Это были сиу – то ли ассинибойны, то ли янктоны, как мы сразу поняли по их головным уборам с длинными концами. Мы с Эли вскочили, схватили ружья, побежали к лошадям, вскочили на них и скорее поскакали к Красному Рогу и Много Волков – они тоже поскакали нам навстречу. В такой неожиданной ситуации оставалось только одно – держаться вместе и защищаться. Мы встретились, спешились, привязали лошадей к кустам полыни, немного отбежали от них и залегли в ряд, укрывшись в невысоких кустах. Оставалось только ждать, когда отряд разделится, чтобы накинуться на нас с разных сторон.

– Ты с Много Волков стреляй в тех, что будут справа, – сказал Эли Красному Рогу.

Тот кивнул, соглашаясь. Он продолжал молиться Солнцу, умоляя его сохранить наши жизни в этой переделке и обещая поставить ему в дар священную хижину, когда вернется в лагерь.

Сам я был очень зол и в то же время сильно взволнован. На языке черноногих я уговаривал себя: «Смелее! Смелее! Лучше целься и стреляй!»

А потом мы стали стрелять в осторожно приближавшихся врагов, а они стали стрелять в нас!

Первый выстрел Эли выбил из седла одного из воинов. Но я выстрелил трижды и промахнулся, и только четвертый мой выстрел сбил с лошади рослого воина. Я выстрелил ещё раз, в воина, который был в конце отряда, в него я промахнулся, но убил его лошадь. Когда животное упало, всадник вскочил на ноги и побежал, но выстрел Эли сбил его раньше, чем я смог прицелиться.

В тот же момент Много Волков вскрикнул, уронил ружьё и схватился за левое плечо, опасно раненый вражеской пулей. А потом обе группы соединились и помчались прочь, а мы продолжали стрелять в них, пока они были в пределах досягаемости.

Прервавшись, мы посмотрели на четверку, которая оторвалась от отряда, чтобы напасть на Поднимающегося Орла. Они скакали, догоняя основной отряд, и один из них вел лошадь нашего товарища! Мы очень хорошо понимали, что это значит – наш товарищ мертв!

– Убит! Убит, брат мой! – простонал Красный Рог.

Мы остановились и посмотрели на врагов, которые остановились примерно в полумиле от нас и совещались, что им делать дальше. Потом они развернулись и медленно поднялись на поросший соснами хребет. Но обмануть нас это совсем не могло. Мы убили пятерых из них. Что они сделают с нами, когда настанет ночь?

Недолго посовещавшись, мы решили, что оставаться здесь нам нельзя. Солнце было ещё высоко, и мы вполне могли вернуться в лагерь до заката. Враги могли нас преследовать, но мы могли держать их на должном расстоянии, отстреливаясь, если бы те приблизились, или снова залечь и отбить их атаку.

Плечо Много Волков сильно кровоточило. Мы с Эли пожертвовали подолами рубашек, и я перевязал его, предварительно присыпав рану табаком.

Потом мы обошли убитых нами, чтобы забрать их оружие, и приблизились к одной из убитых нами лошадей. Это была пегая лошадь, и при виде её Красный Рог и Много Волков от удивления хлопнули себя ладонями по губам. Это, как они сказали, была любимая лошадь Летящей Женщины, на которой она покинула лагерь! Они указали на её приметы: на белой правой ляжке был черный треугольник, а ее правый глаз был окружен черным кольцом, при том что вся морда была белой. Эли тоже был уверен в том, что это её лошадь.

А с девушкой что же? Стала ли она жертвой военного отряда? И Короткий Лук тоже? Или лошадь каким-то образом убежала от неё и была ими поймана? Я продолжал верить в то, что Летящая Женщина ушла из лагеря одна. В этом случае, даже если они избежала встречи с военным отрядом, её положение было незавидным – она была без лошади, страдала от жажды и голода и подвергалась многочисленным опасностям.

И что мог я сделать в этой ситуации? Куда идти, где ее искать? Найти одного человека в этом краю бескрайних равнин, гор и рек было задачей практически безнадежной.

