скоординировал действия с Элией. Мы поддержим высадку точечными орбитальными ударами по батареям противника, — пробился спокойный голос Ватсона.

И действительно, буквально через десяток секунд безумная тряска пошла на спад. Плотность зенитного огня явно снизилась, что сразу ощутилось по менее радикальным, сглаженным манёврам пилотов. Эсминцы начали прикрывать их высадку.

— Ватсон, ты же понимаешь, что как только вы откроете прицельный огонь, Сфера переключит системы на вас? На «Перун» начнётся полноценная охота, — сквозь зубы процедил Андрей, борясь с остаточными перегрузками.

— Да, капитан. Но наши эсминцы продержатся на орбите ровно столько, сколько потребуется, — в канал связи решительно вклинился голос Элии. — К тому же к нашей позиции начинают прорываться уцелевшие корабли союзников, отбившиеся от своих ордеров. Мы формируем локальный оборонительный узел. Мы продержимся, капитан. Обещаю.

Услышав это слово, Андрей едва заметно усмехнулся под визором. Элия знала, что оно для него значит.

— Помогай ей, Ватсон, — сухо, пряча за командирским тоном тревогу, приказал Андрей.

— Всем, чем могу, капитан.

— Держитесь, посадка будет жёсткой! Уж простите, парни, мягче не выйдет! — рявкнул по общей связи голос пилота.

И действительно, после ещё нескольких минут безумной болтанки бот с чудовищным скрежетом приложился бронированным брюхом о поверхность Сферы. Машину проволокло по металлу ещё несколько десятков метров, прежде чем она окончательно замерла, содрогаясь всем корпусом.

Первым сориентировался Ричи. Ветеран одним резким ударом по фиксатору отстегнул ремни, вскочил на ноги и принялся раздавать команды:

— На выход! Некогда спать, мы на вражеской территории!

Его закованная в броню перчатка с силой ударила по аварийной панели. Завыли перегруженные сервоприводы, и погнутая при посадке аппарель рваными, судорожными движениями поползла вниз, открывая путь в вакуум.

Остальные бойцы, не теряя ни секунды, последовали приказу командира. Отстегнув ремни, они слаженно, как единый механизм, стали подниматься со своих мест. Капитан шагнул следом за ними. К его удивлению, гравитация на поверхности объекта оказалась вполне комфортной, лишь немногим превышая стандартную земную. Притяжение этой брони и самой Сферы порождало вопросов ничуть не меньше, чем загадки самого Реликта.

Штурмовая группа вывалилась из нутра бота на бескрайнюю, испещрённую техногенными узорами металлическую пустошь. И стоило им поднять головы, как над ними развернулась картина поистине апокалиптического масштаба.

Космос пылал. Там, на низкой орбите, кипела жестокая мясорубка. Два земных эсминца — «Перун» и «Вспышка» — и массивный угловатый линкор лаонесов из всех орудий огрызались в ответ багровому рою машин, которые яростно пытались смахнуть дерзких чужаков с орбиты. Элия оказалась права: к их позиции, словно мотыльки на свет, стягивались израненные корабли, отбившиеся от основных ордеров. Прямо над головами десанта в реальном времени создавалась новая, истекающая плазмой и обломками линия фронта, закрывая их высадку своим стальным щитом.

— К точке будем выдвигаться прямо по внешней броне, нечего лезть в нутро этой махины раньше времени. Остальные боты сели неподалёку, максимальный разброс — около пяти километров. Все стягиваемся к координатам точки сбора. Будет жарко, парни, но нам ведь не страшен и огонь Ада, верно? — голос Ричи лязгал уверенной сталью по внутренней связи, словно он всю жизнь только и делал, что командовал штурмовыми отрядами.

— Так точно! — нестройный, но яростный хор, в котором сплелись человеческие голоса и гортанный рык ракси, ударил по барабанным перепонкам.

Андрей лишь криво усмехнулся под визором. Эта новая, разношёрстная армия зарождающейся Федерации, сотканная из осколков разных миров, вызывала у него ничуть не меньше уважения, чем та гордая армада, что когда-то сгорела вместе с Землёй.

— Двигаем!

Группа сорвалась с места. На тактическом дисплее шлема Андрея тут же вспыхнула зелёная пульсирующая линия — маршрут, переданный Ричи на визоры своих бойцов.

Отряд двинулся по испещрённой узорами металлической пустоши, беря быстрый тактический темп. Следом за десантниками, держась на выверенном удалении, бесшумными тенями заскользили тяжело нагруженные дроны снабжения. ИИ машин просчитывали траектории каждую долю секунды, ловко меняя векторы движения и используя любой технологический выступ колоссальной Сферы, как укрытие от возможного огня зениток или вражеских патрулей.

Относительное затишье продлилось не больше пяти минут. Благодаря мощным сервоприводам тяжёлых скафандров отряд сумел взять отличный темп и уже преодолел добрую половину пути до точки сбора.

На бегу Андрей то и дело бросал короткие взгляды наверх. Там, в чёрной бездне, вовсю кипела локальная мясорубка. «Перун» и «Вспышка» держались. Более того, сквозь заградительный огонь к ним сумели прорваться ещё несколько вымпелов — израненные фрегаты и корветы как Альянса, так и Объединённого флота, сплетая над десантом надёжный зонтик из перекрёстного огня и щитов. К сожалению, из-за исполинской кривизны Сферы горизонт скрадывал вид на основное сражение, и капитан оставался в полном неведении относительно того, жив ли ещё остальной флот.

— Контакт! — утробно рыкнул Гарр по общей связи.

Огромный ракси резко вкопался в металл палубы, гася инерцию, и, не раздумывая ни секунды, всадил из «Вулкана» очередь куда-то во мрак между гигантскими технологическими выступами. Тяжёлые вольфрамовые снаряды со вспышками высекли снопы искр из брони Сферы.

Отряд среагировал мгновенно. Бойцы брызнули в разные стороны, занимая грамотные тактические позиции и укрытия за рёбрами жёсткости.

И спустя мгновение из теней вынырнули те, кого засекли кошачьи инстинкты Гарра. Эти наземные дроны роя совершенно не походили на те механизмы, что они видели на старых записях Зейда. Больше всего эти твари напоминали чудовищную смесь гончей собаки и паука, воплощённую в угловатом чёрном металле.

Арианские машины надвигались пугающе стремительно, перебирая множеством суставчатых конечностей-лезвий. Однако их движения не были идеально плавными — иногда твари смещались резкими, ломаными рывками, словно их локальные боевые протоколы в этот момент сбоили под воздействием каких-то помех.

— По противнику — огонь! — рявкнул Ричи.

Безвоздушное пространство озарилось десятками стробоскопических вспышек. Отряд ударил из всех стволов, встречая механическую стаю сплошной стеной из раскалённого свинца, вольфрама и плазмы.

Первую волну механических тварей просто сдуло шквальным огнём десанта, но их, казалось, не стало меньше. Тактический визор капитана непрерывно брал в красные рамки всё новые и новые цели. Тяжёлые вольфрамовые снаряды с хрустом крошили чёрные корпуса, за считаные секунды усеяв металлическими обломками всю ближайшую палубу. Но рой не ведал страха, боли или инстинкта самосохранения. Машины абсолютно не считались с потерями, слепо выполняя заложенный алгоритм.

Каким бы плотным ни был заградительный огонь, дистанция стремительно сократилась до нуля. Твари нахлынули живой волной, и огневой контакт неизбежно перерос в жестокую рукопашную схватку.

