Мы с Эли накинули одежду и поспешили в лагерь кутенаи. Хотя было не настолько рано, чтобы люди не проснулись и не начали ходить по лагерю, увидели мы одного только Красного Рога, который стоял перед своим вигвамом и громко и сердито ругал своих невидимых соплеменников.

– Да, я их ругаю, – ответил он на наш вопрос. – Перед лицом врага все они храбрецы; но теперь, когда я прошу их оседлать лошадей и отправиться на поиски моей племянницы, все отказываются – все до единого отказались! А почему? Потому что они боятся колдовства этого проклятого кри, который увел её от нас.

– Так он был здесь этой ночью, этот Короткий Лук? – спросил я.

– Разумеется, он тут был, иначе как бы иначе она ушла? Она уехала на своей любимой лошади, её седельные сумки были набиты её вещами. Да. Пока мы спали, эта пёсья морда наконец смог заставить её уйти с ним.

– А может, она ушла одна по собственной воле, – возразил я. – Вчера она так непонятно себя вела. Может быть, она сама решила уйти к этому кри.

– Нет. Девушки и женщины никогда не путешествуют по равнинам в одиночку, они знают, насколько это опасно.

– Летящая Женщина была не в себе, – сказал я. – Нельзя сказать, что она могла бы сделать.

Я старался говорить спокойно, но внутри меня гнездилась острая боль. Я внезапно понял, как много значит для меня Летящая Женщина. И, вне всякого сомнения, Красный Рог был прав: она ушла к этому мерзкому кри! Против её желания он приманил её к себе и теперь будет делать с ней все, что ему заблагорассудится, превратив её в свою одурманенную рабыню. Но этот номер у него не пройдет! Я остановлю его. Неважно, что он замышляет, её он не получит!

Внутри меня бушевал пожар, но я сумел притушить этот жар и спокойно сказал своему доброму другу:

– Что ж, ты позвал нас; ты хочешь, чтобы мы помогли тебе найти её. Давай       поедим, сядем на лошадей и поедем.

– Некоторые из наших соплеменников волей-неволей поедут с нами, – ответил Красный Рог. – Я пойду потороплю их, а вы двое пока входите, мои женщины накормят вас.

Мы с Эли вошли и сели на лежанку вождя. Его женщины суетились вокруг костра. У другой лежанки его мать, старая Лягушка, пыталась утешить опечаленную Сатаки.

Старуха некоторое время пристально смотрела на меня. Наконец она что-то резко сказала Сатаки, которая сидела на лежанке и продолжала плакать, и они заговорили на языке кутенаи, посматривая на меня через огонь.

Затем Сатаки сказала мне на языке черноногих:

– Эта мудрая женщина имеет, что сказать тебе, а я буду переводить.

– Хорошо. Мои уши открыты, – сказал я.

Старуха заговорила короткими фразами, Сатаки переводила:

– Уже давно я слышала о тебе, белый пикуни, о том, каков ты. Я знаю, что ты не трус. Я знаю, что ты добр и благороден. Я знаю, что ты очень хороший друг моему сыну, Красному Рогу, и всему племени пикуни. Я знаю, что ты очень много доброго сделал для моей внучки, что ты многое сделал для того, чтобы защитить её от этого ничтожного кри, этого Короткого Лука. Если бы не чары, которые он навел на неё с помощью любовной магии кри, она желала бы тебя так же, как ты желаешь ее. Поэтому я сделаю всё, что могу, для того, чтобы помочь тебе разрушить эти чары и вырвать её из его власти. Это мы сможем сделать с помощью моего самого сильного амулета.

Он мне достался в наследство от моей матери и бабушки, а им от их бабушек и прабабушек, это самый сильный амулет, которым они овладели, увидев удивительные видения. Если ты готов воспользоваться этой опасной возможностью, я верю, что с помощью этого сильного амулета мы сломим силу чар этого проклятого кри и освободим Летящую Женщину.

– Я готов воспользоваться этой возможностью, – сразу ответил я; мой голос слегка дрожал и старая мудрая Лягушка поняла, почему.

