Вскоре после ухода из лагеря мы встретили несколько отрядов охотников и их женщин, которые возвращались с охоты и пели радостные песни. Неудивительно, что они были так довольны. Их повозки трещали под тяжестью бизоньего мяса и шкур.

Я попросил Эли задать им несколько вопросов о том, не встретили ли они Короткого Лука. Но он был против. По его словам, лучше бы эти люди не знали, что мы идем по следу Короткого Лука. Почему? Потому что никто не знает, что произойдёт, когда мы его догоним.

– Но у меня нет ни малейшего намерения его убивать, – сказал я.

– Может случиться так, что тебе придется это сделать, или быть убитым самому, – ответил он.

Нет. Я не должен был убивать Короткого Лука. Но моё отношение к нему изменилось. Я больше не чувствовал, что я, белый встал между ним и его желаниями. Я должен был одолеть его, заставить его признать своё поражение и, наконец, сделать Летящую Женщину своей женой.

Мы были в десяти милях от лагеря, когда солнце зашло, но сразу появилась полная луна, освещавшая наш путь. Мы поехали быстрее, надеясь догнать Короткого Лука. Мы видели бизонов – небольшие их стада и одиноких старых быков, антилоп, похожих на призраков в лунном свете; они убегали от нас, но мы не обращали на них внимания. Было, как мы решили, около десяти часов, когда с края равнины мы увидели внизу лагерь Крови, а в полумиле ниже него – лагерь кутенаи. Оба они стояли на краю леса, росшего вдоль ручья, и некоторые из вигвамов в лагере Крови ещё светились из-за горевших внутри них костров, что говорило о том, что ночь настала совсем недавно.

Мы направились вниз по склону, обходя лагерь Крови, и поскакали в нижний лагерь, потому что Короткий Лук наверняка уже был там, и я хотел застать его врасплох. Несколько раз мы останавливались, чтобы осмотреться и прислушаться; если бы кри был там, он должен был бы петь свои любовные песни перед вигвамом Красного Рога. Но мы ничего не слышали; даже собаки в лагере не лаяли. Я упал духом: наша погоня была напрасной, Короткий Лук не здесь; он был дома, в лагере своего племени.

Наконец мы поехали рядом через лес, от крайних деревьев которого до ближних к нему вигвамов было не более пятидесяти ярдов. Все они были тёмными – люди спали. Они улеглись, подумал я и сказал Эли:

– Давай не будем их будить!

– А! – зевнул он. И вдруг сказал: – Вот он! – и указал пальцем слева от лагеря.

Точно, это был он, мой недруг, спускавшийся по склону на своей белой лошади! Моё сердце забилось.

Короткий Лук привязал свою лошадь к кусту полыни и пошёл дальше. Когда он скрылся от нас за вигвамами, мы соскользнули со своих лошадей и под прикрытием вигвамов пошли за ним, оказавшись недалеко от Короткого Лука, когда он начал петь свою любовную песню.

Ползя на четвереньках, мы обогнули вигвам и увидели, как он пел и танцевал вокруг вигвама Красного Рога, третьего от нас. Из вигвама никто не вышел, потому что Красного Рога дома не было, и из других вигвамов тоже никто не показался. Так что, когда Короткий Лук в своем танце скрылся от нас, оказавшись с другой стороны вигвама Красного Рога, мы под прикрытие соседних вигвамов подошли поближе и стали ждать, когда он снова появится.

Несколько недавно срезанных свежих веток, покрытых листьями, лежало на поверхности вигвама, чтобы защищать его от солнца, и при их виде у меня появилась интересная мысль. Я отдал Эли свое ружьё, взял две ветки, и, обойдя вигвам слева, спрятался за ними, воткнув их перед собой.

Снова появился Короткий Лук; он медленно перемещался в танце вокруг вигвама, негромко напевая свою любовную песню, держа голову высоко поднятой, словно смотрел на звезды. На сгибе локтя левой он держал свою винтовку Генри. Правой рукой он держал мешочек с амулетами, время от времени в такт с песней встряхивая его.

Так он продолжал идти по кругу с высоко поднятой головой, и я подумал, что вряд ли он заметил бы меня, даже если бы я не был скрыт ветками. Лицом он всё время поворачивался к вигваму, и, когда он оказался спиной ко мне, я бесшумно отодвинул ветки, двумя прыжками подскочил к нему, сбил на землю, сел ему на спину и схватил его за запястья.

Он испустил крик удивления и ужаса. Его ружьё упало на землю, он попытался подползти к нему, но я, сидя у него на спине, помешал ему, завернув руки ему за спину и таким образом не дав ему возможности двигаться. Потом я крикнул, обращаясь к Сатаки:

– Скажи Лягушке, пусть идет сюда, и скорее!