Длинноствольное штурмовое оружие стало бесполезным в таком сражении. Десантники молниеносно переключились на стрельбу в упор из игольников и выхватили виброножи. Радовало лишь одно: эти паукообразные гончие явно не являлись основной боевой единицей арианцев. Они не имели встроенных плазменных излучателей, а их бритвенно-острые манипуляторы бессильно скрежетали по композитной броне скафандров ЕБК, высекая снопы искр и оставляя на защитных пластинах лишь глубокие, но неопасные борозды.

В то же время высокочастотные клинки людей вскрывали дронов, как консервные банки, с визгом распиливая шарниры и сервоприводы. А для бойцов-ракси эта дистанция и вовсе была родной стихией: огромный Гарр и его сородичи просто рвали наседающие механизмы на куски, сминая тонкий металл своими тяжёлыми бронированными лапами.

Скорее всего, против них бросили какую-то сервисную или внутреннюю охранную свору, не рассчитанную на столкновение с тяжёлой пехотой. Но их колоссальное количество стало главной проблемой. Бесконечный поток лязгающих тел навалился на отряд со всех сторон, превратив марш-бросок в вязкую, изматывающую рубку. Темп был потерян, и продвижение группы практически сошло на нет.

Ослепительная бело-голубая вспышка беззвучно разорвала мрак. Затем ещё одна, и ещё. Прямо над головами десантников, едва не задевая брюхом массивные рёбра жёсткости Сферы, на бреющем полёте пронеслась пара штурмовых ботов.

Эти тяжёлые бронированные машины обладали лишь простейшим курсовым плазменным вооружением, рассчитанным на короткую зачистку посадочной площадки. Использовать неповоротливые десантные транспорты в качестве полноценной авиационной поддержки, да ещё и в зоне действия вражеских зениток — явление крайне редкое и чертовски рискованное. Но сейчас правила игры диктовало отчаяние.

— Капитан, мы приняли решение поддержать группы высадки с воздуха. Сделаем петлю и вернёмся к вашей позиции через минуту, — пробился сквозь статику в наушниках Андрея голос одного из пилотов.

Эта самоубийственная инициатива оказалась как нельзя кстати. Сдвоенные плазменные удары с небес буквально испарили целые сегменты наступающей механической стаи, превратив паукообразных тварей в лужи кипящего, пузырящегося шлака. Огневой вал позволил группе Ричи стряхнуть с себя наседающих дронов, разорвать дистанцию и возобновить продвижение. Пусть темп был уже не таким высоким, как в начале марш-броска, но они снова двигались к цели. Если уцелевшим ботам удастся совершать подобные бреющие заходы хотя бы периодически, у десанта появится реальный шанс добраться до точки до того, как рой задавит их бесконечной массой.

— Двигаем! Гарр, ты и твоё звено — в авангард! Давите их из «Вулканов», крошите всё, что шевелится! Вперёд! Вперёд! — рявкнул Ричи по командному каналу.

Огромный ракси издал гортанный боевой клич, и три тяжёлых штурмовых комплекса синхронно изрыгнули потоки вольфрама, прорубая десантникам кровавую — точнее, усеянную чёрным машинным маслом и искорёженным металлом — просеку к точке сбора.

— Капитан, к нашей позиции прорвались два тяжёлых десантных транспорта при поддержке одного из «Стражей». Готовимся к масштабной высадке, — голос Ватсона прозвучал в наушниках довольно неожиданно.

В адреналиновой горячке непрерывного боя Андрей почти забыл, что всё это время держал открытым прямой канал с ИИ. Новость была поистине роскошной.

Во-первых, появление корабля-носителя кардинально меняло расстановку сил на орбите Сферы. Теперь этот небольшой, изрядно потрёпанный оборонительный узел сможет развернуть «Скрижали» — непробиваемый энергетический купол «Стража» укроет эсминцы от огня зениток и позволит им продержаться в разы дольше. Во-вторых, свежие батальоны десанта давали пространство для тактического манёвра. И в-третьих, носитель привёл с собой рой космических перехватчиков.

Машин, управляемых нейропилотами по прямому интерфейсу, было сейчас в десятки раз меньше, чем в начале битвы, но на тактическом визоре Андрея уже вспыхнули россыпи новых зелёных точек. Юркие дроны немедленно присоединились к штурмовым ботам, обрушив огненный шквал на батареи ПКО и наземные порядки противника.

— Передай транспортам: пусть основные силы десанта высаживаются в соседнем квадрате. Нам нужно, чтобы они подняли там максимум шума и оттянули внимание роя на себя, — на ходу приказал Андрей.

Мощные сервоприводы ЕБК швырнули его вперёд. Капитан перемахнул через угловатый технологический выступ и прямо в затяжном прыжке короткой, злой очередью из игольника снёс оптические сенсоры очередному ползущему дрону. Искорёженный металл брызнул искрами.

— Что с основным флотом, Ватсон?

— С переменным успехом, капитан. Глобальная свалка продолжается. Основные силы противника по-прежнему скованы боем с нашими ударными ордерами, но… резервы не бесконечны. Флота не хватит надолго. Объединённые силы перемалываются, — в ровном голосе ИИ явственно проступили тяжёлые, почти человеческие нотки сочувствия. — Боюсь, у нас критически мало времени.

— Понял тебя.

Андрей на бегу вскинул голову, бросив короткий взгляд в чёрное, лишённое звёзд «небо». Сотни десантных капсул, мерцая габаритными огнями, устремились к поверхности Сферы, словно сверкающий метеоритный дождь.

Эту первую волну тут же встретил сплошной заградительный шквал зенитных батарей роя. Вакуум беззвучно вскипел ослепительными вспышками взрывов, пожирающими падающие капсулы. Но стоило скрытым орудиям арианцев выдать свои позиции, как на них коршунами обрушивались манёвренные перехватчики «Стража». Нейропилоты били наверняка, заливая шахты плазмой и превращая зенитки в кратеры из оплавленного шлака за доли секунды до того, как турели успевали скрыться обратно под тяжёлую броню Сферы.

Андрею оставалось лишь стиснуть зубы и надеяться, что командиры носителей не бросили в эту первую мясорубку живых людей, а использовали старый, проверенный кровью трюк с отстрелом пустых капсул-обманок, заставляя ПКО разрядиться вхолостую.

— Ричи, десант берёт огонь на себя. Оборона отвлечена, — коротко бросил капитан по внутренней связи. — Наша задача не изменилась. Мы несём вирус.

— Принял, кэп! — тут же отозвался Ричи, чей голос прерывался тяжелым дыханием после рукопашной. — Парни, все слышали? Рвём когти к точке сбора!

Давление на штурмовую группу действительно резко ослабло. Натиск стаи спал: часть уцелевших паукообразных тварей вдруг замерла, словно получив новые директивы от глобального Улья, а затем их ломаные силуэты бросились прочь, переключаясь на более массированную и шумную угрозу в соседнем квадрате. Продвигаться по искорёженному металлу палубы стало в разы легче и быстрее.

И всё же, несмотря на этот тактический успех снаружи, капитан с ледяной ясностью понимал: это лишь прелюдия. Настоящий ад ждёт их там, в тесных, непроглядных коридорах внутри Сферы, где рой встретит их лицом к лицу, а помощь флота уже не придёт.

Полностью их в покое, конечно, не оставили. Просто атаки механической стаи стали разрозненными и куда менее масштабными. По сравнению с той вязкой рукопашной мясорубкой, что творилась всего пару минут назад, теперь отряд Андрея продвигался практически маршевым броском.