Она одобрительно улыбнулась и сказала:

– Тогда прежде всего я должна дать тебе то, что тебя защитит.

И она вытащила из висевшего у неё на боку мешка ожерелье из когтей гризли, на котором был подвешен диск, выточенный из раковины морского моллюска.

– Ты должен носить это ожерелье, пока не закончится дело с моей бедной внучкой. Оно обладает большой силой: оно охранит тебя от многих опасностей, через которые пришлось пройти моему мужу, а до этого – его отцу; оба они скончались в глубокой старости. Оно сохранит тебя в безопасности, если ты будешь благоразумен, когда окажешься окруженным врагами.

Она замолчала, чтобы выслушать то, что говорила ей Сатаки. Она очень надеялась на меня, отдавая мне это ожерелье. Как глупо и нелепо буду выглядеть я, белый, с этой штукой на шее! Что скажет Эли? Я представил, как он посмотрит на меня.

Она коснулась ожерелья и сказала:

– Ты не должен отказываться; оно должно быть с тобой во всех твоих делах.

Затем Лягушка знаками велела мне приблизиться к ней. Я повиновался. Пробормотав что-то на языке кутенаи, она повязала ожерелье мне на шею. Это было непросто – когти цеплялись одно за другое. В таком виде я вернулся к Эли на свою сторону вигвама. Только на ночь я смог бы от него освободиться.

– Это, сын мой, – сказала Лягушка, – первое, что я с радостью для тебя сделала. Потом, когда мы вернём мою внучку, она будет с нами в безопасности, и чары Короткого Лука будут разрушены, Летящая Женщина будет свободна и сможет вернуться к тебе. Но это будет позже. Всё, что сейчас от тебя требуется – это её найти. Так зачем дело стало? Увы! Наши мужчины-кутенаи слишком боятся влезать в женские дела.

Затем, мгновение спустя,заговори ли мужчины – очень сердито и категорично.

– Да, я готов разрушить чары Короткого Лука, и если я встречу его лицом к лицу, то уничтожу их с ним вместе; но и ты, сын мой, должен быть готов выполнить свою часть работы, и предупреждаю, что это может быть опасно.

Я хотел спросить, в чём будет заключаться моя часть работы и в чём заключается её опасность, но тут вернулся Красный Рог, и я упустил эту возможность. Он должен, сказал он, пригласить двух человек, своих двоюродных братьев, присоединиться к нам. Мы должны, сказал он, направиться прямо в лагерь кри и постараться оказаться там раньше, чем Летящая Женщина и её похититель.

Я снова сказал, что уверен в том, что она ушла сама искать этого кри, и Эли был того же мнения. Но Красный Рог и женщины утверждали, что Короткий Лук пробрался в лагерь и уговорил её следовать за собой.

Мы поели вместе с Красным Рогом и вернулись в лагерь Крови за своими лошадьми, сёдлами и оружием. Скоро к нам присоединился Красный Рог со своими двоюродными братьями, Поднимающимся Орлом и Много Волков, мужчинами лет сорока; первый был высоким и стройным, второй – пониже ростом и коренастым.

Покинув лагерь Крови, мы выехали из маленькой долины и направились на восток, к равнине. Двоюродные братья Красного Рога хранили угрюмое молчание. Это заставляло нервничать нас с Эли: мы не любили путешествовать с недоброжелательными компаньонами.

Равнина к востоку от ручья Армелла на несколько миль пересекалась возвышенностями, местами поросшими кривыми соснами, так что мы не могли видеть, что происходит далеко впереди. С вершины каждой возвышенности мы тщательно осматривали часть долины до следующей, но не заметили ни одного всадника. Бизоны и антилопы там были, много стад и тех и других, а на вершинах возвышенностей было много белохвостых оленей; все они были спокойными, ничем не напуганными, что лишний раз говорило о том, что никаких всадников здесь не проезжало.