И, обратившись к Эли, добавил:

– Возьми ножницы в левом кармане моей куртки.

Тут же Лягушка выскочила из-за вигвама, за ней Сатаки, но Летящая Женщина не появилась, хотя я очень на это надеялся.

– Сатаки! – крикнул я. – Вот ножницы. Скажи Лягушке, пусть возьмет их и отрежет ноготь у этого кри.

Эли протянул ножницы старухе. Она села на колени рядом со мной и пробормотала что-то на языке кутенаи, наверное молитву. Она схватила левую руку Короткого Лука, распрямила пальцы, которые он пытался сжать в кулак. Напрасно! Ноготь его указательного пальца был длинным и грязным, ножницы прошли вокруг него и отрезали с громким щелчком. Потом старуха сказала Сатаки, а та мне:

– Держи его, потому что Лягушке нужны еще его ногти; она хочет отрезать все.

Тем временем вокруг нас собралась толпа кутенаи – мужчины, женщины и дети, все они подходили ближе, чтобы посмотреть на необычное зрелище, они обсуждали увиденное тихими голосами, робея от увиденного.

Короткий Лук извивался и пытался вырваться из моих рук, он сжимал пальцы в кулак, чтобы не дать Лягушке один за другим остригать его ногти. Потом она отскочила от него и велела Сатаки сказать мне, что всё закончено. Толпа затихла и подалась назад. Я сказал Эли держать мое ружьё наготове, вскочил и схватил его, а Короткий Лук, оказавшись свободным, откатился в сторону, встал на ноги и стоял неподвижно, уставившись на меня. Я сказал Эли:

– Скажи ему, если хочет, пусть возьмет свое ружьё и стреляет в меня.

Короткий Лук выслушал Эли, посмотрел на свое ружьё и поднял его. Он не сделал попытки воспользоваться им: постояв мгновение, уставившись на меня, он повернулся, чтобы уйти. Но Лягушка схватила его за руку, остановила, и сказала Сатаки, а та сказала Эли на языке черноногих:

– Она просит тебя сказать этому кри: «Ты думаешь, что твои амулеты сильны. Что же, посмотрите – и ты, и тот, кто тебе их дал, так ли это. Если окажется. что это так, ты получишь мою внучку себе в жены. Приходи через четыре ночи от этой, после захода солнца, и, если твое знахарство победит, ты заберёшь девушку».

Когда Эли закончил переводить, Короткий Лук выпрямился и, бросив гневный взгляд на старуху, едва не проорал:

– Я буду здесь! И мой шаман тоже, и я заберу девушку. Потому что моё знахарство сильнее, чем знахарство любого другого народа!

С этими словами он повернулся, чтобы уйти, и толпа перед ним расступилась. Но он не закончил; повернувшись ко мне, он протянул в мою сторону руку и, указывая на меня пальцем, сказал мне:

– А ты, белый человек, будешь плакать – девушка станет моей женой!

Эли перевёл, и кри подождал моего ответа. Но я только тряхнул головой. Короткий Лук презрительно захохотал, потом повернулся и пошел своим путем. Все смотрели, как он подошел к своей лошади, сел не неё и стал подниматься по склону долины. Постепенно толпа разошлась, и Сатаки сказала мне:

– Ты и Берёт Ружьё Первым, заходите ко мне. Я разожгу огонь и накормлю вас.

Мы были рады принять это приглашение. Мы вошли и сели на лежанку Красного Рога. Сатаки быстро раздула огонь в очаге, и его пламя осветило Летящую Женщину, спокойно сидевшую на своей лежанке, и, когда огонь разгорелся, я увидел, что она смотрит на меня и в её взгляде улыбка. Я сказал ей:

– Ты была снаружи? Ты видела Короткого Лука?

– Нет. Я была здесь. Я слушала. Я слышала всё, что там говорили, – ответила она.

– И что ты об этом думаешь? Чьё знахарство будет сильнее – твоей бабушки или этого кри?

– Моей бабушки. Оно имеет ужасную силу.

– И когда оно победит, что тогда будет? – спросил я.

– Ты и так знаешь. Зачем спрашивать? – ответила она, и мне показалось, что в её взгляде было что-то такое, что что я так долго надеялся увидеть.

– Ты имеешь в виду, что станешь моей женой?

Она не ответила; только чуть кивнула, прикрыв глаза. За неё ответила ее мать:

– Конечно, станет; она хочет быть твоей женщиной.

Летящая Женщина подняла голову и бросила на меня короткий взгляд, и в нём я увидел то, что значило для меня так много. Никогда, никогда не был я так счастлив!