Более того, наступающая ночь могла стать для нас последней. Что же станет с Летящей Женщиной, если в наступающей темноте мы будем уничтожены превосходящим нас врагом прежде, чем достигнем большого лагеря?

– Давай двигаться,– сказал я Эли, изнывая от нетерпения покинуть это место.

Когда мы приготовились отправиться в путь, из леса на склоне хребта, того самого, из которого появились напавшие на нас сиу, появилась одинокая лошадь. Она была серой масти, с больной спиной и очень худая. Она увидела наших лошадей и побежала к ним, издавая приветственное ржание. Я был уверен, что лошадь бросили сиу, захватившие лошадь Летящей Женщины. И я был уверен, что она была одна, потому что, если бы Короткий Лук был с ней, отбившихся лошадей было бы две.

– Мы должны, должны её искать, – убеждал я Эли.

– Но прежде нужно уйти отсюда, – угрюмо ответил он.

Молча мы сели на своих лошадей и отправились в сторону лагеря, обойдя туши коров, напрасно нами убитых. Мы подъехали к месту, где лежал Поднимающийся Орёл. Как я и думал, зрелище было не из приятных – он был оскальпирован, его тело изуродовано. Я отвёл глаза.

Красный Рог бросил несколько кустов полыни на тело и сказал, что завтра женщины придут за ним. Много Волков высказал ему, все, что думал: по его словам, Красный Рог был во всем виноват. Если бы он не затеял поиски этой сумасшедшей девушки, которую и искать-то не стоило, то Поднимающийся Орёл сейчас спокойно сидел бы в своем вигваме, сказал Много Волков, а сам он не страдал бы от раны в плече.

Я хотел сказать что-то в защиту Летящей Женщины. Слова рвались с моих губ, но я удержал их. Что толку было говорить? Мы поехали назад.

Как мы и ожидали, наши преследователи шли за нами. Но нападать на нас прямо сейчас они не собирались – они ждали ночи. Они все время разворачивались в круг, когда мы поднимались на очередной хребет, очевидно, опасаясь, что мы заляжем на вершине и там будем их поджидать. Упорство, с которым они нас преследовали, свидетельствовало о том, что они не подозревают о близости нашего лагеря.

Наконец Красный Рог сказал:

– Несомненно, наши лошади свежее и намного сильнее, чем у них. Вот что мы сейчас должны сделать. Помчимся вперед с такой скоростью, на которую способны наши лошади, не будем их жалеть; враги решат, что мы хотим оторваться от них до наступления ночи. Так мы сможем заманить их к лагерю, а сами тем временем поднимем наших воинов, и они убежать уже не смогут, мы покончим с ними со всеми.

Хороший план, подумали мы. Во мне возродилась надежда; я снова почувствовал уверенность в том, что буду жить ради того, чтобы искать Летящую Женщину.

Была одна вещь, которая могла испортить план Красного Рога по уничтожению врагов. Они могли обнаружить наших охотников, которые к вечеру возвращались в лагерь с добычей; это могло убедить их в том, что они находятся в опасной для них местности, и они бы незамедлительно покинули её.

До захода оставалось около часа, когда мы, будучи примерно в четырех милях от нашего лагеря, рванулись вперед. К счастью, никого из наших охотников видно не было. Наши лошади были даже свежее, чем мы думали: они пришли в возбуждение, решив, что мы устроили скачки. Наши преследователи, не подозревая подвоха, погнались за нами, но мы уходили от них все дальше и дальше. Их даже не было видно, когда мы, перевалив последний поросший соснами хребет, оказались в долине, в которой стояли наши лагеря.

Много Волков направился сразу в лагерь кутенаи, а Красный Рог, Эли и я в лагерь Крови, при этом Красный Рог кричал:

– За нами гонится отряд Головорезов! Нужно их уничтожить! Берите оружие, седлайте лошадей, скорее, я поведу вас на них!

За нами гонится отряд Головорезов!