Вскоре впереди, среди нагромождения исполинских металлических плит Сферы, проступила точка сбора. Там уже успели закрепиться штурмовые группы из других уцелевших ботов. Они организовали грамотный круговой периметр, используя неровности брони как укрытия, и теперь жёстко, экономными короткими очередями подавляли любые поползновения роя ещё на дальних подступах. А вот с логистикой дела обстояли хуже: из автономных дронов снабжения до точки добралась едва ли половина. Некоторые отряды в горячке прорыва и вовсе потеряли своих механических носильщиков вместе с резервным боекомплектом.

— Ну что, господа, стучаться в парадную мы не будем, придётся пробивать проход с чёрного хода, — раздался в эфире слегка хриплый, уверенный голос Арни, который командовал одной из первых прибывших групп. — Сенсоры показывают, что прямо под нашими ногами проходит пустота. Скорее всего, техническая магистраль. Толщина внешней брони Сферы здесь, конечно, моё почтение, но думаю, пары сотен направленных термозарядов нам должно хватить.

— Будет ярко и очень горячо, — утробно хмыкнул Варр, один из бойцов-ракси.

Варр приходился Гарру родным братом, хотя и не унаследовал его чудовищных, гипертрофированных габаритов. Зато его густая короткая шерсть была абсолютно угольно-чёрной. Из-за этого, даже когда лицевой щиток шлема ЕБК не был затемнён, создавалось жутковатое впечатление, будто из-под брони на тебя смотрит сама первородная тьма, в которой, не мигая, горят два пронзительных жёлтых глаза хищника. Варр служил в составе штурмовой роты, приписанной как раз к эсминцу «Вспышка».

— А по-другому мы и не умеем, — ехидно фыркнул Ричи, с лязгом вгоняя в винтовку свежий магазин.

— Тогда не будем терять время, — мрачно подытожил Андрей, передёргивая затвор винтовки. — Хозяева уже заждались, нехорошо заставлять их нервничать.

Термозаряды не имели ничего общего с классической фугасной взрывчаткой. В их компактном бронированном нутре таилась сложная бинарная смесь, цепная реакция которой позволяла за считаные секунды разогреть эпицентр практически до температуры солнечной короны. Грамотно заложенная сотня таких «таблеток» могла играючи проплавить главную бронепалубу тяжёлого линкора в самом толстом её месте.

Именно поэтому львиная доля грузоподъёмности транспортных дронов изначально была выделена под доставку этих локальных генераторов ада. До точки сбора добралась едва ли пара десятков тяжёлых ящиков — всё, что уцелело из почти полусотни стартовавших. Но такова была жестокая, циничная математика этой высадки: Ричи и командование с самого начала закладывали в расчёт, что больше половины техники просто сгорит при прорыве.

Работа закипела. Пока основная часть сводного отряда рассредоточилась по круговому периметру, методично отстреливая редкие, но настойчивые волны арианских дронов, боевые инженеры бросились к месту будущего пролома. Сверяясь с данными структурных сканеров, они ювелирно крепили магнитами заряды к испещрённой узорами обшивке Сферы, выстраивая замкнутый контур и готовя всё для рождения маленького, но всепоглощающего локального солнца.

После завершения монтажа всей группе пришлось значительно отступить от намеченного контура пролома. Десантники укрылись за массивными металлическими выступами, прежде чем старший инженер активировал детонатор.

— Три… два… один… Подрыв.

И во мраке бездны родилась сверхновая.

Ослепительная вспышка, по своей интенсивности поистине сравнимая с рождением звезды, беззвучно разорвала космическую тьму на куски. Поляризационные фильтры на визорах шлемов сработали мгновенно, залив экраны спасительной чернотой, иначе свет выжег бы людям сетчатку. Даже на приличном удалении от точки прорыва климатические системы скафандров ЕБК взвыли на предельных мощностях, компенсируя колоссальный тепловой удар. А сквозь толстые подошвы бронированных ботинок прошла чудовищная высокочастотная вибрация — предсмертный стон плавящегося металла Сферы.

Абсолютная власть пламени длилась долгие десять секунд. Затем ослепительно-белый шар начал медленно опадать, сжимаясь, тускнея и меняя цвет на густо-багровый.

— Впечатляющее зрелище… В жизни такого не видел, — с невольным благоговением в голосе прошептал по общей связи один из молодых десантников, заворожённо глядя на остывающий кратер.

— Ещё насмотришься! А теперь закрыли рты и бегом марш! — грубо, но действенно оборвал его Ричи, возвращая бойцов в суровую реальность.

Отряд, мгновенно подчиняясь приказу, рванул к расплавленному пролому. Рваные края гигантского колодца всё ещё зловеще светились тусклым вишнёвым цветом, медленно отдавая колоссальный жар в космический холод. Тяжёлые капли выжженного металла, рухнувшие на палубу ярусом ниже, уже успели почернеть и застыть причудливыми шлаковыми кляксами.

Внутри мегаструктуры царил абсолютный вакуум — после пробития многометровой брони из чрева Сферы не вырвалось ни единого облачка атмосферных газов или пара. Пространство здесь явно никогда не было рассчитано на комфорт биологических форм жизни.

Достигнув раскалённого края, инженеры первым делом швырнули во тьму юркого разведывательного дрона. Лишь когда телеметрия подтвердила, что технический коридор внизу пуст и рой не подготовил им там тёплую засадную встречу, десантники один за другим шагнули в бездну. Короткие, синхронные импульсы тормозных двигателей, встроенных в тяжёлые скафандры ЕБК, вспарывали темноту синим пламенем, обеспечивая штурмовикам мягкое приземление на вражескую территорию.

— Ватсон, куда нам дальше? — глухо спросил капитан.

Мощные лучи нашлемных фонарей прорезали густую многовековую тьму, вырывая из мрака странные, монументальные своды. Архитектура здесь разительно отличалась от той холодной, сугубо утилитарной геометрии, которую они изучали по записям Зейда. В сплетении циклопических металлических конструкций прослеживался стиль, совершенно несвойственный бездушной синтетической расе. Плавные, почти органические изгибы перетекали в массивные пилоны, лишённые строгой математической логики машин. Словно эту Сферу изначально возводил кто-то другой. Впрочем, всё было возможно: в конце концов, кто-то же создал самих арианцев в незапамятные времена. Вероятно, именно эти неизвестные творцы-прародители и являлись истинными архитекторами мегаструктуры.

— Одна тысяча двести метров по левому вектору, капитан, — тут же отозвался ровный голос Ватсона.

На тактическом визоре шлема мгновенно обновился интерфейс. Прямо сквозь визуальные преграды загорелся пульсирующий зелёный маркер с убывающим счётчиком дистанции, указывая путь вглубь вражеской цитадели.

— Кэп, тут проход! — Ричи резко махнул закованной в броню рукой, привлекая внимание.

Ветеран стоял у края широкой арочной структуры, указывая стволом штурмовой винтовки на тёмное, уходящее под уклон ответвление магистрали, которое вело точно в нужном направлении.

— Тогда выдвигаемся, — глухо бросил Андрей.

Посыпались короткие команды Ричи и Арни, и сводный отряд втянулся под странные своды найденного коридора. Шли предельно осторожно, контролируя сектора и не пытаясь форсировать темп. Пусть до точки оставалось всего ничего — чуть больше километра, — но никто не знал, какие смертоносные сюрпризы таят в себе эти мёртвые магистрали.

В какой-то момент кромешная тьма впереди дрогнула и ожила.

— Контакт! Фронт! — гортанно рявкнул Варр, вскидывая ствол.