Была уже глубокая ночь, когда, поужинав, мы пошли в лагерь Крови и вигвам Бегущего Кролика, и, привязав лошадей, пробрались на свои лежанки и уснули.

Утром, когда мы искупались и наслаждались завтраком, который поставили перед нами женщины, мы рассказали Бегущему Кролику о наших приключениях прошедшего дня. Он очень заинтересовался этим рассказом и сказал, что пошлёт за Тремя Медведями, который владеет магической трубкой Лосиного Языка, самым мощным амулетом в племени Кровь, чтобы мы повторили ему этот рассказ. Пока мы говорили, старик всё время издавал восклицания, и, когда мы закончили, сказал:

– Друзья мои, из всех историй такого рода, которые случились в моей жизни, эта – самая интересная. Я не могу пропустить такое – увидеть столкновение двух таких сильных знахарств, одно против другого. Я рад, что наше знахарство, знахарство племен черноногих, не такое как у них. Мы, черноногие, священный народ, народ Солнца, и используем свою магию только ради добра. Для исцеления больных, для успехов в борьбе с вражескими племенами, которые хотят украсть бизонов, пасущихся на наших равнинах; для длинной и счастливой жизни для всех. Но шаманы и шаманки кутенаи и кри часто используют свою магическую силу, чтобы утолить свою ненависть – чтобы навредить тем, кого они ненавидят. Много, много слышал я о такой магии, и наконец сам увижу, как она действует. Да. Я прямо сейчас пошлю своего сына к моему другу из племени черноногих, Старому Быку, владельцу магической трубки Выдры, и он тоже станет свидетелем столкновения этих двух дурных знахарств – одного против другого.

– Но в этом случае магия кутенаи, магия Лягушки, послужит благу того, кто частью принадлежит нашему племени, и тому, кто здесь сидит, Апикуни, – сказал Бегущий Кролик.

– Да! верно! и магия кутенаи победит. Я буду об этом молиться, – ответил Три Медведя.

Пришли другие, чтобы услышать эту историю, и все стали обсуждать, каков будет её исход. Это стало самой популярной темой для разговоров в лагере.

Ближе к вечеру мы с Эли отправились в лагерь кутенаи, чтобы дождаться возвращения Красного Рога с нашей фактории. Мы обнаружили, что рядом с его вигвамом стоит новый вигвам, и Сатаки сказала нам, что это подарок племени Лягушке, и что во время предстоящего состязания этот вигвам и вигвам Красного Рога будут объединены в один большой, чтобы вместить всех желающих присутствовать при этом.

Красный Рог ещё не вернулся, и мы вошли в его вигвам, чтобы дождаться его и послушать новости, которые он мог принести. Летящая Женщина, лежавшая на своей лежанке, села, когда мы вошли, кинула в мою сторону короткий печальный взгляд, улыбнулась и снова склонила голову и отвернулась.

– Что случилось? Ты заболела? – заботливо спросил я.

– Нет. Я здорова, – ответила она и задрожала.

– Это всё этот Короткий Лук. Она говорит, что он каждую ночь является ей в ее снах и постоянно присутствует в её мыслях, – сказала её мать.

– Да! И я боюсь! Боюсь! Он не отпускает меня, он хочет завладеть мной! – воскликнула Летящая Женщина.

Её мать прервала её и сказала, что у нее должно быть больше здравого смысла. Она должна знать, что её бабушка – сильный шаман, и скоро она положит конец проискам этого ничтожного кри.

– Летящая Женщина, стань моей женщиной прямо сейчас, сегодня, и забудь о своих страхах. Я защищу тебя от него, – сказал я.

Она покачала головой.

– Нет, нет! Ты знаешь, я не могу этого сделать.

– Я не знаю. Почему не можешь? Скажи мне, – сказал я.

И ответом был мне только ее печальный взгляд.

Тут вернулся Красный Рог. Мы услышали, как он ругал свою лошадь. Он вошёл и сказал мне:

– Ха! Ты здесь! Ну, твой партнер, Вороний Колчан, сказал, что хочет, чтобы ты вернулся, потому что, если ты останешься здесь, тебя могут убить.

И добавил, увидев мою усмешку:

– Этот новый вигвам рядом с моим – кто тут появился?

– Это подарок Лягушке; она в нем живет, – ответила Сатаки и рассказала ему всё, что произошло во время его отсутствия; мы с Эли иногда вставляли слова в ее рассказ.

– Ты действительно полагаешь, что этот Короткий Лук и такое же ничтожество, Утиная Голова, действительно заявятся сюда, перед лицо Лягушки? – спросил Красный Рог, когда мы закончили.

– Короткий Лук определенно сказал, что придет, – ответил я.

Наш друг в знак удивления хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Этим двоим придется плакать!

Для меня дни и ночи перед предстоящим событием казались бесконечными. Охотиться я не мог. Я часто ходил в лагерь кутенаи и слушал рассказы Красного Рога о том, что сделает сегодня вечером Лягушка, но и это меня не успокаивало; наконец он прямо сказал мне, что это не его дело – рассказывать о делах шаманок. Разумеется, после этого я ему никаких вопросов не задавал.

Но вечер за вечером шаманы из племени Кровь и другие видные люди приходили в вигвам Бегущего Кролика, чтобы обсудить предстоящее столкновение между Лягушкой и кри, и высказывали разные предположения о том, как это будет выглядеть. Наконец, в последний день ожидания, пришёл Старый Бизон и с ним трое жрецов Солнца, или шаманов, из племени черноногих, которые тоже собирались посмотреть, как будет действовать магия, о которой они не слышали ничего хорошего.

В сумерках последнего дня Короткий Лук, Утиная Голова и еще двое кри проехали мимо лагеря Крови, не глядя по сторонам, и сразу после этого, вместе с шаманами Крови и черноногих, Бегущим Кроликом и еще несколькими, мы с Эли отправились в лагерь кутенаи.

Там мы увидели, что вигвамы Красного Рога и Лягушки соединены в один большой, овальной формы. Вход в него был один, с восточной стороны. Рядом с ним, спокойные и молчаливые, стояли кри, их ружья были в чехлах, а Утиная Голова держал большой кожаный мешок, выкрашенный в красный цвет и украшенный вышивкой. Когда мы появились, Красный Рог знаками пригласил их войти, и мы проследовали за ними.

Маленький яркий костёр освещал вигвам. На кожаной лежанке в глубине вигвама сидела Лягушка, её лицо, руки и накидка были красного цвета. Слева от неё лежало несколько мешков из оленьей кожи, а справа рядом с ней лежало что-то, накрытое красным одеялом. Дальше сидела Летящая Женщина и за ней её мать.

Когда мы вошли, Красный Рог указал нам, куда сесть: кри прошли в северную часть, Кровь и черноногие разместились в южной, и, наконец, Красный Рог указал наши места нам с Эли – напротив него, сразу справа от входа.

Трубки перед Лягушкой или Красным Рогом не было видно; стало ясно, что церемониального курения не будет. Никто не говорил и не двигался, пока Красный Рог не нарушил невыносимую тишину.

– Все мы знаем, что для чего собрались здесь, – сказал Красный Рог на языках черноногих и знаков. – Чтобы вы все хорошо могли понять, я буду переводить для Лягушки и тебя, Берёт Ружьё Первым, и для кри. Спрашивайте, если что-то потребуется.

C видимой неохотой Эли ответил, что предпочёл бы быть простым наблюдателем. Но, если у него возникнут вопросы, Утиная Голова должен будет на них ответить, и Красный Рог заверил его, что так и будет. После этого и началось это странное состязание.

Некоторое время Лягушка и Утиная Голова смотрели друг на друга, и каждый ожидал, что первым начнёт соперник; потом Лягушка сказала:

– Как я понимаю, ты дал этому человеку, Короткому Луку, который сидит рядом с тобой, амулеты, которые он носит в мешочке на своей груди.

– Я дал их ему. Они очень сильные. И ты не сможешь помешать ему увести девушку, которую он хочет, девушку, сидящую рядом с тобой, – сердито ответил Утиная Голова.

Тут Летящая Женщина издала короткий крик боли, и глаза всех присутствующих устремились на неё. Она уставилась на Короткого Лука, как на чудовище, и мы увидели, что она дрожит от страха.

Лягушка что-то сердито ей сказала и повернулась к Утиной Голове:

– Это твои слова. И ты говорил этому белому юноше, который станет моим внуком, что твоё знахарство обратит моё знахарство в ничто.

Она протянула руку и, указывая на него, добавила:

– Кри, ты сейчас кое-что узнаешь.

С задней части своей лежанки она достала тонкую плоскую деревянную дощечку и положила её на землю перед лежанкой, а потом из маленького мешочка достала небольшой обсидиановый нож и всем его показала. По форме он был похож на наконечник копья или большой наконечник стрелы. Весь он, кроме части в четыре дюйма, был обмотан кожей, перевязанной сухожилиями – эта часть выполняла роль рукоятки. Нож блестел в свете костра. Она протянула его и сказала:

– Посмотри на него, кри; это древний нож, и он обладает большой силой. Он оборвал множество жизней врагов моих предков, которые им владели.

При этом многие Кровь и черноногие оживились и издали несколько удивленных восклицаний. Но, когда Эли закончил перевод, четверо кри оставались такими же неподвижными и бесстрастными.

Лягушка подняла нож к небу, потом повернула его острие к земле, и наконец положила его на дощечку и произнесла:

– Что делал этот нож прежде, то он сделает еще раз; по моему желанию он оборвёт чью-то жизнь.

С этими словами она откинула лежавшее справа от нее одеяло и показала всем, что было им закрыто – фигурку человека, ростом примерно восемнадцать дюймов. Это была фигурка кри! Её мокасины из оленьей кожи были скроены и сшиты так, как принято у кри, а длинные волосы, сделанные, видимо, из конского волоса, были заплетены в две косы, спускавшиеся по обеим сторонам от лица. Его накидка, рубашка и леггинсы были такими, какие могли носить и кри, и кутенаи, и черноногие. Но пальцы рук сразу привлекли общее внимание – их кончики заканчивались настоящими ногтями, которые Женщина-Лягушка срезала у Короткого Лука!

Выждав минуту, Лягушка протянула фигурку вперёд, держа её в левой руке, и потрясла ею сперва перед кри, потом перед остальными, и сказала:

– Короткий Лук, если ты хочешь жить, сними со своей груди мешочек с амулетами и брось его в огонь!

Старая женщина подняла фигурку

Он не ответил. Она ждала. Ждала ещё. Потом, держа в правой руке обсидиановый нож, сказала:

– Ну что, же, Короткий Лук, ты решил умереть. Ты умрёшь. А пока я буду отрезать твои пальцы, – и она провела ножом по одному из пальцев правой руки фигурки, – ты начнешь болеть. И пока я буду отрезать их, один за другим, ты будешь болеть всё сильнее. И когда я отрежу последний палец, ты умрёшь.

И, протянув вперед руки с куклой и ножом, она стала читать молитву; её голос то понижался, то повышался, иногда она делала паузы.

Красный Рог с содроганием сказал:

– Это страшная молитва; я не буду ее переводить.

Эли повернулся в сторону кри; Утиная Голова фыркнул, но в глазах Короткого Лука я уловил беспокойство.

Со стороны старухи последовала еще одна пауза. Затем она запела:

– Ха ха хайя! Ха ха хайя! Ха ха хайя!

Раз за разом повторяла она эти три слова, по три раза, и три раза опускала на деревянную дощечку нож и куклу. Три было священным числом кутенаи, как четыре у черноногих.

Потом, уложив куклу на живот, она ножом отрезала крохотный кусочек ногтя, посмотрела на Короткого Лука и сказала, указывая на него своим древним ножом:

– Ты уже начал болеть. Сначала у тебя заболит живот.

Все мы уставились на Короткого Лука. Я не поверил своим глазам: он прижал ладонь к животу и устремил на Лягушку взгляд, полный страха. Вокруг себя я слышал тяжёлые вздохи. казалось, что боль Короткого Лука усиливалась. Я едва понимал, что происходит – я решил, что его разум заставляет его живот чувствовать боль!

Снова старуха указала ножом в сторону Короткого Лука. Она долго держала его так, а потом сказала:

– Да. Ты знаешь, что ты болен. Что же, можешь сохранить свой мешочек с амулетами, будешь болеть все сильнее и сильнее, а потом умрёшь.

С этими словами она сделала жест, словно собираясь отрезать ещё один ноготь, но с криком Короткий Лук схватил ее за руку!

Он потянул своё ожерелье с мешочком, собираясь его снять. Утиная Голова схватил его за кисть, словно собираясь ему помешать. Бесполезно! оттолкнув его, Короткий Лук, напрягши все силы, разорвал шнурок своего ожерелья и, сняв его, бросил вместе с привязанным к нему мешочком с любовными амулетами в огонь!

Затем, схватив ружьё, он вскочил и выбежал из вигвама. За ним последовали двое молодых кри, от стыда склонившие головы и прикрывшие лица одеялами. Но Утиная Голова спокойно вышел из вигвама с высоко поднятой головой, бормоча в наш адрес ругательства на языке кри!

Мне мало было до этого дела, потому что напротив меня по другую сторону от очага сидела Летящая Женщина, отныне свободная от чар кри. Ее робкие глаза блестели. и, не стесняясь присутствующих, я знаками сказал ей:

– Станешь ли ты моей женой?

– Да! – ответила она, и так в этом большом вигваме закончилось это странное состязание двух непримиримых шаманов.

КОНЕЦ