Тут же воины стали выскакивать из своих вигвамов, крича другим, чтобы те привели их самых быстрых лошадей, которые ввиду наступающей ночи были привязаны поблизости. Когда мы приблизились к вигваму Бегущего Кролика, он уже стоял снаружи, криком призывая членов общества Рогов собираться к нему. Юноши седлали лошадей; их женщины стояли рядом, держа ружья, патронташи, военные головные уборы и рубашки, которые те должны были надеть. Возбуждённые женщины и дети бегали по лагерю, усиливая всеобщую суматоху. Через десять минут прибыли кутенаи, они присоединились к Крови, и все были готовы выступать.

Мы с Эли, усталые и голодные, идти не хотели, но не могли ставить под вопрос свою храбрость, и поехали вместе с Бегущим Кроликом во главе воинов из общества Рогов. Чуть левее нас, когда мы переходили склон долины, двигался Красный Рог во главе воинов кутенаи.

Бегущий Кролик послал одного из своих сыновей на хребет, чтобы наблюдать за врагом. Мальчик встретил нас, когда мы были недалеко от вершины, и сказал, что те движутся через равнину и сейчас находятся на полпути от поросшего соснами хребта до нашего.

Несколько минут спустя мы развернулись в длинную линию, наблюдая сквозь кусты за равниной. Они двигались медленно, их лошади шли то шагом, то рысью, и видно было, что они не подозревают, что их ждёт. Бегущий Кролик сказал, чтобы никто не двигался без его команды, и его приказ был передан по цепочке в другой конец линии.

Отряд подходил всё ближе и ближе, но только когда стал слышен звук ударов хлыстов по спинам усталых животных, Бегущий Кролик крикнул: «Тахкво!»

С песнями и военными кличами кутенаи и черноногих вся наша линия воинов свалилась с хребта и обрушилась на врагов. Те сражаться не стали; они побежали. С каким смятением, ужасом и отчаянием они развернули своих усталых лошадей и поскакали назад, я хорошо представлял. Никто из них не попытался развернуться и подороже продать свою жизнь; они бежали, как стадо бизонов, преследуемых охотниками, и умирали как бизоны – одни от пули, другие от удара дубинкой по голове.

В пять минут с отрядом было покончено, и с них стали снимать скальпы и забирать одежду и оружие. Мы с Эли поспешили обратно и вернулись в лагерь. На границе лагеря нас встретили женщины и старики, жаждущие узнать новости о сражении. Сражения не было, сказали мы им. Головорезы не сделали ни единого выстрела, и все были убиты во время бегства; их было двадцать четыре. С пронзительными криками и торжествующими военными кличами женщины разбежались по лагерю, разнося добрую весть и радуясь успеху своих мужчин. Но один старик заметил:

– Плохо. Очень плохо. Надо было хотя бы одного отпустить. А так их соплеменники не узнают, как они погибли, что храбрые воины кутенаи и Кровь убили их всех.

Мы спешились, стреножили лошадей перед вигвамом Бегущего Кролика, вошли внутрь, раздули почти погасший костер и растянулись на лежанках, предвкушая насладиться так нужным нам отдыхом. Но этого нам не удалось. Со склона долины спустились наши люди, они размахивали скальпами и захваченным оружием, распевали военные песни, и женщины выбежали им навстречу, все они выкрикивали имена своих возлюбленных и радовались их храбрости и успеху в столкновении с ненавистными Головорезами. А потом во всех вигвамах начались праздники! Допоздна наш вигвам был полон гостями, каждый из которых рассказывал, что он сделал во время преследования врагов.

Но ни в одном из этих разговоров Летящая Женщина не упоминалась. Наконец я заговорил о ней, пытаясь привлечь общее внимание к тому, что могло с ней произойти, но никому это не было интересно. Что стоила судьба простой девушки в сравнении с возможностью раз за разом пересказывать о том, как были уничтожены Головорезы!

Было уже около полуночи и все посетители разошлись, когда пришел посланник от Красного Рога и передал, что Лягушка хочет со мной поговорить. Я ответил, что очень устал, чтобы идти к ней, и увижу ее завтра утром.

Но утром я очень плохо себя чувствовал: определенно накануне я съел что-то не то. Тем не менее я встал и пошёл в вигвам Красного Рога, где меня уже ждали Сатаки и Лягушка. Когда я одевался, то забыл надеть ожерелье старой шаманки, и теперь, указывая на мою шею, Лягушка произнесла, а Сатаки перевела:

– Вчера оно было на тебе; поэтому пули Головорезов пролетели мимо.

– Верно, они промахнулись.

– А ты убил одного из врагов. Это ожерелье не только защищает тебя; оно помогает тому, кто его носит, заставить своих врагов плакать.

Она продолжала:

– Прошлой ночью я послала за тобой, потому что мне было послано видение, в котором я получила ответ на свои молитвы. Да. В полдень я молилась своему священному покровителю, прося его о помощи; потом уснула. Я услышала плач. Тихий, доносившийся издалека, так плачет тот, у кого горе. Я смотрела во все стороны. Некоторое время спустя я увидела того, кто плакал – сперва только тень, потом более четко. Сын мой, тот, кто плакал, была Летящая Женщина! Она медленно шла, часто останавливаясь, чтобы посмотреть по сторонам, и непрерывно плакала. А потом я проснулась и моё видение закончилось. Но зато теперь я знаю, что моя внучка не убежала вместе с этим недостойным кри; я знаю, что она одна, без лошади и без еды, может быть в большой опасности. Поэтому я хочу, чтобы ты и твой друг, Берёт Ружье Первым, снова пошли с моим сыном Красным Рогом искать ее. Теперь, когда Поднимающийся Орёл мертв, а Много Волков тяжело ранен, никто из нашего лагеря не пойдёт с вами продолжать её поиски. Все говорят, что она приносит несчастье тем, кто её ищет и хочет ей помочь.

– Этим утром у меня были грустные размышления, – сказал я. – Я думаю, что нет смысла далее её искать. Отряд Головорезов захватил её лошадь; должно быть, они её убили.

Красный Рог, сидевший напротив меня, мотнул головой.

– Нет, – сказал он. – Она жива. Видения моей матери очень сильны и всегда правдивы. – И, подумав немного, добавил: – Я просил ее послать за тобой и говорить с тобой, потому что мне стыдно. Эти кутенаи! Они отказались сделать то, что я просил! Мне стыдно дальше обращаться к ним за помощью.

– Ты должен знать, что я всегда пойду с тобой, и так же сделает Берёт Ружьё Первым, – ответил я. – Но этим утром я плохо себя чувствую, внутри у меня что-то не так. Подождем немного, хотя бы до полудня, чтобы я пришел в себя, и тогда пойдём.

– Хорошо, – сказал он и с облегчением улыбнулся.

Выйдя из вигвама, я увидел печальных родичей Поднимающегося Орла – они готовили к похоронам то, что осталось от его тела. Вернувшись в вигвам Бегущего Кролика, я сказал Эли – Берет Ружьё Первым – что мы с Красным Рогом снова идём искать Летящую Женщину.

Он кивнул и спокойно сказал:

– Я надеюсь, что она избежала встречи с военным отрядом, и мы её найдем живую и невредимую.

В разговор вмешалась главная жена Бегущего Кролика:

– Вы двое просто потеряете время в её поисках, потому что, когда вы её найдете, окажется, что она не одна, а со своим любовником, этим мерзким кри, и она скажет вам уходить, откуда пришли.

Потом добрая женщина дала мне щепотку высушенных и растёртых в порошок грибов, похожих на поганки, растущие на соснах, я смешал этот порошок с водой, выпил и ушел на берег ручья, чтобы подождать, когда они окажут свой исцеляющий эффект.

Пока я там отдыхал, подрёмывая, настал полдень. Я услышал приветственную песню, что обозначало прибытие в лагерь важного гостя. Я вернулся в лагерь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бегущий Кролик и младшие вожди встречают Воронью Лапу в сопровождении воинов черноногих, Риэля, Дюмона и других с Красной реки, Большого Медведя и нескольких его кри. И вот те на! Одним из них был Короткий Лук!

Эли, стоявший радом со мной, воскликнул:

– Хватило же наглости у этого Короткого Лука появиться здесь!

– Я рад, что он здесь; – это доказывает, что о побеге Летящей Женщины ему ничего неизвестно, – сказал я.

Действительно, как сказал Эли, наглости у Короткого Лука хватало. Он сидел верхом на лошади, спокойный, невозмутимый, спокойно посматривая по сторонам и разговаривая со мной и Эли так, словно видит нас в первый раз.

Гости спешились, Бегущий Кролик с Вороньей Лапой обнялись и поцеловались; потом Бегущий Кролик пожал руки Риэлю и Дюмону, обнял и поцеловал Большого Медведя и пригласил их всех в свой вигвам. Риэль подошел и поздоровался за руку со мной и Эли, и сказал о том, что его так волновало: он собирается предпринять последнее усилие для того, чтобы склонить черноногих присоединиться к нему, метисам с Красной реки и кри, чтобы дать опор канадским притеснителям.

Мы не стали говорить ему, что он зря теряет время, что Воронья Лапа и Бегущий Кролик твёрдо решили сохранить мир с Красными Куртками.

Я спросил Риэля, может ли он сказать что-нибудь о Коротком Луке, где тот был последние несколько дней. Он ответил, что ему об этом ничего неизвестно – он знает только, что тот пришёл в его лагерь с Большим Медведем накануне, как и Воронья Лапа со своими людьми, и остался там на ночь.

Потом мы вошли в вигвам Бегущего Кролика: Риэль, Воронья Лапа, Большой Медведь и другие старшие вожди. Короткий Лук и другие молодые воины оставались снаружи, потому что места для всех внутри не хватало.

Мы с Эли, собираясь в ближайшее время отправится в путь с Красным Рогом, сидели у входа, рядом с Эли сидел веселый старый кри по имени Скунсовая Шапка, и во время общей беседы, когда Бегущий Кролик набивал церемониальную трубку, Эли получил от старого приятеля сведения, которые были нам так нужны: Короткого Лука последние два дня в лагере не было, он с двумя своими друзьями ходил к торговцу в устье реки Джудит, получил от него много боеприпасов и других необходимых вещей и обещал позднее расплатиться с ним бобровыми шкурами.

Теперь все стало ясно: Короткий Лук не имеет отношения к пропаже Летящей Женщины. Бегущий Кролик наконец наполнил трубку, протянул ее Вороньей Лапе, чтобы тот зажёг её, и сказал:

– Друзья мои, прежде чем мы начнем совет, я хочу сказать вам, что мы сделали вчера вместе с нашими друзьями кутенаи: уничтожили отряд Головорезов, до последнего….

Я толкнул Эли, давая ему знак идти, мы поднялись и выскользнули из хижины.

В толпе перед вигвамом находился Короткий Лук и семеро других кри, они сидели и на языке знаков разговаривали с юношами племени Кровь. Короткий Лук глянул на нас, когда мы вышли, и сразу отвернулся, всем видом показывая, что мы его не интересуем. Мы хорошо знали, что он вытащит из дружелюбных юношей всё, что им известно о пропаже Летящей Женщины и наших попытках её найти. Несомненно, ему уже рассказали, что мы искали его в лагере кри, и хорошо посмеялся над нашими подозрениями.

Конюхи Быстрого Кролика привели наших лошадей и оседлали их. Мы отправились в лагерь кутенаи, где нас поджидал Красный Рог. Он сказал нам, что Большой Медведь пригласил его присоединиться к совету в лагере Крови, но ему это было неинтересно.

Лягушка и Сатаки приготовили еду, которой нам было достаточно на несколько дней: вяленые копчёные бизоньи языки, мясо, спинное сало, жареные шарики из камасса. С глазами, полными слёз, трясущимися руками, шепча молитвы, они привязали пакеты с едой к нашим седлам, моля нас сделать всё возможное, чтобы найти бедную, несчастную, отчаявшуюся Летящую Женщину.

Так началось наше очередное путешествие – как я был уверен, совершенно безнадёжное.