— Я боялась потерять тебя, — проговорила Дрея.

Девушка лежала, положив голову на грудь капитана и слушая его сердцебиение, при этом кончиком пальца выводя узоры вокруг его шрама чуть ниже сердца. Они находились в апартаментах, выделенных Робо ещё до того, как на планете появилось первое поселение людей. По-хорошему им стоило перебраться в само поселение, что собственно, и планировалось. Но, если быть честными, здесь, в городе «мышек», было спокойнее. И Андрей принял решение несколько местных дней провести здесь, вдвоём.

— Не поверишь, я тоже, — тихо ответил Андрей, приобнимая девушку. — Боялся, что Адмирал сделает что-то непоправимое.

Дрея вздохнула. Она отлично понимала состояние капитана, потому что чувствовала его. И тогда, когда он вошёл в зал с бойцами, она ощутила ярость, которая клокотала в его теле, сдерживаемая только его волей. Может быть, поэтому он так безрассудно и сражался, желая уничтожить врага до того, как тот сделает что-то страшное. Вообще, капитан часто был безрассуден. Она до сих пор не могла смириться с тем, как порой он бросается в омут, не слишком думая о последствиях.

— Ты понимаешь, что я переживаю? — Девушка упёрлась локтем в кровать и приподнялась, посмотрев в его глаза.

Волосы каскадом упали на его грудь, заставив мужчину немного дёрнуться от ощущения щекотки, которое он в принципе никогда не любил. Такая реакция отозвалась улыбкой на её лице. Андрей тоже улыбнулся, а потом кивнул, насколько это позволяло положение лёжа.

— Понимаю, милая. Только если не мы, то кто? Никто кроме нас, — вспомнил он старый девиз ВДВ древних времён.

Девушка поморщилась и снова опустила голову на его грудь, возвращаясь к своему старому занятию.

— Не нравится мне этот слоган. Но сама понимаю, что ты не будешь стоять в стороне. Хотя здесь довольно неплохо, мы могли бы просто заняться обустройством жизни, — Дрея думала о таком варианте и даже предлагала его Андрею. Тогда в ответ тоже прозвучала пресловутая фраза «Никто кроме нас». И сейчас, скорее всего, мнение капитана не изменилось.

— Мы обязательно заведём с тобой домик подальше от всей этой суматохи. Заведём полноценную семью, с детьми. Но для этого должно быть спокойное небо, — Андрей и сам думал о таком варианте.

Он мог забыть и забить на всё. Взять Дрею, убраться куда-то в глушь этой планеты и там просто жить. Он ничего не должен, ведь так? Кому и что он должен? А потом в его голове вспыхнул образ девчонки, что лежит на мёртвой планете и смотрит в мёртвое небо. Её безжизненный взгляд обязывал его ко многому. Узнать, почему это произошло, да и выполнить простое обещание, которое он дал там, на руинах одной из колоний. Он обещал вернуться и… похоронить.

И потом пришло понимание. Он обязан. Не ради себя, не ради других людей, а ради того, чтоб такое больше не повторилось. Ему хочется создать мир, где матери не будут плакать по детям, убитым в бессмысленной бойне. Где дети не будут оставаться сиротами в том возрасте, когда для них родители — это всё. Мир, где его дети будут смотреть в небо не со страхом, а с надеждой. Наивные мечты, скажете вы. И будете правы. Только самая наивная мечта может оказаться реальной. Люди когда-то мечтали о небе, смотря на птиц. Наивные мечтатели! А потом они изобрели крылья.

Люди мечтали о космосе, далёких галактиках. Писали сотни и тысячи романов, в которых герои оказывались в фантастических мирах, наполненных технологиями. Наивные мечтатели… А потом первый человек полетел в космос. Каждая наивная мечта имеет право на существование. И неважно, насколько смешной она кажется окружающим. Пусть другие так думают. Пусть другие говорят, что это невозможно. Пусть. И проиграют. Проиграют и те, кто отпустил наивную мечту, но всегда найдётся тот, кто её подхватит. Если человек, несущий мечту, падёт, её возьмёт кто-то другой. Но всегда должен быть тот, кто её несёт.

