В этот раз я выполнил данное себе обещание не спать: ни разу за все эти длинные оставшиеся до рассвета часы я не сомкнул глаз. Я неподвижно пролежал всё это время, внимательно прислушиваясь к каждому шороху снаружи, и приходил к убеждению, что именно вид людей тогда напугал толсторогов; что в долине находится вражеский отряд, и, возможно, совсем недалеко от нас. Наконец и придумал, что делать.

– Почти-сестра, – произнес я чуть громче, чем шепотом.

– Что? – сразу ответила она.

– Ха! Так ты не спишь!

– Я не спала этой ночью. Так в чём дело? – ответила она.

– Я думаю, что нам следует уйти отсюда ещё до рассвета. День уже близок, так что пойдём прямо сейчас, – сказал я.

– Мы думаем одинаково. Ты ведь тоже лежал без сна, прислушиваясь к каждому звуку, опасаясь появления врагов? – спросила она.

– Да, именно так всё и было! Давай, соберём свои вещи и пойдём.

– Я положу шкуру белого в свой узел, – сказала она, и мы быстро собрали своё немногочисленное добро и увязали его в два узла.

– Ты готова идти? – спросил я.

– Готова, разве что мы не принесли в жертву тело белого, – ответила она, и так тихо, что я едва мог ее расслышать, начала свою молитву:

– О Солнце! Мы оставляем тебе в жертву тело этого священного животного. Будь милостиво к нам! Защити нас от наших врагов! Позволь нам пережить все опасности! Дай нам долгую и счастливую жизнь!

Её голос понизился до шепота; она подождала минуту и с упреком сказала мне:

– Почти-брат!

– Ах! Ким-ок-ет-ан-ман! Нак-си-ка-мот-а-ан-нан! (Да! Будь милостиво к нам! Дай нам выжить!) – произнес я молитву, взял свой узел и вышел из хижины; она последовала за мной.

В лесу было еще совсем темно, но я всё же пошёл через него, не решаясь воспользоваться легким путем по открытому месту – песчаному берегу озера. Было так темно, что мы постоянно спотыкались об упавшие деревья и попадали в густые кусты; соответственно наше продвижение было очень медленным, и мы потратили целый час, чтобы дойти до берега озера.

Я намеревался держаться левее протоки, но сосновые ветки были такими густыми, что я не мог видеть звёзд, и взял намного правее. Я попал в очень густой кустарник, Женщина-Звезда была прямо за мной и держалась за мою накидку из одеяла. Кустарник казался живым: ветви постоянно цеплялись за мои ноги и тыкались мне в лицо.

Я хотел было вернуться, но потом подумал, что еще два-три шага выведут нас из кустов. Я рванулся вперед и сорвался с обрывистого берега, и утащил за собой девушку, которая оказалась по пояс в воде. Она невольно вскрикнула, когда оказалась за моей спиной в ледяной воде, и где-то ниже нас низкий мужской голос предупреждающе что-то крикнул – слова были нам непонятны – и ему сразу ответили еще несколько таких же чужих голосов!

Мы стояли, замерзшие, в воде, и левая рука девушки обвилась вокруг моей шеи; мы слышали, как низкий голос отдает приказы, и затем всё стихло, не считая журчания ручья и плеска водопада немного ниже по течению.

– О Щедрый Ворон! Это враги! Что нам теперь делать? – прошептала она.

– Они слева от ручья; мы должны пересечь его и пробраться мимо них. Будь осторожнее; мы не должны производить плеска, – ответил я.

Похоже, наши сердца совсем перестали биться, пока мы дюйм за дюймом пробирались к другому берегу, нащупывая дорогу по скользким камням, каждую минуту ожидая, что враг начнет в нас стрелять! Мне казалось, что мы до него никогда не доберёмся, но мы это сделали, и медленно и бесшумно пересекли пологий песчаный берег и вошли в редкий сосновый лес, где земля была усыпана толстым слоем опавшей хвои. Мы остановились и прислушались, но ничего не услышали.