От лагерей Крови и кутенаи до лагеря кри на Кривом ручье было примерно двадцать пять миль. Проделав чуть больше чем полпути, мы заметили сперва одно, а потом еще одно стадо бегущих бизонов – их преследовали кри и охотники с Красной реки, а скоро наткнулись на группу в девять кри, которые удачно поохотились и теперь разделывали свою добычу.

Они очень радовались своему успеху, пели и кричали, работая ножами. Эли задал нескольким из них вопрос. Те потрясли головами – они никого этим утром не видели, особенно прибывших со стороны ручья Армелла. Где же те, кого мы ищем? Они могли отправиться к фактории вниз по Большой реке.

Потом мы встретили возвращающихся домой охотников с Красной реки, нагруженных добытым мясом, с которыми Эли поговорил на канадском диалекте французского языка. Нет, сказали они, никого они не видели из лагеря Крови или кутенаи.

Прибыв наконец в лагерь кри, мы спешились перед вигвамом Большого Медведя, главного вождя племени. Он вышел, приветствовал нас на языке черноногих и пригласил войти. Там он пригласил нас сесть, а потом набил, зажёг и передал нам свою большую каменную трубку.

Большой Медведь был мужчиной, очень сдержанным в поведении, с грубыми чертами лица, бедно одетым. Он не демонстрировал нарочитой невозмутимости и уверенности в себе, что так характерно для вождей черноногих. Тем не менее он был мудрым вождем своего народа, и очень храбрым.

С помощью Эли как переводчика Большой Медведь и Красный Рог обсудили свои дела и поговорили о количестве бизонов. Потом Большой Медведь, узнав о том, что северные кутенаи, к которым принадлежал Красный Рог, являются, как и кри, жителями Канады, спросил Красного Рога о том, как его Бабушка – он имел в виду королеву Викторию – с ними обращается.

– О, прекрасно, очень хорошо, – ответил наш друг.

Большой Медведь сразу стал ругать Бабушку и всех канадцев за то, что те отобрали у кри их землю и обрекли их на голод. Так что теперь они вместе с обитателями Красной реки вернутся на север и будут воевать за свои права, и обязательно все получат. И так далее в таком духе, так что я подумал, что его тирада никогда не закончится. Но все же он наконец замолк.

Тогда Красный Рог сказал Большому Медведю:

– Друг мой, я пришёл к тебе за помощью: моя племянница, потеряв разум, исчезла из моего лагеря. Можешь ли ты узнать, не находится ли она в твоем лагере? Я хочу найти её и вернуть матери, которая льет слезы.

Прежде чем Большой Медведь смог ответить, одна из его жён сказала ему:

– Девушка, о которой говорит твой гость – наполовину Кровь, наполовину кутенаи – это та самая девушка, которой так домогается Короткий Лук. Здесь её нет. Короткого Лука тоже нет; он уехал две ночи назад, с одеждой и запасом еды, привязанными к седлу.

– Но он мог вернуться, может быть сейчас он здесь, и девушка тоже, как знать. Идите прямо сейчас, вы, обе женщины, и у знайте об этом всё, что сможете, – приказал Большой Медведь.

Потом, когда обе женщины выскочили наружу, он сказал, обратившись в Красному Рогу:

– Друг мой, мне рассказывали о том, как Короткий Лук преследует эту девушку, и о том, что произошло в фактории. Я советовал ему оставить мысли о девушке и держаться подальше от фактории. Я с ним даже поругался. Больше я ничего сделать не могу, потому что он один из тех многочисленных юношей, которые говорят, что нужно отказаться от борьбы за то, что отняли у нас белые с севера. Так что я не осмеливаюсь восстановить их против себя. Мне приходится с ними заигрывать, чтобы не лишиться их поддержки.

– Но, друг мой, ты понимаешь, что, если этот Короткий Лук заберёт девушку с помощью своей любовной магии, её родственники из племени Кровь будут очень сердиты на него, и их друзья их поддержат, – сказал Красный Рог.

Тут вошли две женщины и доложили, что Короткого Лука в лагере по-прежнему нет, и о девушке никто ничего не знает.