— О чём задумался? — вдруг спросила Дрея, смотря на Андрея сквозь непослушную чёлку.

— О мечте, как ни странно, — Андрей улыбнулся.

— И какая твоя мечта?

— Чтоб мои дети смотрели в небо с восторгом, а не страхом. Поэтому я и должен идти дальше.

— Думаешь, мы сможем победить там, где не победила целая твоя цивилизация? И даже не одна? — спросила Дрея, внимательно смотря на Андрея.

Хотелось бы ответить «да», только он не был уверен в этом. Что может один человек против целой цивилизации? Как там было в той книжечке, что он читал подростком? «Если любить, то принцессу, если ненавидеть, то целую цивилизацию!». Пожалуй, прав был тот известный писатель: зачем размениваться на мелочи?

— Сможем. Мы пытаемся понять, почему это произошло. Ниточки ведут в одну систему, откуда мы попытаемся распутать клубок дальше, — уверенно сказал капитан, покосившись на девушку.

— Такая себе ниточка, белая, — хмыкнула она.

— Другой у нас нет. Мне кажется, что арианцы не просто так напали. Есть причина. Всегда есть причина. Только мне кажется, что она не та, которая понятна нам с тобой. Голова только от одной этой мысли пухнет.

— Тогда давай отложим все эти мысли и решения на потом, давай просто проведём это время вдвоём. Без арианцев, Альянса и шут пойми кого. — сказала девушка, поднимаясь и целуя Андрея.

— Согласен, к чёрту их, — ответил он, уловив момент между поцелуем.

* * *

Андрей стоял на обзорном мостике «Перуна» и смотрел в темноту космоса. Но и темнота была не такой уж и чёрной, она прорезалась мириадами светлых точек. Не бывает абсолютной тьмы. Даже чёрную дыру окружает свет. Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, впуская в небольшое помещение бортинженера. Вообще, обзорная палуба была пережитком прошлого. Но конструкторы все же оставили их, они служили больше для вот таких расслабляющих наблюдений за космосом. В боевой ситуации огромное окно закрывалось бронированными пластинами, лишние детали, лишние механизмы. Но Андрей был благодарен конструкторам, что всё же решили оставить такие места на кораблях.

— Привет, кэп, — поздоровался Рем, вставая по левую руку от капитана и тоже вглядываясь в темноту. — Как ты?

— Физически, морально или духовно? — хмыкнул Андрей, поворачивая голову к собеседнику.

— А все вместе, — пожав плечами ответил Рем.

— Физически ещё паршиво, морально… Сам понимаешь. А духовно… Робо умеет поднимать дух своими речами о Акхалии, — улыбнувшись, Андрей вернул свой взгляд на космос.

— Умеет. Только я не по тому вопросу. Кэп, что дальше? — Рем как-то замялся перед вопросом, словно боялся услышать ответ.

— В смысле?

— Ну, мы нашли планету, где приняли нас, нашли друзей и стали постепенно обживаться. Есть ли смысл продолжать наш поход?

Андрей посмотрел на Рема. Он не совсем понимал, что именно беспокоит бортинженера: то, что они останутся на Колыбели, или наоборот, что они отправятся дальше? Они давно не говорили по душам, всё время что-то происходило: сражения, спасения, разлука. И с момента спасения Дреи и убийства Адмирала они тоже занимались делами. Что-то в бортинженере поменялось. Нет, перед капитаном был всё тот же весельчак и балагур, только под этой маской всегда скрывался другой человек. И что-то в этом другом человеке поменялось. Андрей пока не понял, что именно.

— А чего ты бы хотел, Рем? С момента, как ты вступил на борт, я как-то не удосужился об этом спросить.

Рем усмехнулся и закинул руку за голову, запустил пальцы себе в волосы и почесал затылок. Он почти всегда так делал, когда думал.