Я привлёк к себе девушку и прошептал ей в самое ухо:

– Тщательно ощупывай землю перед тем, как поставить ногу! Мы не должны допустить, чтобы хоть одна веточка хрустнула!

– Да! Я знаю, – ответила она, и мы пошли прочь от ручья, двигаясь бесшумно, если не считать шороха нашей промокшей одежды. В этом редком лесу я мог видеть звезды и мог определить, куда нам идти.

Было трудно сопротивляться искушению ускорить шаг, но мы успешно ему сопротивлялись и продолжали идти медленно, пока не начался подъем на крутой склон, и мы поняли, что добрались до края долины и теперь находимся за пределами слышимости военного отряда. Теперь я изменил направление и направился к лагерю на мысе большого озера. День был уже близок. При нарастающем свете мы ускорились сначала до быстрого шага, затем до легкого бега, и двигались так, пока, некоторое время спустя после рассвета, не добрались до нашего вигвама, который стоял так, как мы его оставили, и, миновав его, упали на песчаный берег, чтобы перевести дыхание.

– Мы не можем отдыхать слишком долго; нет сомнений в том, что враги уже идут по нашим следам, – сказал я.

– Но мы проделали весь этот путь по сухой земле; они не смогут нас выследить, – возразила девушка.

– Нет; но мы оставили ясный след вдоль ручья, когда шли вверх по нему; они проследуют вниз, понимая, что мы пойдем туда, откуда пришли, – объяснил я.

– Верно! Об этом я и не подумала. И брата нигде не видно, может быть, он вернулся и был застигнут врагами и убит ими! – воскликнула она.

– Мы должны отправится на его поиски и не терять времени, – сказал я, и, какими бы мы ни были усталыми, мы поторопились к лесу, сняли вигвам, свернули его покрытие, уложили его и вяленое мясо в каноэ со всеми остальными вещами, и стали грести, пока не оказались за пределами ружейного выстрела с берега.

– Скажи мне теперь, что, по-твоему, лучше всего сделать, – сказал я.

– Я оставляю это тебе, – ответила она.

– Мы поднимемся вверх по озеру, держась ближе тому берегу, чтобы увидеть плот, если его прибило где-то там, – решил я.

– Да, это лучше всего, – согласилась она. – Если брат где-то там видит священное видение, нам придется его разбудить, чтобы заставить отправиться с нами. Для него это может оказаться очень плохо – прервать священный пост, но это должно быть сделано.

Мы поплавали еще некоторое время, осматривая берег и возвращаясь назад к мысу, чтобы увидеть, не появились ли там враги. Где-то впереди раздался выстрел из ружья; эхо отразилось от скал и прокатилось по всей долине.

– Это брат! Он даёт нам знак! – воскликнула Женщина-Звезда.

– Да! Но где он? С какого берега, по-твоему, он стрелял? – спросил я.

– Какая разница! Греби сильнее; скоро мы все узнаем! – ответила она, и мы принялись за работу, направляясь к центру теснины.

Еще один выстрел прозвучал над озером, и эхо отразилось от склонов, и теперь мы смогли понять, откуда стреляли – откуда-то из залива, образованного правым мысом теснины. Я взял своё ружьё и ответил, и мы продолжили грести. Мы готовы были скоро увидеть нашего постящегося. У нас всё было хорошо, даже более чем хорошо; наши языки развязались.

– Щедрый Ворон, ты понимаешь, какой сильный талисман мы получили? – спросила моя почти-сестра.

– Ну, – сказал я, – возможно, ты теперь скажешь мне, о чем ты молилась там, на другом озере – каково твоё столь сильное желание?

Она вдруг начала грести как бешеная, вонзая весло в воду; долгое время она молчала, а потом наконец произнесла, так тихо, что я едва смог ее расслышать:

– Не спрашивай меня об этом. Я не могу тебе этого сказать!