– Здесь их нет! – воскликнул Большой Медведь с заметным облегчением. И добавил, обращаясь к Красному Рогу: – Друг мой, если девушка у Красного Рога, то она пошла к нему по своей воле, не так ли? Теперь они вдвоём будут делить все выпавшее на их долю радости и горести. Если придётся. А если мы захотим отобрать её у него – что ж, вожди Крови обладают большой силой, ты вождь своих кутенаи, а я имею некоторую власть над своими бедными кри. Так что всё, что нам остаётся – предотвратить любое вмешательство в дела этой пары. Мы должны сохранить мир между племенами, и мы можем это сделать.

Большой Медведь был прав, сказал я себе. С тяжелым сердцем я сказал об этом. Летящая Женщина ушла со своим похитителем из племени кри и навсегда для меня потеряна. И я должен был теперь сделать всё, что могу, чтобы сохранить мир между племенами.

Красный Рог неохотно произнёс, обращаясь к Большому Медведю:

– Ах. Мы тебя услышали, Ладно, мы должны идти.

– Нет-нет. Это серьёзный разговор заставил меня забыть о некоторых вещах. Разумеется, сейчас вы поедите и выкурите ещё одну трубку. Мои женщины сейчас всё приготовят.

– Нет. Мы должны идти. В другой раз мы с тобой поедим и покурим, – ответил Красный Рог, встав и направившись к выходу.

Мы молча вышли вслед за ним и направились к своим лошадям – каждый был занят своими тяжёлыми мыслями. Мы не произнесли ни слова, пока не поднялись на первый поросший соснами хребет на пути к ручью Армелла.

Только тогда Красный Рог сказал мне и Эли:

– Этот Большой Медведь! Мне дела нет до его слов. Где-то там внизу (он указал на овраги у реки) находится моя племянница и похитивший ее кри. Он не сможет заставить её стать его женщиной. Я должен его найти и оборвать его путь.

Мы ничего не ответили, но его двоюродные братья достаточно хорошо знали язык черноногих, чтобы понять, что он сказал, и стали поддерживать его на языке кутенаи, при этом знаками говоря нам, что мы должны предоставить девушку судьбе, которую она сама выбрала. Мы с Эли в тот день наслушались достаточно разговоров, поэтому продолжали двигаться дальше. Они не обгоняли нас, пока мы не поднялись на следующий хребет, где мы остановили лошадей и устремили взгляды на стадо бизоних числом в несколько сотен голов.

Эли сказал:

– Я очень голоден, а солнце еще высоко. Давайте убьём жирную корову, разведём костёр и поджарим мяса.

– Да, Мы можем это сделать и вернуться в лагерь засветло, – согласился Красный Рог.

Один из его двоюродных братьев, Поднимающийся Орёл, предложил:

– Давайте нападём на стадо, убьём бизонов столько, сколько сможем, и разделаем их, а завтра вернёмся с нашими женщинами, чтобы забрать мясо и шкуры.

– Хорошо! Так и сделаем! – согласился Красный Рог.

Стадо паслось недалеко от границы леса, так что мы могли приблизиться к нему на сто ярдов, прежде чем были обнаружены. Затем мы верхом на лошадях ворвались в самую середину стада и, выбирая самых жирных животных, что было видно по их округлым бокам, стали отстреливать их выстрелами в бок.

Эли убил пять бизонов, а я четырёх, и на этом мы остановились. Красный Рог и Много Волков уже спешились и стали разделывать одну из туш. Продолжал охоту только Поднимающийся Орёл – он преследовал раненую им корову. Наконец он догнал её, добил, спешился, достал нож и стал орудовать над тушей. Я присоединился к Эли и мы оглянулись на путь, по которому гнали бизонов: там лежало тринадцать туш. Мы спешились и стали разделывать одну из убитых мной коров.

Внезапно раздался шум, и из леса выскочил большой военный отряд – воины кричали, пели, подстегивали лошадей. Четверо из них поскакали к Поднимающемуся Орлу, остальные, числом около двадцати, окружили нас.