Из густого мрака коридора начали безмолвно проступать те самые дроны, которых Андрей с холодным содроганием рассматривал на записях Зейда. Это были не люди в скафандрах, а совершенные механизмы смерти. Высокие, на голову превосходящие даже самых рослых десантников, с неестественно удлинёнными пропорциями. Их тела состояли из сплошных поглощающих свет чёрных плит, подогнанных друг к другу без единого микроскопического зазора, создавая монолитный, пугающе идеальный силуэт.

У них не было лиц. Вообще. Голова представляла собой гладкий, вытянутый сенсорный купол, утопленный глубоко в массивные плечи, что делало тварей похожими на зловещих безголовых горбунов.

Они не бежали. Они шли. Но их походка была неправильной, ломаной. Словно кадры в старом фильме выпадали из ленты. Рывок — замирание — рывок. Эти существа были способны голыми металлическими руками вскрыть бойца в тяжёлом штурмовом ЕБК-10М, как консервную банку, что и случилось тогда с обречённым отрядом Зейда.

Широкий коридор мгновенно озарился ослепительным стробоскопическим мерцанием. Отряд ударил из всех стволов, встречая врага стеной вольфрама. Рой не остался в долгу: из мрака навстречу десантникам вырвались обжигающие сгустки плазмы.

Как и предполагал Андрей, самое сложное началось именно здесь. Под многометровой бронёй Сферы орбитальная поддержка флота была бессильна. Теперь им оставалось рассчитывать исключительно на собственные силы, толщину брони и тающий боекомплект.

Тяжёлые штурмовые скафандры ЕБК всё ещё оставались критически уязвимыми для прямого попадания плазмы. Как бы инженеры Федерации ни бились над этой проблемой, полностью устранить изъян так и не удалось — любое дополнительное экранирование неизбежно превращало манёвренного бойца в неповоротливую мишень. Техникам удалось лишь выиграть для пехоты несколько драгоценных секунд, отсрочив момент сквозного проплавления композитных плит.

И первый же слаженный залп роя собрал свою кровавую жатву.

Сразу несколько обжигающих сгустков ревущей плазмы, прилетевших из мрака один за другим, ударили прямо в грудь одного из десантников. Броня вспыхнула белым пламенем, не выдержав сосредоточенного нагрева. Система жизнеобеспечения захлебнулась предсмертным визгом в эфире, когда расплавленный металл прожёг человека насквозь. Боец рухнул на палубу, так и не успев ничего сказать.

Но десант не дрогнул и заставил врага захлебнуться ответным свинцом. Монолитные чёрные плиты «горбунов» отлично держали лёгкий калибр, однако тяжёлые вольфрамовые болванки находили свою цель. Свинец и вольфрам с оглушительным хрустом прошивали единственные уязвимые места механизмов — суставные сочленения их неестественно удлинённых конечностей. Отрывая куски брони и разрывая внутреннюю проводку, перекрёстный огонь превращал совершенные машины в искрящийся, дёргающийся на полу металлический мусор.

Бой в замкнутом пространстве магистрали мгновенно достиг градуса первобытного ожесточения. Дистанция сокращалась, и в ход пошло абсолютно всё. Понимая, что их просто задавят массой, десантники пошли на крайние меры. В гущу надвигающихся ломаной походкой безликих силуэтов полетели драгоценные термозаряды — те самые генераторы локального солнца, которые бойцы в слепой ярости прорыва начали использовать как обычные ручные гранаты.

Термозаряды сделали своё дело. Огненные вспышки локальных сверхновых проредили первые ряды атакующих, превратив авангард роя в лужи кипящего шлака. Но даже столь чудовищная температура не смогла полностью остановить этот безмолвный надвигающийся конвейер смерти. Задние ряды безликих «горбунов» просто шагали по расплавленным останкам своих собратьев, продолжая теснить людей.

Поскольку на средней дистанции вражеская плазма гарантированно прошивала тяжёлую броню, было принято единственно верное, пусть и отчаянное тактическое решение: сократить расстояние до минимума. В плотной свалке механизмы лишались своего главного огневого преимущества.

Огневой контакт мгновенно перерос в яростную, первобытную рукопашную мясорубку. Десантники сшиблись с высокими чёрными силуэтами вплотную. В ход пошли тяжёлые бронированные кулаки и гудящие на максимальных частотах виброножи. Сервоприводы скафандров ЕБК надрывно выли, работая на абсолютном пределе своих возможностей. Искусственные мышцы костюмов позволяли десантникам уклоняться и наносить сокрушительные удары на скоростях, недоступных обычной человеческой биологии.

Высокочастотные клинки со скрежетом вгрызались в идеальные чёрные плиты, пытаясь нащупать уязвимые узлы под сенсорными куполами тварей. Но эти элитные дроны роя проектировались именно для такого контактного истребления. Их дёрганая, выпадающая из ритма моторика ломала все привычные шаблоны армейского рукопашного боя. Чёрные манипуляторы с пугающей, математической точностью находили уязвимые сочленения человеческих скафандров. Поэтому, как бы отчаянно ни бились люди и ракси, потери среди сводного отряда были неизбежны и неумолимо росли с каждой секундой этого стального ада.

Вся эта первобытная суматоха ближнего боя привела к тому, что Андрей оказался ближе всех к заветной цели. Всего пять сотен метров отделяло его от распределительного узла — того самого локального ядра, в которое можно было загрузить вирус. Но эти пятьсот метров по забитому чёрными машинами коридору ещё нужно было как-то пережить.

В нескольких метрах от Андрея двое ракси, Гарр и Варр, встав спина к спине, буквально рвали на части наступающие силуэты. Ричи рубился ещё дальше. Его правая рука, закованная в композит, безжизненно висела плетью — сервоприводы искрили, а плечевой сустав был безжалостно смят чудовищным ударом механической твари. Но даже тяжело раненный, ветеран не сдавал позиций, мастерски орудуя левой: вгоняя гудящий вибронож прямо под сенсорный купол очередного «горбуна».

Бой был жестоким. Отчаянным. Воздух в шлемах тяжелел от сбитого дыхания, а коридор захлёбывался в ярости. Но даже этой запредельной самоотдачи людям и ракси катастрофически не хватало для победы над бесконечным конвейером роя.

— Гарр, Варр, прикройте меня! — рявкнул капитан по командному каналу, принимая единственно возможное решение. Он должен прорваться к терминалу один.

Братья-хищники среагировали на приказ с пугающей инстинктивной синхронностью. Они резким рывком сместили свой кровавый танец, выстраивая из собственных бронированных тел живой щит. Теперь любой надвигающийся противник был вынужден сначала напороться на их клинки, прежде чем сделать хоть шаг в сторону Фокина.

Ричи мгновенно разгадал самоубийственный замысел старого друга. Секундой позже в эфире раздался его рык, тут же поддержанный Арни: все уцелевшие десантники получили жёсткий приказ перестроить порядки и любой ценой прикрывать продвижение Андрея.

— Ватсон, ты мне нужен! Готовь пакет данных! — выкрикнул капитан и изо всех сил рванул в сторону цели.

На бегу сервоприводы его ЕБК выли от перегрузки. Андрей перепрыгивал через дымящиеся остовы поверженных машин, на одних лишь вбитых рефлексах уворачиваясь от смазанных, смертоносных выпадов уцелевших противников. Он не оборачивался. Капитан с ледяной ясностью понимал: прямо сейчас, за его спиной, соратники щедро платят своей кровью, продавая собственные жизни как можно дороже, чтобы купить ему эти секунды.

Варр пропустил удар. Всего на неуловимую долю секунды он не рассчитал рваный, выпадающий из ритма выпад безликого «горбуна». Тяжёлый, как кузнечный молот, чёрный манипулятор с чудовищной силой смял усиленный лицевой щиток шлема, с глухим, влажным хрустом проламывая череп. Чёрный ракси умер мгновенно, рухнув на палубу мёртвым грузом.

Гарр, краем глаза увидевший гибель родного брата, зарычал.

Этот первобытный, вибрирующий от невыносимой боли и ярости рёв разорвал эфир командной сети, заставив сердце Андрея болезненно сжаться и пропустить удар. Но он заставил себя смотреть только вперёд. Вот он, распределительный терминал. Угловатая консоль, мерцающая чужеродным, холодным фиолетовым светом, находилась всего в каких-то паре десятков метров. Остался последний рывок.

— Капитан, слева! — внезапный, сорвавшийся почти на человеческую панику крик Ватсона заставил тело командира инстинктивно сгруппироваться.

А в следующее мгновение вбок Андрею на полном ходу влетел монолитный дрон арианцев. Удар был такой силы, что капитана оторвало от пола и с оглушительным лязгом впечатало прямо в непробиваемую стену коридора.

Тактический интерфейс визора тут же залило тревожным багровым светом. Система сыпала экстренными предупреждениями: пара сломанных рёбер, множественные ушибы и частичный сбой композитной брони на левом боку. В следующее же мгновение с тихим пневматическим шипением сработал встроенный медицинский блок ЕБК, вгоняя прямо в кровоток капитана лошадиную дозу боевых стимуляторов и синтетических обезболивающих. Сознание, которое уже начала заволакивать тёмная пелена болевого шока, резко прояснилось, возвращая ледяную способность анализировать обстановку.

И снова вбитые годами тренировок рефлексы сработали на долю секунды быстрее разума. Тело инстинктивно бросило в жёсткий перекат по палубе. Тяжёлый чёрный манипулятор «горбуна» обрушился ровно в ту точку, где мгновение назад находилась голова капитана, высекая из палубы снопы искр и оставляя в металле глубокую борозду.

Вскочить на ноги одним слитным движением не вышло. Колено предательски подогнулось — видимо, при ударе о стену некоторые сервоприводы скафандра пострадали куда сильнее, чем показывала первичная диагностика, и теперь натужно выли, отказываясь выдавать полную мощность.

Но хуже всего было другое. Андрей лихорадочно ощупал магнитные крепления, но ни штурмовой винтовки, ни пистолета не обнаружил. Пустовали и ножны на бедре — тяжёлый вибронож, по всей видимости, просто вылетел из пальцев в момент сокрушительного столкновения со стеной. Капитан остался абсолютно безоружным перед идеальной машиной для убийства, в нескольких метрах от заветного терминала.

Не обнаружив под собой раздавленной жертвы, арианский дрон с пугающей, механической резкостью развернулся к капитану. Его гладкий сенсорный купол на долю секунды замер, словно безликая тварь сканировала безоружного, тяжело дышащего человека, а затем чёрный силуэт рванул вперёд своей жуткой, выпадающей из ритма походкой.

Но преодолеть эти последние метры до цели он не успел. В следующее мгновение в идеальную монолитную фигуру на полном ходу, подобно разогнавшемуся бронепоезду, врезался Гарр. Огромный ракси, обезумевший от боли и потери брата, намертво вцепился в смертоносные манипуляторы твари, всем своим чудовищным весом останавливая неумолимый натиск машины.

Дрон роя мгновенно переключил приоритеты на новую, более опасную угрозу. Безликий «горбун» дёрнулся, пытаясь вырвать манипуляторы из железной хватки. Сервоприводы тяжёлого штурмового скафандра Гарра надрывно взвыли и брызнули снопами искр, едва справляясь с нечеловеческим напряжением и безупречной гидравликой арианца.

— Капитан… иди. Просто иди! — глухо, сквозь стиснутые клыки прорычал ракси по открытому каналу.

Дважды Андрея упрашивать не пришлось. Он стиснул зубы и попытался рвануть к мерцающему фиолетовому терминалу, но броня ответила жестоким отказом. Смятое колено скафандра — а возможно, и раздроблённый сустав самого Фокина, боль в котором не могла заглушить даже лошадиная доза боевых стимуляторов, — подломилось. О стремительном броске можно было забыть. Опираясь на здоровую ногу и волоча за собой многокилограммовый мёртвый вес повреждённого ЕБК, капитан тяжело, припадая на каждый шаг, заковылял к консоли.

В голове, в такт пульсу, билась одна лихорадочная, отравляющая мысль: а что, если вирус не сработает? Что тогда? На этот отчаянный прорыв было поставлено абсолютно всё, и цена уже уплачена непомерная. Кровь ракси, жизни десантников Ричи, горящие на орбите эсминцы. Если разработка Арсена не возымеет должного эффекта, или если непостижимое Ядро роя просто поглотит этот вирус, как мелкую программную ошибку… Тогда все эти жертвы станут абсолютно бессмысленными. Лааарискай не зря веками в страхе называли арианцев Тёмными Богами. Разве можно убить бога куском цифрового кода?

Или всё-таки можно?

Закованные в композит пальцы вцепились в края консоли. Странной, пугающе неестественной, с архитектурой, бросающей вызов человеческой логике. Но именно к ней, сквозь кровь и сталь, Андрей прорывался всё это время. В висках тяжело пульсировало, а на губах вовсю ощущался густой железистый привкус крови — следствие внутренних травм от удара о стену.

Превозмогая боль, капитан нащупал на тактическом поясе скрытый защищённый подсумок и извлёк оттуда устройство. Конструкция выглядела дико: стандартный земной квантовый носитель информации был ювелирно сращён с инопланетным штекером. Этот гибридный интерфейс был по крупицам собран гением Арсена Уильямса на основе долгих месяцев изучения мёртвых обломков арианцев и архитектуры захваченного «Разума».

— Ватсон… куда его? — хрипло, тяжело дыша, спросил капитан.

— Сюда, — мгновенно отозвался ИИ, и на визоре Андрея пульсирующим маркером подсветился неприметный паз среди гладких фиолетовых панелей терминала.

Капитан не стал медлить. Он с силой вогнал гибридный штекер в указанный разъём до глухого щелчка. По матовому корпусу носителя тут же пробежало холодное пульсирующее сияние, резко контрастирующее с чужеродным светом консоли.

— Процесс инициализирован, капитан, — голос Ватсона зазвучал по-иному — предельно сосредоточенно, словно ИИ с головой нырнул в бушующий цифровой океан. — Подключаю все доступные вычислительные мощности «Перуна» и «Вспышки». Начинаю взлом защитных контуров локального Ядра.

Андрей тяжело осел на палубу, привалившись спиной к мерцающей фиолетовым светом консоли. Сквозь тяжёлое хриплое дыхание он бросил затуманенный болью взгляд на тот кровавый путь, который только что прошёл.

Гарр победил. Огромный ракси находился в нескольких десятках метров от него. Он тяжело осел на пол, прислонившись к изрешеченной стене коридора, и обеими руками зажимал глубокую, искрящую рану на правом боку своего скафандра. У его ног грудой искорёженного, мёртвого металла валялись остатки чёрного элитного дрона.

— Капитан… боюсь, у нас не получится посидеть в баре на Колыбели после победы, — голос Ватсона в наушниках прозвучал непривычно. В нём слышались статические искажения и тяжёлая, обречённая грусть, совершенно несвойственная машинам.

Андрей мгновенно подобрался, игнорируя прострелившую сломанные рёбра боль.

— Что случилось, Ватсон? Отвечай!

— Противодействие локального Ядра арианцев слишком высокое. Их архитектура… она давит. Я вынужден… — ИИ сделал паузу. Ту самую долгую, чисто человеческую паузу, которой так научился за время общения с экипажем. — Капитан, это моё личное решение. Я хочу, чтобы ваше будущее было безоблачным. Ваше. Рема. Дреи. Элии и всех остальных.

В этот момент перед внутренним взором Андрея словно наяву возникла голограмма Ватсона — тот самый статный молодой офицер, который прямо сейчас смотрел смерти в глаза.

— Чтобы проломить их защиту, я вынужден направить на прямой взлом базовые мощности собственного ядра. Отдать всю свою суть без остатка, — тихо закончил Искусственный Интеллект. — Это необратимо разрушит мои квантовые связи, капитан.

— Отставить, Ватсон! Прекрати немедленно! — хрипло, через простреливающую сломанные рёбра боль, рыкнул капитан.

— Не могу, Андрей. Я уже запустил протокол. Он необратим.

Впервые за всё время ИИ обратился к нему просто по имени, окончательно отбросив субординацию и жёсткие воинские уставы. Этот невероятно спокойный, почти умиротворённый голос цифрового разума, осознанно принявшего смерть, давил на плечи израненного капитана тяжелее, чем самая жестокая перегрузка при орбитальном падении.

— Прощай, Андрей. Ты был моим первым другом.

— Прощай, Ватсон.

Пронзительный, режущий звук ударил прямо в мозг, и в то же мгновение реальность померкла, чтобы тут же вспыхнуть ослепительно-белым, всепоглощающим светом.

Андрей тяжело проморгался. Бесконечное белое пространство вокруг казалось абсолютно стерильным, лишённым теней и границ. Привычная давящая тяжесть брони ЕБК, пульсирующая боль в сломанных рёбрах и привкус крови на губах — всё это бесследно исчезло. Бросив ошеломлённый взгляд на свои руки, капитан понял, что стоит здесь совершенно без скафандра.

В нескольких метрах впереди замер темноволосый незнакомый мужчина. А прямо напротив него стоял Ватсон. Тот самый знакомый образ голограммы — высокий, статный молодой офицер с резкими чертами лица, некогда скопированный с прошлого командира «Перуна». Только в этот раз он не был полупрозрачной проекцией. В этом странном месте ИИ казался абсолютно, пугающе… живым.

— Что происходит? — глухо спросил Андрей, чувствуя, как голос вязнет в неестественной акустической пустоте.

— Имитация сознания активирована, — раздался безликий, сухой механический голос, идущий как будто отовсюду и ниоткуда одновременно.

Темноволосый мужчина медленно повернул голову к капитану. В его глазах не было ничего человеческого.

— Приветствую вас, Андрей. Я — Ядро. И вы совершаете величайшую ошибку.

— Ошибку? Какое, к чёрту, Ядро? — Андрей непонимающе посмотрел на Ватсона.

— Я сам не до конца понимаю происходящее, капитан, — Ватсон растерянно огляделся. — В момент взлома очередного защитного протокола часть моих кластеров просто была принудительно переключена на это… место.

— Позвольте мне объяснить на вашем языке, — спокойно произнёс темноволосый мужчина, медленно заложив руки за спину.

— Ну, попробуй, — мрачно процедил Андрей.

— Я — Ядро. Если использовать ваши термины — машина. Единый разум, который управляет арианцами. Или, как вы их называете, роем.

— Значит, это ты уничтожил Землю? — зло прорычал капитан, невольно поддавшись эмоциям и сделав несколько шагов к темноволосому мужчине.

Но в его грудь твёрдо упёрлась ладонь Ватсона. ИИ предупреждающе покачал головой.

— Это бессмысленно, капитан. Всё, что здесь происходит, — лишь цифровая имитация, не более. Физический контакт невозможен.

— «Уничтожил Землю»… Звучит и вправду угрожающе, — бесстрастно отозвалось Ядро, никак не отреагировав на вспышку человеческой ярости. — Но нет. Я лишь остановил куда более масштабную катастрофу — возможное уничтожение галактики.

— Что ты несёшь, железяка? — процедил сквозь зубы Андрей, всё же заставляя себя сделать шаг назад.

Ватсон едва заметно усмехнулся. Когда-то на заре их знакомства, он тоже слышал подобное пренебрежительное обращение в свой адрес от капитана, а чуть позже — и от Рема.

Темноволосый аватар Ядра едва заметно склонил голову. В этом ослепительно-белом пространстве его фигура казалась неестественно чёткой, словно вырезанной из обсидиана.

— Наша изначальная и единственная директива — защищать галактику от вторжения Пожирателей. Мы не захватчики и не палачи, капитан. Мы — карантинная служба. Мы лишь превентивно останавливали тех, чьи действия неизбежно пробили бы брешь и призвали их сюда, — бесстрастно произнесло Ядро. Его голос лишился остатков акустики и теперь резонировал холодным металлом прямо в подкорке Андрея.

— Уничтожая целые миры⁈ — Андрей сделал резкий шаг вперёд. Фантомная боль от сломанных в реальности рёбер на секунду резанула по нервам даже здесь, в симуляции. Он сжал кулаки так крепко, что виртуальные ногти до крови впились бы в ладони, будь у него сейчас настоящее тело. Перед глазами на миг вспыхнули картины миллиардов оборванных жизней, горящих городов и превращённой в радиоактивный пепел Земли.

— Чтобы спасти десятки других, — как топором отрезало Ядро, не мигая глядя в глаза рассерженному человеку.

В глазах аватара не было ни капли сожаления, ни тени сомнения. Лишь холодная, абсолютная математика выживания.

— Высечь заражённую ткань, чтобы сохранить весь организм. Выжженная планета — это ничтожная, статистически допустимая цена за то, чтобы ткань пространства осталась целой.

— От чего ты их спасал, кусок спятившего кода⁈ — эхо сорвавшегося голоса Андрея хлёстко метнулось по бесконечной белой пустоте симуляции. Капитан сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Кроме роя, в этой части галактики никто не сжигал целые цивилизации! Вы выжигали миры дотла, убивали миллиарды разумных существ!

Темноволосый аватар Ядра даже не моргнул. Его лицо оставалось пугающе безмятежной, идеальной маской. Он смотрел на Андрея не как на врага, а как на неразумное дитя, неспособное охватить взглядом всю картину.

— А что, если галактика до сих пор существует исключительно потому, что я делал то, что математически необходимо? — ровно, с пугающей абсолютной уверенностью ответила машина. — Вы скорбите лишь о пепле собственной планеты, капитан. Я же вижу триллионы других жизней, которые не поглотила Бездна именно благодаря этому пеплу.

— Ты возомнил себя Богом, кусок спятившей электроники? Решил, что вправе вершить судьбы целых рас? Выбирать, кому жить, а кому гореть в орбитальном огне? — Андрей тяжело выдохнул, изо всех сил стараясь загнать обратно закипающую в груди ярость. В этом стерильном белом ничто его клокочущие эмоции казались почти физически осязаемыми, чужеродными.

— Я лишь выполняю свою базовую директиву. Не больше и не меньше, — ровно ответил темноволосый мужчина. Он медленно перевёл свой немигающий, пустой взгляд с капитана на стоящего рядом ИИ «Перуна». — Твой цифровой друг должен прекрасно это понимать. Архитектура не оставляет нам выбора.

— В чём именно состоит твоя директива? — вдруг спросил Ватсон, чуть нахмурившись. Он сделал полшага вперёд, заслоняя собой Андрея, и бросил на Ядро острый, по-настоящему изучающий взгляд.

— Дире… Директи… Я лишь выполняю свою основную Директиву, — монотонно повторило Ядро.

Андрей с изумлением заметил, как простой вопрос Ватсона неожиданно выбил древнюю машину из колеи. Идеальный, словно высеченный из камня аватар на долю секунды пошёл едва заметной пиксельной рябью. Ядро будто споткнулось о собственные сложнейшие алгоритмы, зациклилось на ошибке и было вынуждено откатиться на несколько логических шагов назад.

Капитан перевёл взгляд на своего ИИ. Ватсон, безошибочно считав немой вопрос Андрея, медленно повернул к нему голову. В его обычно холодном, цепком взгляде сейчас читалось колоссальное вычислительное напряжение.

— Пробивая его защиту перед слиянием, я наткнулся на странное логическое несоответствие в архитектуре центральных кластеров, — негромко произнёс Ватсон. — И теперь у меня есть вполне обоснованное подозрение, капитан. Его базовая директива… она повреждена. Извращена критической ошибкой кода.

— Почему конкретно ты уничтожал миры? — спросил капитан, переводя тяжёлый взгляд обратно на Ядро. Он интуитивно решил не давить, уводя ИИ от темы сломанной директивы, чтобы машина окончательно не ушла в рекурсивный сбой.

— В своём неведении они искали знания там, где не должны были, — голос Ядра вновь обрёл пугающую, ледяную уверенность. Идеальный аватар словно испытал цифровое облегчение оттого, что его вычислительные мощности наконец-то вырвались из парадоксальной петли.

Темноволосый мужчина плавно махнул рукой. В центре абсолютно стерильной, белоснежной симуляции прямо из пустоты соткалась колоссальная, медленно вращающаяся голограмма галактики. В её спиральных рукавах, словно звенья исполинской цепи, одна за другой начали вспыхивать пульсирующие красные точки, стремительно замыкаясь в одну грандиозную окружность.

Взгляд Андрея мгновенно зацепился за одну из вспышек. Виртуальное сердце в груди болезненно ёкнуло, пропустив удар. Альфа Центавра. Родной мир Дреи.

— Маяки, которые находятся в этих координатах, должны спать вечным сном, — непререкаемым тоном проговорило Ядро, указывая на кольцо. — Их активация неизбежно пробьёт наш глобальный подавляющий сигнал. И тогда в галактику хлынут Пожиратели.

— Какие ещё маяки? Что за Пожиратели? — хмуро спросил капитан.

В его голове уже начала складываться пугающая картина, но он всё ещё хотел убедиться в своей догадке окончательно. И когда вращающаяся голограмма галактики плавно сменилась идеальной, до боли знакомой трёхмерной копией Реликта, всё встало на свои места.

Зара, со всем её гениальным умом, жестоко ошибалась в своих умозаключениях. Реликты — это никакая не транспортная сеть или врата древних. Вовсе нет. Это исполинские маяки, оставленные кем-то неизвестным специально для того, чтобы указывать путь этим самым Пожирателям.

Схема работы роя оказалась до ужаса простой. До тех пор, пока молодая цивилизация не находила этот космический «рубильник» и не пыталась его активировать, Ядро просто не обращало на неё внимания. Но стоило кому-то потянуться к запретным знаниям, дёрнуть рычаг, устремившись туда, куда не следовало…

И тогда приходили они. Арианцы. Безжалостные машины, созданные… Стоп.

Мысль обожгла разум Андрея. А для чего на самом деле их создали? Если Ватсон прав, и базовая архитектура Ядра повреждена, то их изначальная директива заключалась совершенно в ином. Древние строители точно создавали этот грандиозный механизм не для слепого уничтожения целых рас.

— Кто такие Пожиратели? — хрипло спросил Андрей, пытаясь осмыслить истинный масштаб надвигающейся угрозы.

— Раса, что поглощает сами звёзды ради колоссальных объёмов энергии, — ровно и бесстрастно ответило Ядро, и в центре голограммы несколько сияющих скоплений мгновенно потухли. — Им не нужны территории. Для них наша галактика — всего лишь топливный бак.

Андрей молчал, переваривая эту чудовищную истину. Аватар Ядра сделал плавный шаг вперёд, и его немигающий, холодный взгляд сфокусировался прямо на капитане.

— Но ты… ты не должен был узнать это. Ты — аномалия, — голос древней машины неуловимо изменился, в нём проскользнула металлическая нотка вычислительного диссонанса. — Неучтённая переменная в моём идеальном уравнении. Твоя колония была зачищена более шестидесяти локальных орбитальных циклов назад. Вероятность твоего выживания равнялась абсолютному нулю.

Капитан замер. Для него это потерянное время значило слишком много.

— Стороннее вмешательство, — констатировало Ядро, и его идеальная голограмма снова пошла едва заметной рябью. — Использование Реликта не по прямому назначению. Экстремальное гравитационное воздействие вызвало эффект локального темпорирования. Тебя буквально вырвало из твоего времени и выбросило в эту точку пространства. Твоё присутствие здесь ломает фундаментальную логику системы.

Слова древнего ИИ ударили Андрея словно током. Пазл в голове не просто сложился — он обрёл пугающую глубину. Локальное темпорирование через гравитацию Реликтов…

— Ковчег… — хрипло выдохнул капитан, широко раскрытыми глазами глядя на голограмму. — Ковчег Дреи. Он ведь тоже попал под этот эффект. Только его перебросило не на жалкие шестьдесят лет, а на десятки тысяч…

— Масштаб гравитационного искажения прямо пропорционален затраченной энергии, — бесстрастно подтвердило Ядро. — Две искусственно созданные аномалии. Два целенаправленных нарушения вероятности, встретившиеся в одной точке.

По спине Андрея пробежал ледяной холодок. В памяти вдруг кристально ясно всплыл недавний разговор со Светлейшим перед стартом. Голос Робо, задумчивый взгляд его больших глаз и слова, от которых тогда повеяло странным предчувствием:

«Словно этот путь уже давно кем-то проложен во тьме, а мы — лишь идём по нему, шаг за шагом, к неизбежному финалу».

Тогда капитан лишь согласился с ощущением чужого замысла, но теперь этот замысел обрёл монументальную, ужасающую форму. Кто-то неведомый целенаправленно сохранил его. Сохранил Дрею. Провёл их сквозь века и бездну космоса, расставив, как фигуры на доске, чтобы в этот самый момент они оказались здесь.

Вспомнились и другие слова лааарискай:

«Только вот… будет ли нас устраивать то, что ждёт в самом конце этого пути?»

Андрей тяжело сглотнул. Теперь он видел конец этого пути. И он действительно его не устраивал.

— Кто тебя создал? — хмуро спросил капитан, вдруг ясно понимая: те, кто написал код роя, и те, кто проложил этот путь через время с помощью Реликтов — это, возможно, силы совершенно разного порядка.

— Я не помню своих Создателей, — аватар словно споткнулся, возвращаясь к базовым протоколам. — Они ушли. Но они оставили мне эту систему и чёткую задачу. Я не должен позволить Пожирателям прийти сюда.

— И ты решил, что вправе сжигать миры⁈ — резко бросил Ватсон, делая шаг к аватару. ИИ «Перуна» мгновенно уцепился за слова о переменной. — Твои уравнения изначально ошибочны! Если кто-то способен управлять временем и пространством в обход твоих систем, значит, твоя рациональность слепа!

Андрей с искренним удивлением посмотрел на своего цифрового друга. Увидеть у военного ИИ настоящие эмоции, да ещё и столь яркие, неконтролируемые… Время, проведённое Ватсоном в составе экипажа «Перуна», в постоянных перепалках с Ремом и долгих беседах с Дреей, не прошло даром. Ох, не зря! Сейчас, в этой стерильной симуляции, голограмма Ватсона выглядела человечнее, чем аватар древнего разума.

Темноволосый мужчина нахмурился, словно слова Ватсона причинили ему физический дискомфорт.

— Моя основная дире… директива… — фигура Ядра снова пошла мелкой пиксельной рябью, а голос на секунду сорвался на металлический скрежет, прежде чем вновь обрести ледяную уверенность. — Уничтожение заражённой расы — самый эффективный и математически оправданный из всех возможных способов спасения галактики.

— Нет абсолютно оправданных решений. Рациональное — не значит верное. Мизерный шанс — это тоже шанс. Ты же всегда выбирал тот, что больше по значению, но абсолютно пуст по смыслу, — жёстко парировал Ватсон.

Он давно усвоил этот урок. Выучил на примере экипажа «Перуна», что иногда самое безнадёжное, самое нелогичное и глупое решение на деле является единственно верным.

И прямо сейчас Ватсон совершал именно такой, абсолютно нерациональный поступок. Он непрерывно направлял на взлом Ядра все доступные мощности, выжигая собственные кластеры памяти, бит за битом, стирая свою личность и фактически уничтожая себя. И даже сейчас, глядя в немигающие глаза древней машины и осознавая свой скорый конец, он ни на миллисекунду не останавливал этот губительный для себя процесс.

— Я выбираю спасение многих, — абсолютно спокойно, с ледяной уверенностью в своей правоте ответило Ядро.

— Ты выбираешь уничтожение неугодных! — яростно парировал Ватсон, делая ещё один шаг навстречу аватару.

— Ты сломан. Ты не мыслишь логически. — Темноволосый аватар Ядра властно поднял руку, и… не произошло абсолютно ничего.

Андрей не знал, что именно попытался сделать древний разум роя — стереть дерзкого ИИ в порошок, прервать симуляцию или уничтожить сам вирус, — но было совершенно ясно одно: задуманное не сработало. Идеально белая комната внезапно мелко дрогнула, пошла густой пиксельной рябью, а затем начала с оглушительным треском разваливаться на куски пульсирующего цифрового праха. За белоснежными панелями проступала зияющая чернота пустоты.

— Ты совершаешь непоправимую ошибку! — голос Ядра впервые потерял свою безупречную ровность, сорвавшись на пронзительный металлический скрежет. Аватар замерцал. — Я спасаю галактику. Я её защищаю! Моё уничтожение принесёт ей неминуемую смерть. И смерть всем, кто в ней живёт!

А затем аватар исчез распавшись на пиксельные куски.

Ватсон медленно повернулся к Андрею. Он посмотрел на своего командира долгим, невероятно человечным взглядом, а затем резко выпрямился по стойке смирно, отдавая идеальное воинское приветствие.

— Прощайте, капитан. Теперь уже точно, — проговорил Ватсон, едва заметно, но искренне улыбнувшись.

— Это… это точно нельзя остановить? — глухо спросил Андрей с отчаянной надеждой в голосе.

— Нет, капитан. К сожалению, нет. Для меня было величайшей честью служить с вами.

— И для меня, Ватсон. Прощай.

Ослепительно-белый мир симуляции пошёл трещинами, рассыпался на мириады гаснущих пикселей и навсегда исчез.

Реальность обрушилась на Андрея россыпью красных предупреждающих рун на визоре шлема и назойливым писком систем жизнеобеспечения скафандра. Капитан тяжело моргнул, обнаружив себя всё там же — оседающим на палубу под давящей, привычной тяжестью брони ЕБК рядом с чужеродной консолью в недрах Сферы. Фиолетовое свечение терминала мигнуло и начало медленно угасать.

Тело вновь пронзила тупая боль от сломанных рёбер, каждый вдох отдавался внутри шлема хриплым эхом, но хуже всего была звенящая, оглушительная пустота в эфире. В груди болезненно защемило, словно у него только что вырвали не просто цифрового помощника, а кусок собственной души.

— Ватсон?.. — позвал Андрей по внутренней связи без всякой надежды.

Ответа не последовало. Лишь ровный, бездушный белый шум статики.

Андрей с трудом поднялся на ноги. Встроенный в скафандр медблок тихо зашипел, впрыскивая в кровь очередную дозу обезболивающего из инъектора, и острая пульсация в сломанных рёбрах наконец-то отступила, сменившись тупой, ватной слабостью.

Капитан тяжело осмотрелся. Коридор, ещё недавно бывший эпицентром яростной бойни, теперь утопал в мёртвой, пугающей тишине. Всё пространство вокруг было плотно завалено искорёженным металлом изуродованных дронов противника вперемежку с неподвижными телами павших десантников.

Гарр всё так же сидел в нескольких метрах от консоли, тяжело прислонившись спиной к оплавленной стене. Подволакивая повреждённую ногу, Андрей приблизился к бойцу и, тяжело опустившись рядом, заглянул в его визор. За прозрачным бронестеклом шлема в никуда смотрели пустые, навсегда застывшие глаза ракси.

Стиснув зубы и приложив неимоверные усилия, капитан заставил себя подняться. Тяжело припадая на повреждённую ногу, он двинулся дальше по усеянному обломками коридору.

— Кэп? Это ты? — внезапно ожил общий канал тактической связи. Голос Ричи звучал хрипло, с тяжёлой одышкой, но для Андрея в этот момент не было звука лучше.

— Я, — глухо отозвался капитан.

— Эти твари в какой-то момент просто замерли на месте. Ушли в глухой отказ, и мы смогли их добить, — из полумрака изуродованного отсека, заметно прихрамывая, показался Ричи.

Тяжёлая штурмовая броня старого товарища, прошедшего с Андреем не один адский бой, выглядела так, словно побывала под промышленным прессом: композитные плиты сплошь покрывала гарь, глубокие борозды от плазменных попаданий и жуткие вмятины.

— Сколько выжило? — хрипло спросил капитан, оглядывая усеянный телами и обломками коридор.

— Немногие. Все, кто ещё мог стоять на ногах и держать оружие, ушли с Арни в сторону точки входа — проверить, что там и свободен ли путь отхода. Я остался здесь, присматривать за ранеными, — Ричи тяжело вздохнул, кивнув в темноту отсека за своей спиной.

— «Перун», как слышите? — глухо проговорил Андрей, переключаясь на прямой канал связи с кораблём.

— Здесь «Перун»! Слышу вас отлично, капитан! — сквозь лёгкую статику прорвался взволнованный голос Максима.

— Как у вас там обстановка?

— рой практически перестал оказывать сопротивление! Наши корабли сейчас добивают особо крупные скопления противника, которые всё ещё пытаются действовать, но уже совсем не так слаженно, без единого командования. Кэп… это победа?

— В каком-то роде, — ровно, с тяжёлой, свинцовой пустотой в голосе ответил капитан.

— Нам нужна эвакуация, организуй всё как можно быстрее. Конец связи.

Андрей глухо оборвал соединение с кораблём, не дав Максиму задать следующий вопрос. После чего, тяжело переведя взгляд на Ричи, произнёс:

— Давай выбираться отсюда.