– Я знаю, что это. Я хочу этого не меньше, чем ты. Да, даже больше, чем ты; много больше, – сказал я.

– О, тише! Пожалей меня! Не говори больше об этом! – умоляла она.

Мы молча продолжили грести, и некоторое время спустя увидели Не Бегуна на берегу залива. Он стоял и размахивал одеялом, чтобы привлечь наше внимание, и мы помахали веслами и с новыми силами направились к нему. Когда мы были еще довольно далеко от берега, он крикнул:

– Добыли вы белого?

– Да! Он у нас! – крикнул я, и огромная каменная стена за его спиной отразила мои слова. Он ясно услышал меня, затянул победную песню и начал танцевать прямо на твердом песке. Мы высадились на берег, и он побежал нам навстречу, когда мы высаживались, и обнял нас.

– О, боги добры к нам! – крикнул он. – Вы добыли белого! Я получил то, что хотел! Почти-брат, сестра, я обзавелся сильным священным помощником! Быстрее! Дайте мне посмотреть шкуру белого!

– Подожди. Шкура в безопасности в этом свёртке. У нас для тебя есть другая новость: мы прошлой ночью практически убежали от военного отряда; враги где-то в этой части долины; мы должны придумать, что делать, – сказал я, и торопливо рассказал ему, как мы с трудом спаслись, едва не наткнувшись на вражеский отряд.

Как и его сестра, он объявил, что по всему, что случилось с нами на Внутренних озерах, видно, что боги благоволят нам, направляют нас и проявляют к нам свою доброту.

– Хорошо, что же нам делать теперь? – спросила Женщина-Звезда.

– Завлечь врагов сюда, и, когда настанет ночь, грести как можно быстрее, чтобы спуститься к нашим людям и поднять тревогу, – ответил он.

С этим мы быстро согласились. Мы были почти уверены в том, что враги прошли через долину к мысу и увидели, как мы с Женщиной-Звездой гребли вверх по озеру, и слышали выстрелы Не Бегуна. Мы должны были заставить их думать, что мы отправились в лагерь нашего народа, и ради этого пошли в лес и развели несколько костров; тонкие столбики дыма, поднимавшиеся над деревьями, выглядели так же, как дымки, поднимающиеся над множеством вигвамов. Мы были уверены в том. что, едва враги их увидят, как спустятся к нижней части озера и с началом ночи пересекут протоку, чтобы совершить набег на табуны, которые, как они были уверены, должны быть там. Мы поддерживали костры весь день, и за это время у нас было достаточно времени, чтобы поесть и поговорить о наших приключениях и поочередно поспать, что было нам так нужно. Мы даже выстрелили из ружья, чтобы сделать наше представление более полным.

За это время Женщина-Звезда и я рассказали Не Бегуну о том, как мы выслеживали Трёногого, а потом он поведал нам о своих приключениях.

– Сестра, почти-брат, мой пост в ожидании священного видения был ужасно удивительным, – начал он. – Едва я лёг на плот, и вы оттолкнули меня, как я закрыл глаза и начал молиться богам. Скоро я уснул. Когда я открыл глаза, ночь была очень тёмной. Я ничего не слышал, кроме далекого шума водопадов и уханья сов. Но тут что-то ударило по воде совсем рядом со мной – негромко, примерно как бобёр хлопает своим хвостом; что бы это ни было, оно кружилось вокруг плота, отчего вода бурлила, и иногда задевало бревна. Я сказал себе, что скорее всего это Подводный Человек. Я ужасно боялся его. Я молил его не причинять мне вреда, молил богов защитить меня. Я услышал длинный, похожий на вдох звук, и понял, что пловец – это именно тот, о ком я думаю. Я молился сильнее и сильнее; наконец страх, поселившийся во мне, заставил меня дрожать так сильно, что даже плот затрясся. Я услышал, как он лезет на плот со стороны моей головы, и прежде, чем я смог решить, что делать, он скользнул в воду, и я больше его не слышал. Скоро дрожь моя прекратилась, но страх все еще был глубоко во мне. Я лежал, ожидая, что пловец вернётся, всё время молился, и наконец снова заснул.

Той ночью видения у меня не было. Когда при дневном свете я проснулся, оказалось, что мой плот принесло с каменной стене выше этого места, по другую сторону озера. Я много проплыл. Я не стал отталкиваться от стены. Я сказал себе, что нахожусь в руках богов, и, куда они направят мой плот, туда я и поплыву. Перед рассветом я напился, снова лёг и не двигался до самого заката, и тогда снова напился. В тот день я был очень голоден. Я поспал. Поднялся легкий ветерок, и я поплыл через озеро и коснулся берега. Настала ночь, и, когда я склонился с плота, чтобы напиться, то увидел, что медленно уплываю от берега. Я был очень голоден. Я долго молился, и слышал вдалеке много всплесков. Я больше не боялся пловцов, Подводных Людей. Один из них прошлой ночью плавал вокруг меня, и даже пытался забраться на мой плот; раз уж он не причинил мне вреда, то я решил, что боги продолжат защищать меня от него и его сородичей.

Той ночью у меня было видение, но я проснулся прежде, чем я – моя тень – смогла поговорить с созданием, которое я видел в своих странствиях. Было уже светло, и я увидел, что нахожусь на поверхности озера немного ниже острова. Голод оставил меня. Я даже пить не хотел, но напился до того, как показалось солнце. С рассветом поднялся лёгкий ветер и погнал плот вниз по реке. Я решил, что нужно просить помощи у Творца Ветра, и долго ему молился. Днем я поспал. Я обращался к гагарам и уткам на поверхности озера, орлам и коршунам в вышине, толсторогам и козлам, которых видел на склонах гор, и всех их просил помочь мне. Немного позже полудня я проснулся от очередного сна и увидел, что плот пристал к пологому песчаному берегу по другую сторону от этого мыса. Там он оставался почти до темноты, когда снова отплыл. Едва солнце зашло за горы, я наклонился, чтобы напиться, и несколько больших пузырей поднялись из черной глубокой воды прямо перед моим лицом.

«О ты, который дышит в глубине, будь моим священным помощником!» – воскликнул я, и задрожал, потому что до меня дошло, что я мог совершить большую ошибку – возможно, я просил о помощи слишком ужасное создание, обитающее в этих глубоких водах. Я снова лёг и стал молиться Солнцу, и некоторое время спустя уснул.

Уже после полуночи я проснулся. Я услышал плески вокруг меня. Рядом ухали совы, и я понял, что нахожусь недалеко от берега. Я очень долго молился богам, прося их этой ночью послать мне священное видение. Уже под утро я снова уснул. В этот раз в своем видении я оставался на своей лежанке на плоту, вместо того, чтобы бродить по земле и обращаться за помощью ко всем животным, которых видел. О сестра! Почти-брат! Послушайте только, что случилось. Ко мне обратился голос: «Вот, ты просил меня о помощи; вот я, пришел из глубины сказать тебе, что долго следил за твоей жизнью и знаю, что ты заслуживаешь помощи. Я буду твоим покровителем.»

«Кто ты? Где ты?» – спросил я.

«Я здесь, рядом с тобой, в тумане. Я тень Водяного Быка…»

– О нет, брат! Только не ужасный Водяной Бык! – воскликнула Женщина-Звезда.

– Да, он! Забудь навсегда все сказки, которые ты о нём слышала! Это вовсе не ужасный, убивающий людей и переходящий широкие реки Водяной Бык из сказок старух, которые пугают им детей!

Так вот, я посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос; там был густой туман. Он поднимался от воды, густел и закручивался передо мной, и я смог разглядеть в нем животное с темной шкурой, размером раз в десять больше, чем бизон. Но я не мог рассмотреть его целиком, а только небольшие его части: сейчас я увидел спину, потом ногу, теперь кончик огромного черного рога, и это было все.

«О, Водяной Бык! Ты действительно это сказал – то, что будешь моим помощником?» – воскликнул я.

«Именно так! Когда ты молился Солнцу, то и меня звал на помощь, и я помогу тебе, всегда буду тебе помогать, пока будет продолжаться твоя счастливая жизнь».

«Тогда я всегда буду стараться, чтобы было так», – ответил я.

«Я знаю, что ты так и сделаешь, иначе бы не отозвался на твой призыв о помощи и не пришёл к тебе. Будь смелее, будь человеком с добрым и храбрым сердцем; когда я понадоблюсь тебе, зови меня на помощь», – сказал он и исчез с громким плеском в воде, скрытой туманом.

И тут моя тень вернулась в мое тело. Я проснулся и увидел, что вокруг плота стоит густой туман. День начинался. Я был очень счастлив. Я поблагодарил богов – и самого Водяного Быка – за моё видение. Скоро солнце взошло над горами и туман стал рассеиваться, и я увидел, что нахожусь далеко от берегов. Я взял большую ветку, очистил её от мелких веточек и воспользовался ею вместо весла, что было очень неудобно. Я очень долго направлял плот к берегу. Я спрыгнул с него, едва он коснулся земли, и увидел тропу, ведущую вниз вдоль склонов гор и через основание этого мыса, а потом увидел вас в каноэ и выстрелил, и вы пришли. Вот! Я вам всё рассказал.

– О, это чудесно! Чудесно! Я рада, что ты нашел такого сильного магического помощника! – воскликнула Женщина-Звезда. И я тоже сказал, что рад тому, что его священный пост увенчался успехом.

В фольклоре черноногих есть упоминания о животном из видения Не Бегуна, су-йу-стам-ик, или водяном быке. Я склонен верить тому, что рассказы эти передаются из поколения в поколение с очень давних времен, возможно еще доледниковых, и что они связаны с одним из животных той эпохи – скорее всего, мамонтом.

Так вот, пока мы разговаривали, ели вяленую лосятину и поддерживали свои костры, чтобы заставить врагов поверить в наличие лагеря, мы в то же время не забывали следить за мысом ниже по озеру, но врагов не видели; мы и не ожидали их увидеть, ведь военные отряды сами наблюдают, не выставляя себя напоказ. Мы не сомневались, что они давно заметили дымки наших костров, и уже пересекли долину у нижней части озера, и с наступлением темноты выступят. Перед самым закатом мы в последний раз подбросили дров в костры, потом сели в каноэ и очень медленно двинулись вдоль каменной стены к мысу и свернули в короткий узкий разрыв в ней. Там мы спокойно стояли до ночи, когда вышли из него и бесшумно поплыли вниз по озеру.

Пару часов спустя мы проплыли по протоке в нижнее озеро без сучка и задоринки, а потом, налегая на весла изо всех сил, поплыли вниз и высадились на берегу перед большим лагерем, в вигвамах которого еще горели костры, заставляя их светиться желтоватым светом через кожаные покрытия. Ещё днём Женщина-Звезда натянула шкуру белого бобра на ивовую рамку для просушки, и мы решили, что можем себе позволить с видом триумфаторов войти в лагерь. Теперь она взяла натянутую шкуру и пошла впереди, Не Бегун и я последовали за ней, и, отойдя от берега, мы затянули победную песню, что привело в смятение всех обитателей лагеря.

Они сразу услышали нас, остановились на мгновение, чтобы выслушать, и мы закончили песню и запели:

– Ап-и-ксис-стак-и, ни-кай-нит-а-ан-ан, ох-хай! Ох-хай!

Это означало:

– Белый бобёр, мы убили тебя, о да! О да!