— Спроси ты меня пару недель назад, я бы сказал: «Хочу знать, как ты выжил». Но сейчас… Сейчас я уже сам не пойму чего хочу. Знаешь, пока ты был в отключке… — Рем замялся, подбирая слова.

— Ты втрескался по уши, — закончил за него Андрей.

Рем прищурился, смотря на улыбающегося капитана.

— Ты-то откуда знаешь? У тебя что, дар ясновидения открылся?

— К сожалению, нет. Но я не слепой, Рем. Я сам втрескался как мальчишка. Думаю, я могу распознать такое.

Рем кивнул, опустил руку и приблизился к ограждению, отделяющему палубу от толстого закалённого бронированного стекла. Он упёрся в него, смотря на космос.

— Ты прав. Я ещё не говорил с ней об этом. Но всё же ты прав.

Андрей подошёл ближе и положил руку на его плечо, слегка похлопав.

— Если ты хочешь остаться…

— Нет, ты что? Не-а. Я не пропущу всё веселье только потому, что влюбился. Я с тобой, кэп. Просто… Даже не знаю. — Рем задумчиво почесал подбородок.

— Ну тогда я скажу, что будет дальше. Мы отправимся к Альфе Центавра и начнём распутывать этот многовековой клубок.

— Думаешь, там есть ответы?

— Не уверен, что там есть ответы на всё, но могут быть новые вопросы. Это может вывести нас хоть на что-то.

Рем кивнул. Он был согласен с капитаном. Если не найти ответы, возникнут новые вопросы. И следуя им, можно найти новые зацепки.

— Я с тобой, кэп. Каким составом идём?

— Думаю, «Перун» и ещё два фрегата поддержки. Всё добровольно, и команда «Перуна» тоже из добровольцев. Не будем оголять и без того слабоватую защиту Колыбели.

* * *

После того разговора прошло несколько недель. Всё это время верфи Земли и Колыбели работали на улучшение кораблей и ремонт. Люди почти полностью обустроили своё поселение. Транспортные корабли стали не временными, а постоянными модулями, вокруг которых выросли первые жилые и рабочие блоки, построенные из местных материалов. Жизнь налаживалась, хотя недовольство среди тех, кто считал, что Лари несправедливо заперт до суда, всё ещё тлело. Андрей же использовал эти недели для восстановления. Регулярные сеансы в медкапсуле и отдых, на котором настояла Дрея, наконец-то сняли острую боль и почти полностью устранили последствия отравления анти-G стимулятором. Хотя организм ещё не полностью вернулся в прежнюю физическую форму.

Как и было сказано, формировалась группа, что отправится исследовать останки земных колоний. Такова была официальная цель этой миссии. Неофициальная была известна только руководству Федерации и тем, кто вызывался добровольно. Остальное было решено засекретить. Тыкать палками арианцев было рискованным ходом, поэтому подобное могло вызвать недовольство среди оставшихся людей, которые и так были не особо довольны последними событиями. Состав исследовательской группы был прост: «Перун», два фрегата сопровождения и неполная команда на всех кораблях. Увы, людей было недостаточно, поэтому даже добровольцам приходилось отказывать: ведь кто-то должен остаться и на Колыбели.

Шли последние приготовления. Андрей изучал отчёты, полученные от Совета. В целом их совместная модернизация и перевооружение шли полным ходом. Капитан был уверен, что в ближайшее время Альянс сюда не вернётся. Слишком много потерь они понесли, а для торгашей выгода на первом месте, что бы там ни говорили. Значит, времени у Колыбели было достаточно.

— Рем, как твои новые механики? — спросил капитан, коснувшись иконки внутренней связи.

— Неплохие. Я уже с ними работал, — ответил бортинженер, вспоминая работу над созданием «поезда».

— Компенсаторы удалось установить? — Андрей посмотрел на информационную панель, на котором часть гравитационных компенсаторов горели жёлтым.

— Да как тебе сказать? Немного подшаманили, но это не заводское, будут хуже работать. Лучше, чем ничего.

— Принял. Держи тогда в курсе, если будут изменения.

— Без проблем, кэп, — ответил бортинженер и отключился.

— Элия, что по погрузке? — обратился Андрей уже в рубку.

— Почти закончена, остались последние ящики. Вроде Зейду нужны были, — ответила она.

— Связист, передай всем: получасовая готовность. Пусть заканчивают дела. — Капитан посмотрел на мужчину средних лет. Тот кивнул и принялся исполнять приказ. — Ватсон, готовь расчёты прыжка.

— Уже, капитан. Время в полёте займёт три дня и двенадцать часов, — ответил искусственный интеллект.

Андрей кивнул. Колыбель и правда была довольно далеко от первых колоний Земной Федерации. Увы: каким бы совершенным ни был гиперпрыжок, даже ему требовалось время в пути, чтобы преодолеть огромные расстояния. Их гипердвигатели, способные сминать пространство, не давали мгновенного перемещения. Да, на коротких дистанциях, как при прыжке в пределах одной системы или даже нескольких, это казалось мгновенным. Но на деле при межзвёздных переходах время всё ещё шло — секунды растягивались в минуты, а минуты — в часы. Каждый прыжок был сродни нырку в ледяную воду — быстрый вход, мгновенное ощущение дискомфорта и столь же быстрый выход в новой точке, но между ними всегда оставалась промежуточная фаза.

— Корабли сопровождения доложили о готовности, — доложил Ватсон. — Скоро будет начат разгон.

Через полчаса «Перун» и два фрегата сопровождения, набрав необходимую орбитальную скорость, начали разгон. Их корпуса засветились тусклым синим ореолом, когда гравитационные поля начали искажать пространство вокруг них. Вскоре три корабля — флагман надежды и его спутники — исчезли в пространстве, оставив позади цветущую, но теперь уже не совсем беззащитную Колыбель. Андрей откинулся в кресле, глядя на мерцающие экраны. Путь был начат. Путь, который, как он надеялся, приведёт его к ответу. И к спокойному небу для будущих поколений.

* * *

Они сидели в кают-компании. Здесь собралась уже вполне приличная команда, которая согласилась следовать за ним. Точнее, только офицеры. К сожалению, сюда бы не поместились все, учитывая ещё и абордажную группу. Поэтому пришлось организовывать совещание только из офицерского состава. Андрей сидел во главе стола, откуда было видно всех остальных. Рядом с ним, на месте старшего офицера, расположилась Дрея, на удивление спокойная. Напротив сидели: Зейд — командир десантной и абордажной группы, выглядящий собранно и немного напряжённо, Элия — главный оператор сенсоров и связи, сосредоточенная на планшете, и, конечно, Рем — бортинженер. Проекции капитанов двух фрегатов сопровождения мерцали по бокам стола, напоминая о хрупкости межзвёздной связи.

— До входа в систему осталось двенадцать часов. Этого времени хватит, чтобы обсудить возможный сценарий встречи, — начал Андрей, выводя на экраны на стене информацию о системе. — Неизвестно, что нас ждёт в системе. Эта область и во времена Федерации была довольно закрытой, а уж после войны никто и подавно не знает, что там творилось. Ватсон, поясни, что нам известно.

Ватсон появился в своём образе рядом со стеной, на которой была выведена схематичная информация. Он внимательно осмотрел всех и, подняв руку, указал на трёхмерное отображение цели.

— Альфа Центавра. Тройная система: три звезды разного класса и массы. Не будем говорить обо всех объектах в системе. По нашим данным, нас интересует планета Проксима Центавра b — именно на её орбите располагался научный и военный комплекс. К сожалению, в наших базах нет информации, почему эта система была закрыта для общего доступа. Я предполагаю, что мы сможем это выяснить уже на месте. Что касается вооружения… — Схема изменилась, часть системы окрасилась в красную полоску. Помимо этого, у границ появились фиолетовые точки. — Нам мало известно о том, какая оборона была у системы. Многие данные были засекречены и не передавались в общие базы. Тем не менее мы отлично знаем, что в системе есть гиперперехватчики.

— То есть нас может выбросить не в точке выхода? — спросил один из капитанов фрегата, его голографическая проекция чуть дрогнула.

— Не совсем, — продолжил Ватсон. На схеме системы появилась фиолетовая зона, напоминающая воронку. — Нам точно известно, что перехватчики выбросят любой корабль из гипера строго в этой зоне. Скорее всего, она была в своё время под контролем оборонительного флота и автономных систем. Это и есть самое сложное: мы не знаем, есть ли там системы защиты в активном состоянии, есть ли флот и что будет, когда мы появимся. Это, по сути, зона засады.

— Проще говоря, есть шанс, что нам придётся бить морды? — спросил Зейд, с хищным интересом изучая карту.

— И немаленький, — ответил Андрей, кивнув. — Поэтому перед выходом в пространство всем кораблям — боевая готовность.

— Помимо этого, три звезды вносят свои коррективы в гравитационный фон, из-за чего мы не сможем покинуть систему только на разгоне. Прыжок возможен только в этом узком коридоре, — Ватсон жестом указал на появившийся зелёный луч, проходящий сквозь звёздное трио.

— Это точно моя система, — задумчиво проговорила Дрея. Её тон был странным — в нём не было гордости, лишь глубокая, почти болезненная констатация факта.

— Твоя? — Зейд посмотрел на медика с непониманием.

Андрей вздохнул. О том, что Дрея и Старик не являются представителями Земной Федерации, Андрей не озвучивал. Но, кажется, пришло время раскрыть все карты. Он откладывал этот вопрос, не зная, какая реакция будет у других членов команды. Если, например, Ватсон и Рем приняли эту информацию как должное, то как на неё будут реагировать другие, Андрей не знал.

— Система предположительно является родиной Дреи. И Дрея не землянка, — отрезал Андрей.

Зейд резко вскочил, нацелив взгляд, полный недоверия и шока, то на капитана, то на Дрею. Каждое слово медика било по его сознанию, ломая картину мира, в которой он жил последние годы. Рем спокойно откинулся на спинку стула, хмыкнув. Он-то был в курсе этого, хотя и не знал всех деталей прошлого Дреи. Он просто не думал, что капитан станет резать правду-матку остальным. Голограммы капитанов фрегатов сопровождения переглянулись, их цифровые лица выражали смешанное замешательство и профессиональную сдержанность, но они промолчали, ожидая реакции своего командующего. Элия с широко раскрытыми от непонимания глазами смотрела на Андрея.

— Сядь, Зейд, — холодно скомандовал капитан.

Зейд перевёл взгляд на капитана, и они несколько секунд играли в гляделки — противостояние воли, которое Андрей, несмотря на физическую усталость, выиграл. Абордажник всё же сел обратно на своё место. Он как-то стушевался и пробурчал:

— Капитан, о таком надо говорить сразу.

— Сразу я сказал только тем, кто должен был это знать, — отрезал Андрей. Его голос стал громче, наполняя рубку. — Теперь для понимания: Дрея такой же член экипажа, как и любой здесь сидящий. Помимо этого, она… человек, который мне дорог. — Андрей сделал твёрдое ударение на слове «человек», давая понять, что для него её расовая принадлежность не имеет никакого значения. — Если у кого-то есть сомнения в её лояльности, пусть он выскажет их сейчас или держит при себе. У нас нет времени на интриги.

Тишина, нарушавшаяся только тихим шумом системы жизнеобеспечения, стала единственным ответом. Дрея была частью команды — это все понимали, и, что более важно, они понимали: она была частью капитана. В их глазах она успела доказать свою преданность многократно. Капитан кивнул, принимая эту тишину за отсутствие каких-либо претензий. Эмоции были подавлены профессиональной необходимостью. Главное, что сейчас имело значение, — это боеспособность и выживание.

— Хорошо. Тогда возвращаемся к плану, — голос Андрея снова стал ровным.

* * *

— До выхода в систему одна минута, — сообщила Элия с поста наблюдателя.

— Всем кораблям: боевая готовность, — тут же скомандовал Андрей.

В рубке зажёгся алый свет, окрашивая лица офицеров в тревожные багровые тона. В этот раз не было резких надрывных сирен, раздирающих тишину. Всем и так было известно, что к чему: они приближались к границе системы Альфа Центавра, к той самой, непредсказуемой зоне гиперперехватчиков, которую обозначил Ватсон. Каждый член экипажа, освещённый этим зловещим сиянием, замер в ожидании неизведанного, глядя на экраны своих консолей.

Затем их небольшой флот стал выходить в пространство. Гиперпрыжок завершился. Корабли выбросило из искривлённого пространства точно в расчётную зону.

— Мы на месте, — сухо констатировал Ватсон.

Но место оказалось не пустым. На сенсорах, а затем и на главном обзорном экране развернулась картина катастрофы. «Перун» и его фрегаты оказались в гуще поля обломков — не хаотичных, а плотных. Это было космическое кладбище. Вокруг них дрейфовали искорёженные, оплавленные останки сотен боевых единиц. Среди них доминировали массивные, узнаваемые остовы кораблей Земной Федерации. Их было в несколько раз больше, чем других. Эти мёртвые корпуса, расколотые взрывами и прошитые орудийным огнём, служили напоминанием о проигранной битве. Среди них попадались и обломки кораблей ариан — меньше, но не менее повреждённые. Значит, бой не был только в одни ворота, что всё же немного радовало Андрея. Свет звёзд отражался от изогнутых листов обшивки, создавая иллюзию мерцающего, недвижимого моря. Страшное зрелище, особенно для человека, верившего в своё время в непобедимость армии своей родины.

— Сенсоры фиксируют не менее пятисот крупных фрагментов в радиусе двух километров, — доложила Элия. — Поле боя. Опасная концентрация обломков. Рекомендую малый ход.

— Наше поле боя, — тихо поправил Андрей, глядя на останки флотов Федерации. — Малый ход. Осторожно. Системы ПКО — в боевую готовность! Щиты активировать! Ватсон, оптимальный курс!

Приказ распространялся не только на «Перун», но и на фрегаты сопровождения. На экранах тут же появилась карта обломков — сложная трёхмерная паутина из металлических фрагментов и мёртвых корпусов. Среди них пролегла зелёная линия — оптимальный, но крайне извилистый курс. Ватсон стал высчитывать необходимые корректировки, передавая готовый навигационный курс на компьютеры судов.

Корабли медленно двинулись вперёд. Обломки были в такой близости, что казалось, будто экипаж может дотянуться до них руками, стоит лишь протянуть ладонь за корпус. Хотя это ощущение было обманчиво. Плотность обломков требовала абсолютной концентрации от навигаторов.

— Элия, есть признаки активных защитных систем? — спросил Андрей. Он бы и сам мог направить сенсоры на изучение этого вопроса, но решил не вмешиваться в процесс работы команды без надобности.

— Нет, капитан, только обломки. Если они и были, то были перемолоты в том сражении, — ответила девушка-наблюдатель.

Андрей кивнул. Он предполагал нечто подобное, правда, не к такой удручающей картине. Здесь было одно из генеральных сражений. Сомнений не было: почему-то правительство Земной Федерации решило сосредоточить приличный контингент своих сил именно в этой системе, оставив без защиты часть Солнечной системы. Почему Федерации была так важна эта система, Андрей не знал. Во времена её существования у него не было доступа к таким сведениям. Теперь, глядя на металлическое кладбище с тысячами погибших кораблей, он чувствовал лишь одно: это было неправильное решение, стоившее его народу всего. Он бы так не поступил. Какие бы тайны ни скрывались в этой системе, какой бы эффективной ни была её защита, он не бросил бы на растерзание свою родину.

Заговорили системы ПКО «Перуна». Негромкое ритмичное гудение и короткие вспышки света, невидимые в рубке, но фиксируемые сенсорами. По всей видимости, системы противокосмической обороны, работая в автоматическом режиме, уничтожали самые близкие и угрожающие объекты рядом с кораблём. Андрей бросил взгляд на центральную панель, на которой располагалась большая часть информации, передаваемой с рабочих мест команды. Да, так и было. Системы ПКО активировались, точечно уничтожали самые крупные обломки, чья траектория могла привести к столкновению с «Перуном». Корабль пробивал себе дорогу сквозь братскую могилу Федерации.

— Ватсон, сколько нам так пробиваться? — бросил капитан в пустоту, обращаясь к невидимому ИИ.

— Пятнадцать минут, капитан, — ровно ответил искусственный интеллект.

Через минут пятнадцать они и правда выбрались из космического кладбища. Но последствия сражений были видны даже вне этого скопления. Местами виднелись следы локальных боёв, в которых победителями вышли явно не люди. Скорее всего, флот противника перемолол основные силы Федерации в той зоне перехвата и пошёл дальше. Командующий обороны бросил все резервы в попытке остановить прорыв вражеского флота, но, увы, и эти силы не смогли ничего сделать. Теперь они двигались сквозь пространство, наполненное признаками бегства и коротких боёв. Дальше, по курсу к Проксиме Центавра b, не было единого поля обломков, но были рассеянные останки разрушенных кораблей — свидетельства последнего, отчаянного сопротивления.

— Это… Они просто перемололи самые сильные формации, — проговорил офицер связи, наблюдая на обзорном экране за обломками, в которых узнавались остовы кораблей Федерации.

— Признаков уцелевших оборонительных автономных станций не обнаружено, — тихо проговорила Элия.

Андрей молчал. Он испытывал замешательство и отчаяние, которое вновь сжало ледяными пальцами его сердце. По крайней мере, так ему казалось в этот момент. Нечто подобное он испытывал там, в Солнечной системе, когда увидел каменные обломки вместо родной планеты. И потом ещё раз, когда оказался на Марсе и видел тела тысяч обычных людей, которые были застигнуты врасплох. Чем человечество заслужило такой конец? Почему его просто вычеркнули из истории галактики? Вопросы. Одни чёртовы вопросы.

— Это что за… — Элия не выдержала и удивлённо уставилась на экран.

Андрей тоже перевёл взгляд на обзорный экран и присвистнул. Там был неведомый ранее объект. Станция? Или что это вообще такое?

Объект висел на орбите почти неподвижно, на фоне огромного диска планеты, покрытого плотной бледно-голубой атмосферой. Сам объект был колоссальный, древний. Его конструкция представляла собой систему колец радиусом в несколько километров, которые медленно вращались. Поверхность металла была тёмной и матовой, испещрённой трещинами и следами неизвестного происхождения. Из центра колец вертикально поднимался шпиль — тонкая, вытянутая конструкция, уходящая в пустоту. Он служил основной осью этого объекта.

Внутри главного кольца зияло чёрное, идеально круглое отверстие диаметром в сотни метров. В глубине этой внутренней полости изредка мерцали одиночные крошечные огни — остатки автоматических систем или аварийного освещения, едва заметные в общей тьме.

Масса объекта искажала пространство: свет звёзд, проходящий мимо, слегка смещался, указывая на невероятную плотность конструкции. Эта массивная структура явно принадлежала древней цивилизации. Хотя сам колосс явно обладал огромной массой и создавал собственное гравитационное поле, влияя на пространство вокруг себя, он тем не менее не вносил видимых возмущений в общую гравитационную картину системы Альфа Центавра. Более того, по данным «Перуна», бортовые сенсоры, настроенные на поиск обычных объектов, будто не видели древнюю станцию. Она существовала на обзорном экране только благодаря визуальному наблюдению.

Поодаль на почтительном расстоянии от древнего колосса дрейфовал другой объект. Это был научный комплекс — станция уже человеческого образца. Он выглядел утилитарно и молодо на фоне древнего гиганта. Станция имела модульную конструкцию и была явно спроектирована для долгосрочных исследований. Её белые и серые панели выглядели неповреждёнными и резко контрастировали с тёмной искорёженной поверхностью древней структуры.

Удивительно, что на фоне полного разрушения в системе, в то время как километры космического пространства были усеяны обломками, эта научная станция человеческого образца не имела видимых повреждений, словно бой за систему обошёл её стороной. Ни следов кинетического удара, ни следов оплавления от плазменного огня. Она выглядела так, будто была законсервирована, оставлена, когда вокруг неё разворачивалась катастрофа. Этот факт лишь подчёркивал, что либо станция обладала крайне эффективной, но незаметной защитой, либо же была другая причина, по которой враг не стал её трогать.

— Дрея, можешь подняться на мостик? — спросил Андрей по внутренней связи.

Девушка сама решила остаться в медицинском отсеке, хотя надобности в этом особо не было. По всей видимости, разговоры о её происхождении не слишком её воодушевляли, хотя все оставшиеся члены команды вполне нормально восприняли тот факт, что она не землянка. Андрей не стал настаивать на её присутствии в рубке управления, решив, что и Дрее надо побыть наедине со своими мыслями. Только теперь она была нужна здесь.

— Скоро буду, медблок захватить? — встревоженно спросила девушка.

— Нет, в этом плане всё хорошо, — ответил Андрей.

— Тогда скоро буду.

И связь прервалась.

— Рем, ты бы тоже сюда поднялся, — переключив канал, проговорил капитан.

— Есть, кэп, — лаконично отозвался бортинженер.

Вскоре все вызванные члены команды были на мостике и во все глаза смотрели на конструкцию на фоне планеты. Колоссальное сооружение выглядело действительно завораживающе. Даже суровые офицеры притихли. Можно было понять чувства Дреи и Рема.

— Дрея, тебе знаком… этот объект? — спросил Андрей, с трудом оторвав взгляд от колосса.

— Нет… — как-то неуверенно сказала девушка. — Точнее, да. На орбите этого объекта раньше был спутник планеты. Но я точно помню, что этого здесь никогда не было.

— И тем не менее эта махина здесь. Да ещё и сенсорами не улавливается, только визуально, — буркнула Элия, с недоумением переключаясь между режимами сканирования.

— Я бы точно запомнила такой объект в небе своей планеты, — отрезала Дрея.

— Соглашусь с Элией, объект и правда не поддаётся сенсорному определению, кроме визуального, — Ватсон появился рядом с капитаном. — Также по наблюдениям и анализу этих данных могу сказать, что объект обладает довольно сильной гравитацией и приличной массой. Приближение к нему крайне не рекомендовано. Однако научный комплекс находится в безопасной зоне, поэтому предлагаю начать изучение с него.

— Тоже так думаю, — проговорил Андрей, перелистывая часть данных, переданных Элией и Ватсоном. — Тогда проложи курс подальше от этой фиговины и поближе к научной станции. Зейд!

В динамике раздался запыхавшийся голос абордажника.

— Да, Андрей.

— Готовь ребят к высадке на станцию, я пойду с тобой.

— Принял.

Дрея возмущённо посмотрела на Андрея. Обида смешивалась с привычной тревогой. Тот лишь тяжело вздохнул. Он прекрасно видел и понимал этот немой укор. Она опять переживала за него, опасаясь его безрассудства и того, что он вновь ставит себя в авангард. А может, ещё и обиделась, что он не позвал её на эту миссию в комплекс. Или и то, и другое. Но он не хотел подвергать её опасности, потому что там неизвестно что. Рисковать ею он не хотел и не будет, поэтому просто промолчал.

* * *

Бот, транспортный шлюп, приближался к научной станции осторожно и неспешно. Андрей не был абсолютно уверен, что системы защиты научного комплекса полностью деактивированы: любое неосторожное движение могло заставить их мгновенно воспринять приближающуюся машину как враждебную и активироваться. Любой протокол самообороны мог обернуться катастрофой для их небольшой группы. Но пока всё шло неплохо. Человеческая станция оставалась тёмной, молчаливой и внешне нетронутой, словно ожидала их прихода.

— