В ночь на 9 декабря 1904 г. в небольшом поселении Трентон, штат Южная Каролина (не следует путать его с городом Трентон в штате Нью-Джерси!) вспыхнул дом 42-летнего торговца Бенджамина Хьюга (Benjamin Hughes). Хотя Трентон в то время являлся совсем небольшим населенным пунктом — менее 200 жителей — тем не менее, близость соседей и быстрота их реагирования на опасность дали результат, которого мы не видели в описанных ранее случаях. Сбежавшиеся на пожар жители Трентона дружно бросились тушить огонь и в этом им помог сильный дождь. Декабрь в Южной Каролине не самый дождливый месяц, но поскольку климат в этом штате вообще довольно влажный, то даже в начале зимы хляби небесные разверзаются примерно через два дня на третий, а то и чаще.
Сильный дождь, пошедший в ночь на 9 декабря помог жителями Трентона затушить пламя, поэтому хотя дом Хьюга и пришёл в полную негодность, нижняя часть помещений уцелела, что помогло довольно полно восстановить картину случившегося. Правда полнота эта, как мы вскоре увидим, лишь запутала следствие и загадала ряд загадок, ответы на которые оно так и не сумело найти.
Уже первый осмотр показал, что дом явился местом преступления, о чём ещё до наступления рассвета были поставлены в известность власти округа Эджфилд (Edgefield county), на территории которого находился Трентон. Окружной прокурор Джон Уилльям Тармонд ((John William Thurmond) утром 9 декабря лично прибыл на пожарище, для того, чтобы увидеть место преступления и оценить улики. В данном случае мы видим весьма похвальную оперативность правоохранителей, так контрастирующую с ленивой неторопливостью властей округа Пискатакус в штате Мэйн, которую мы видели в главе, посвященной убийству семьи Аллен в мае 1901 г. Тогда, напомним, окружные шериф и прокурор ехали к месту преступления более суток.
Упомянутый прокурор Тармонд являлся человеком во многих отношениях весьма примечательным. На момент описываемых событий ему исполнилось 42 года и он находился в должности уже 6 лет, проявив себя осторожным и рассудительным юристом. К слову сказать, он являлся отцом Джеймса Строма Тармонда, одного из самых известных политиков Южной Каролины, исполнявшего обязанности федерального сенатора на протяжении 48 лет и даже выдвигавшегося на пост президента США во время выборов 1948 г. Почти нет сомнений в том, что Джеймс Стром Тармонд по своим внутренним убеждениям являлся расистом, хотя и скрывал свои чувства под маской толерантности. Он выступал против законов десегрегации, призывал приостановить процесс уравнивания прав белых и чёрных жителей южных штатов, приветствовал силовые методы противодействия движению за равноправие цветного населения. Эти воззрения он вынес из детства, а родился он за 2 года до описываемых событий. Поэтому мы можем быть уверены в том, что и отец его, окружной прокурор Джон Тармонд, также придерживался расистских убеждений.
Как увидим из дальнейшего, эта деталь имеет в нашей истории определенное значение.
Что же показал осмотр пожарища? Бенджамин Хьюг проживал в доме вместе с женой Евой, также 42 лет, и двумя дочерьми — 19-летней Эммой (Emma) и 14-летней Хэтти (Hattie). Все четверо были убиты, но по-разному. Ева и дочери находились в своих кроватях, в ночных сорочках и закутанные в одеяла, их головы оказались изуродованы чудовищными ударами обуха топора. Вполне возможно, что смерть каждой из них последовала во сне, поскольку ничто не указывало на попытку подняться с кровати или прикрыть голову. Тела хорошо сохранились, поскольку огонь их практически не затронул, пламя, уничтожившее стены и потолок, просто не успело опуститься до уровня пола.
Одна из многих газетных заметок, посвященных убийству семьи Хьюг.
Обезображенная ударами топора голова Евы Хьюг оказалась прикрыта подушкой, причём, накрыли её после убийства. Момент этот поставил следствие в тупик. Для объяснения данной детали были предложены различные варианты и чуть ниже мы их вкратце рассмотрим. Женская часть убитой семьи не подвергалась каким-либо сексуальным нападениям — к этому мнению коронер пришёл на основании того, что ночные сорочки жертв на трупах были опущены, а одеяла полностью скрывали тела. Половые органы не имели следов или повреждений, присущих изнасилованию.
Вывод этот выглядит до некоторой степени спорным, поскольку убийца мог привести тела в порядок, но никаких убедительных доводов, опровергающих суждение коронера, у нас нет. Нам остаётся лишь положиться на умозаключение должностного лица, поскольку он лично видел трупы и имел некоторый опыт в той области, о которой судил. Хотя компетентность его как судебного медика, конечно же, может быть поставлена под сомнение.
Если убийства Евы, Эммы и Хэтти выглядели довольно однотипными, то глава семейства встретил совсем иную смерть. Бенджамин Хьюгс был застрелен, причём, тело его оказалось сильно повреждено огнём, что сделало невозможным определение того, стреляли ли в главу семейства в упор или же с некоторого удаления. Из трупа были извлечены 2 пули 32-го калибра, обе попали в грудь.
Это была отнюдь не единственная странность, связанная с этим трупом. Бенджамин оказался одет, что рождало вопрос о том, почему мужчина бодрствовал в то время, когда остальные члены семьи уже находились в кроватях и, по-видимому, спали? Труп Бенджамина оказался сильно повреждён огнём, причём особенно сильно — его верхняя часть. Это наводило на мысль о том, что очаг возгорания находился подле трупа главы семьи. Всё выглядело так, словно убийца вылил на тело убитого керосин из керосиновой лампы и бросил спичку.
Поскольку огонь на большей части дома распространялся по верхам — что и обусловило сохранность тел в кроватях — уцелела и бОльщая часть мебели. Её осмотр позволил следователям сделать ещё одно неожиданное открытие. Выяснилось, что ценности — как украшения, так и столовое серебро — остались неприкосновенны. Это, разумеется, рождало закономерный вопрос о мотиве нападения. Правда наличных денег в доме не оказалось, но сохранность изделий из золота и серебра заставляла усомниться в грабеже.
Говоря о расследовании событий в Трентоне, нельзя не упомянуть о громкой и широко известной в США скандальной истории, связанной с убийством семьи Ходжес, произошедшей примерно в то же время и в том же месте. Это преступление, в отличие от убийства семьи Хьюгс, не забыто до сих пор, о нём можно найти даже заметку в «Википедии» и читатель скоро поймёт почему.
Супруги Ходжес — Генри и Клаудиа — проживали вместе с тремя детьми — 9-летней дочерью и сыновьями 2-х лет и 6 месяцев на ферме в штате Джорджия. Ферма находилась в довольно пустынной местности на удалении примерно 9,5 км. от городка Стейтсборо (Statesboro). Расстояние от дома Ходжесов до дома семьи Хьюг немногим более 130 км, что довольно много, но отнюдь не непреодолимо даже по меркам того времени.
Ходжесы были убиты в ночь на 28 июля 1904 г., т. е. менее, чем за 5 месяцев до описываемых событий. Убийц удалось довольно быстро отыскать — ими оказались соседи, арендовавшие ферму неподалёку. Если быть совсем точным, то арендатором являлся один из убийц — некий Пол Рид (Paul Reed), другой преступник — Уилл Като (Will Cato) — являлся его батраком. Оба негодяя оказались чернокожими. По версии следствия убийц было более двух, но других участников банды отыскать не удалось.
Восточная часть США с указанием мест убийств в ночное время с использованием топора в начале XX века. Цифрами обозначены: 1 — место убийства членов семьи Ван Лью в Трентон-Корнерс 17 ноября 1900 г.; 2 — место расправы над семьёй Аллен в районе городка Ширли Миллс 12 мая 1901 г.; 3 — город Трентон, Южная Каролина, место убийства семьи Ходжес поздним вечером 8 декабря 1904 г.
Расследование этого жестокого преступления было проведено довольно хорошо и в целом нет сколько-нибудь веских оснований сомневаться в том, что Рид и Като являлись настоящими убийцами. Мотив нападения оказался довольно тривиален — злоумышленники считали, что семья Ходжес весьма богата и их ценности закопаны у сарая. Первоначально Рид и Като намеревались просто выкопать тайник, но первая попытка, предпринятая за 4 дня до убийства оказалась неудачной. Генри Ходжес обнаружил злоумышленников на территории фермы, но тем удалось правдоподобно объяснить своё появление и отвести подозрения фермера. Вечером 27 июля они предприняли повторную попытку, сначала убив Генри и пришедшую ему на помощь жену Клаудию, а затем расправившись с их детьми. Чтобы скрыть следы преступления, убийцы подожгли дом. Достойно упоминания то, что своей цели разбогатеть преступники так и не достигли — никаких богатств, закопанных в землю, они не нашли. Да их и не существовало!
На влажном грунте возле сгоревшего дома были найдены отпечатки ног 4-х человек, один из них был бос. Это было первое серьёзное соображение в пользу того, что убийцами являлись чернокожие — белые в декабре босиком грязь не месили. Кроме того, преступники умудрились частично потерять обувь, собственно, именно это обстоятельство и привело к их разоблачению. Одна из потерянных туфель принадлежала паре, которую Пол Рид незадолго перед нападением купил для своего батрака у местного торговца (последний эту обувь опознал). В качестве шнурка в этой туфле использовался скрученный кусочек сукна. Такие же точно самодельные шнурки использовались в обуви, найденной на ферме Рида.
Примечателен оказался и другой предмет, потерянный убийцами, т. н. броган, тяжёлый рабочий ботинок из толстой кожи, использовавшийся в Англии, Ирландии и в американских колониях начиная с 17-го столетия. К подошве брогана прилипла окровавленная прядь волос Клаудии Ходжес, так что причастность к убийству обутого в этот броган человека сомнений не вызывала. Парный ему ботинок был найден при обыске фермы Рида. Помимо обуви имелись и кое-какие другие улики, бросавшие тень на чернокожих соседей погибшей семьи, в частности, кровавые следы на одежде и т. п.
После того, как Полу Риду и его жене Харриет сообщили о результатах обыска, последняя поспешила сделать признание, фактически обрекшее мужа на смерть. Харриет рассказала о многих деталях подготовки и осуществления преступления, который вряд ли смог выдумать неосведомленный человек. Пол Рид и его батрак Уилл Като были судимы и после суда линчёваны, точнее, сожжены заживо, произошло это 16 августа 1904 г. Като перед смертью признался в убийстве и просил повесить его, но слова эти были оставлены толпой без внимания. Помимо них, в тот же день погибли ещё трое чернокожих мужчин, работавшие на ферме Рида. По общему мнению они также были причастны к преступлению, хотя перед судом предстать не успели и их вина, строго говоря, не была доказана.
Гибель семьи Хьюг во многом напоминала случившееся с семьёй Ходжес и неудивительно, что уже первые выпуски местных газет оказались полны пессимистических умозаключений относительно того, что в Трентоне имело место очередное преступление чернокожих против белых людей. Однако тут следует отдать должное окружному прокурору Джону Тармонду, проигнорировавшему общественное мнение и решившему провести объективное расследование.
Предположение об ограблении прокурор отмёл очень быстро, поскольку против этой версии работала сохранность ценных вещей и украшений, о чём было написано выше. Мотив убийства казался связан с чем-то глубоко личным, на эту мысль наводило то обстоятельство, что голову Евы Хьюг преступник после убийства накрыл подушкой. А с головами её дочерей он ничего подобного не сделал. Кроме того, следствие запуталось в объяснении того, почему глава семейства оказался одет, в то время как все остальные члены семьи были не просто раздеты, но и лежали в своих кроватях. Хотя как раз-таки эта деталь могла объясняться очень просто: телевидения в те годы не существовало, в тёмное время суток заняться особенно было нечем, читать при свете ночной лампы любили не все… Женская часть семьи могла отправиться после ужина спать, а Бенджамин вполне мог уйти в свой кабинет, чтобы поработать с документами. Он был начальником склада железнодорожной компании, поддерживал деловую переписку, вёл ведомости учёта имущества и кассу, рассчитывал работников — в общем, у него была своя бумажная работа, которой он мог заняться вечером.
Тот факт, что труп Бенджамина Хьюга оказался одет, отдельные детективы пытались объяснить даже тем, будто глава семейства убил жену и дочерей, после чего покончил с собою. То обстоятельство, что Бенни был убит 2-я пулями, творцов этой версии ничуть не смущало, они возражали на это, что истории криминалистики известны случаи самоубийства, совершенные двумя выстрелами. Такие казусы действительно бывают, хотя и выглядит экзотично и недостоверно. Окружной прокурор в конечном итоге отмёл предположение об убийстве членов семьи Бенджамином Хьюгсом, поскольку эта версия не объясняла причины пожара, последовавшего после смерти главы семейства.
Тем не менее, анализ этой версии побудил правоохранителей получше ознакомиться с прошлым супругов Хьюг и тут-то начались захватывающие открытия в стиле дамских романов 19-го столетия. Или «мыльных опер», столь популярных веком позже. Родная сестра Евы сообщила окружному прокурору, что Эмма, старшая из дочерей, была прижита вне брака, точнее, до брака. Ева, зная о собственной беременности, поспешила выйти замуж за нелюбимого Бенджамина, дабы скрыть грозивший ей позор. Отцом Эммы был некий мужчина, хорошо обеспеченный и весьма влиятельный, намного старше Евы и к тому же состоявший в браке. Сложно сказать, знал ли Бенджамин о том, что Эмма не его дочь, вполне возможно, что до какой-то поры жена скрывала от мужа неудобную и даже постыдную правду. Эмма рассталась со своим первым возлюбленным более чем на полтора десятка лет и всё это время оставалась преданной женой своему мужу. Однако отец Эммы её из вида не терял и не реже раза в год переводил значительные суммы на содержание дочери. Примерно за год до трагической гибели семьи этот мужчина овдовел и встретился с Евой Хьюгс, якобы, предложив ей оставить Бенджамина и выйти замуж за него. Женщина отказалась, решив, по-видимому, что время для подобных радикальных перемен жизни давно миновало. Но сестра допускала, что между Евой и её прежним любовником могла возникнуть связь. На протяжении последующих месяцев Ева имела возможность встретиться с этим человеком по крайней мере дважды, происходили эти встречи во время длительных отъездов мужа из Трентона.
Таким образом семейная пара превратилась в любовный треугольник. Сложно сказать, насколько подобный ход событий соответствовал истине, сюжет отдаёт чем-то в стиле Александра Дюма — он не то, чтобы совсем завиральный, но какой-то чересчур усложненный и выглядит слишком по-женски. Даже если допустить, что Ева Хьюг после большого перерыва согласилась восстановить интимные отношения с прежним любовником, то всё равно остаётся непонятен мотив столь кровавого преступления. Иначе говоря, даже если считать, что всё было так, как рассказала сестра убитой, то открытым оставался вопрос: а как вся эта история связана с чудовищной ночной расправой? Насколько можно судить, фамилия любовника Евы или, точнее говоря, предполагаемого любовника, была сестре известна и та назвала её окружному прокурору.
Наверное человек этот был допрошен, но никаких юридически значимых последствий сие не возымело. То есть никаких обвинений не выдвигалось и обысков не проводилось.
Расследование не привело к обнаружению убийцы, все лица, в той или мной степени вызывавшие подозрения, после подтверждения собственного alibi отпускались. К чести окружного прокурора Тармонда следует отнести проявленную им объективность — он не пытался свалить убийство семьи Хьюгс на местных чернокожих, хотя в реалиях того времени сделать это можно было без особых затруднений. Тем не менее, Тармонд хотел разобраться в этой криминальной загадке не формально, а по существу, а потому следствие не фальсифицировал и вёл максимально объективно.
Результат оказался неутешителен.