Четыре раза мы повторили эту строку, и больше не могли, потому что крики людей, покинувших свои вигвамы, чтобы приветствовать нас, заглушили наши голоса. Они столпились вокруг нас, задавали вопросы, говорили все разом и едва не задавили нас, пока Безумное Перо и за ним сам Большое Озеро не пробрались к нам и не велели остальным отойти назад и замолкнуть.

– О дети мои! Вы получили его, этого белого! – воскликнул Безумное Перо, обнимая Женщину-Звезду, а потом Не Бегуна и меня.

– Да! Да! Он здесь, отец, – ответила девушка и протянула ему шкуру. Он отнёс её к ближайшему вигваму, из открытого входного проема которого лился свет костра; прекрасный мех, казалось, светился белым светом, и все оказавшиеся поблизости издали негромкий крик восхищения.

– Это будет прекрасное приношение Солнцу! Жертва, которая принесет милость Солнца каждому мужчине, женщине и ребенку нашего народа! – воскликнул Большое Озеро.

– Да! И мои дети добыли её! Пойдём! Дети мои, пойдемте домой и всё выслушаем! – крикнул Безумное Перо.

– Подождите! Мы должны сказать вам о военном отряде! – сказал Не Бегун.

– Ха! Военный отряд! Слушайте! Слушайте, воины! – крикнул Большое Озеро.

В наступившей тишине Не Бегун сказал всё о том, как мы обнаружили врагов, и о том, где, по нашему мнению, их можно найти.

Едва он закончил, как вожди разных кланов общества Всех Друзей начали созывать своих людей готовиться идти на поиски врагов; началась дикая суета, беготня за оружием и лошадьми, и мы, наконец, были свободны идти куда хотим. Антуан, Анри и их женщины, стоявшие рядом, теперь подошли, чтобы встретить нас и поторопить меня отправиться в свой вигвам, а Не Бегун и Женщина-Звезда пошли с Безумным Пером. В вигваме было много людей, и многие толпились вокруг, чтобы рассказ о наших приключениях, и еще больше народу столпились вокруг вигвама Безумного Пера, чтобы услышать рассказ Не Бегуна.

Никогда прежде не видел я большой лагерь в таком возбуждении, охваченный таким энтузиазмом; не потому что мы сообщили о приближении врагов – это было дело обычное – а из-за того, что мы принесли приношение Солнцу; после шкуры и языка белого бизона это был самый желанный дар великому Творцу Дней. Никто, кроме детей и самых глубоких стариков в ту ночь не спал, костры в вигвамах продолжали гореть, и люди радовались – они чувствовали свое единство с сияющим, щедрым, дающим жизнь небесным божеством. Когда же на следующий день воины вернулись со скальпами и оружием семнадцати пенд’ореллей, на военный отряд которых мы едва не наткнулись, все решили, что это было лиши первым признаком того, какую милость Солнце окажет племени, владеющему шкурой белого бобра.

Воины вернулись со скальпами и оружием семнадцати пенд’ореллей

Лагерь был снят через несколько дней после нашего возвращения, и мы отправились на юг по идущей вдоль подножия гор тропе к устью каньона реки Срезанных Берегов, где, вверх и вниз по течению, мы наши множество прудов, населенных бобрами. Не Бегун и я ставили капканы вместе, как обычно, но Женщина-Звезда больше с нами не ходила; она выделала шкуру белого бобра и теперь на её внутренней стороне вышивала иглами дикобраза изображение Солнца. Под Солнцем на шкуре должны были быть четыре полосы, символизирующие четыре стороны света.

Девушка более не считала наш вигвам своим вторым домом, как это было прежде. Со времени нашего возвращения со шкурой священного бобра Безумное Перо старался не выпускать её из виду; он и еще два старых шамана, Говорящий С Бизоном и Старое Солнце, каждый вечер говорили ей о том, какая прекрасная будет у неё жизнь, если она станет девой-воином, и уговаривали её принести Солнцу военную клятву. И теперь, когда она перестала общаться с моим почти-братом и мной, я понял, чем она была для меня – всем! Я не мог вынести мысли о том, что она станет девой-воином. Я хотел сделать её своей женой! Я терпеть не мог смотреть на то, как эти два старых шамана каждый вечер направляют свои шаги в вигвам Безумного Пера, чтобы уговаривать её посвятить себя Солнцу. Я потерял всякий интерес к охоте и капканам, и наконец, однажды утром, сказал Не Бегуну, что плохо себя чувствую – что было правдой – и что он сам должен обойти поставленные нами капканы.

Едва Анри и Антуан вышли и уехали, я повернулся к Женщине-Орлу и Женщине-Рябчику.

– Почти-матери, я должен сказать вам, что у меня на сердце. Я люблю вашу сестру! – воскликнул я.

– Ха! Щедрый Ворон, это для нас не новость. Мы давно знаем, что ты ее любишь, и знаем также то, что и она любит тебя, – ответила Женщина-Рябчик.

– Я уверен, что это так. Она тебе это говорила? – спросил я.

– Нет; она не говорила нам этого, да это было и не нужно. Кто, видя вас вместе, не понял бы, что вы созданы друг для друга! Да мы поняли, что вы влюблены, ещё раньше, чем это поняли вы сами. Да, и наши мужчины это знают, и твой почти-брат, и наша мать знает это.

– А Безумное Перо это знает? – спросил я.

– Нет, – сказала Женщина-Орёл.

– Я не хочу быть той, кто ему об этом скажет; его гнев – это нечто ужасное! – воскликнула другая.

Мы долго об этом говорили, но не видели, как можно сделать так, чтобы я и девушка исполнили свои желания.

Тем вечером, когда Анри, Антуан и Не Бегун вернулись и отдыхали после тяжёлых трудов, я увидел, как Женщина-Рябчик несколько раз, намекая на что-то, кивнула своей сестре. Я знал, что последует. Я хотел вскочить и бежать. Я не мог. Я знал, что я покраснел, что щеки мои горят огнём, и наклонился, чтобы спрятать лицо.

– Ну, мой мужчина, ну, брат, всё наконец прояснилось; Щедрый Ворон, вот он, сказал нам, что любит нашу младшую сестру, – объявила Женщина-Орёл.

– И мы ожидаем, что вы трое пойдёте к её отцу и скажете об этом, – добавила Женщина-Рябчик.

– Ха! Будут неприятности! – воскликнул Анри.

– Нет. Всё, что им придется сделать – это бежать к северным черноногим и оставаться там, пока гнев отца не стихнет! – сказал Не Бегун.

– О нет! Только не это! – воскликнули сестры.

– Нет! Конечно нет! Мы сделаем это прямо сейчас или никогда. Я не боюсь Безумное Перо. Я пойду к нему прямо сейчас, и попрошу его позволить этим молодым людям пожениться, – сказал Антуан.

– Я с тобой, – сказал Анри.

– Я пойду вперед, чтобы мать знала, что вы идёте, – сказал Не Бегун и выскользнул из вигвама.

Мужчины подождали немного, чтобы дать время их тёще избежать встречи с ними, а потом, сказав мне несколько ободряющих слов, тоже вышли. Женщины и я остались молча сидеть на своих лежанках, ожидая и боясь услышать гневный рёв Безумного Пера, когда он узнает цель их визита. Время шло; мы ничего не слышали, кроме тихого рокота голосов в вигваме вождя, который стоял недалеко от нашего.

– Может оказаться, – сказала наконец Женщина-Рябчик, – что сердца наших мужчин утратили смелость. Я не могу тут больше сидеть. Пойду, постою снаружи и послушаю, о чем они говорят.

Женщина-Орёл вышла вслед за ней, и я остался один. Я не боялся пойти вместе с ними и послушать. Я не хотел слышать, как Безумное Перо говорит моим друзьям, что ни при каких обстоятельствах он не позволит мне забрать его дочь. Мне было очень грустно, очень одиноко сидеть тут наедине с собой; будущее казалось мне пустым и пугающим.

Так вот, я могу сказать вам, что происходило в другом вигваме. Анри и Антуан вошли в него, и Безумное Перо приветствовал их, усадил на почетные места на своей лежанке, набил и зажег большую трубку.

Когда она пошла по кругу, Антуан сказал ему:

– Вождь, мы пришли, чтобы что-то тебе сказать; но прежде чем мы это сделаем, мы просим тебя обещать нам, что ты не станешь гневаться, и выслушаешь всё, что мы скажем.

– Ха! Должно быть, я должен услышать какие-то плохие новости! Ладно, я обещаю вам то, что вы просите! Говорите! – ответил Безумное Перо.

– Так и есть, – ответил он. – Щедрый Ворон хочет поставить свой вигвам с Женщиной-Звездой. Подожди; я не закончил. Ты сам знаешь, что он хороший, храбрый, честный и правдивый юноша; он очень любит твою дочь; он будет добр к ней. Я советую тебе позволить ему взять её!

– Сын мой, ты просишь невозможного, – ответил Безумное Перо. – Ты знаешь не хуже меня, что моя дочь должна стать священной девой-воительницей, и что она никогда не будет принадлежать ни одному мужчине. Да, мне жаль Щедрого Ворона. Но ты сам видишь, как обстоят дела. Разумеется, скоро он оправится от своего разочарования. Что же до моей дочери, то все мысли её лишь о том, чтобы принести Солнцу священную клятву, и ни о чем ином. Она не любит этого юношу…

– Но я люблю его! Мне не стыдно об этом говорить! – воскликнула Женщина-Звезда. – И я никогда не стану девой-воином; никогда, никогда я не окажусь с врагом лицом к лицу.

– Откуда ты это знаешь? – суровым тоном спросил ее отец.

– Оттуда; в ночь, когда мы со Щедрым Вороном едва не наткнулись на вражеский отряд, я едва не умерла от страха, когда они стали переговариваться. Если бы не он, я бы начала визжать и не могла остановиться. Он спас меня. О, отец мой! Если ты меня любишь, позволь мне прожить жизнь, которая мне по душе. Позволь Щедрому Ворону стать моим мужем.

Говорят, что Безумное Перо не колебался, услышав эту жалобную мольбу.

– Хорошо, дочь, следуй своим путем. Так пропало моё большое желание, – ответил он, и, откинувшись на спинку своей лежанки, знаком показал, что разговор окончен.

После этого четыре дня, по древнему обычаю её народа, Женщина-Звезда приносила мне еду, останавливаясь у входа в вигвам и передавая еду мне, так что я мог только мельком видеть её, и не говорил ей ни слова. Её мать и другие жёны Безумного Пера тем временем торопливо делали для нас новый вигвам. К концу четвертого дня он стоял и был обставлен, и после полудня Женщина-Рябчик и Женщина-Орёл перенесли в него мои вещи, и на закате я вошёл в него и сел на свою лежанку. Горел маленький костёр, и я подбросил в него дров.

Женщина-Звезда не приходила, пока не настала ночь. Они тихо скользнула внутрь, опустила за собой дверной полог, минуту неподвижно постояла, потом подбежала, села справа и поцеловала меня.

– Наконец! О, мой мужчина! Теперь мы вместе, и никогда не расстанемся, – прошептала она.

– Никогда! Какое счастье! – произнес я.

Ха! Счастье! Это всего лишь слабое определение того, что у нас было. Двадцать прекрасных лет мы странствовали по равнинам, охотились на бизонов, пока они не исчезли. Потом мы поселились тут, у подножия этих великих гор, и тут будем жить в мире и счастье, пока, как она говорит, не испустим последний вздох, и наши тени спокойно не уйдут в Песчаные Холмы.

Кай! Кайе! – что значит

КОНЕЦ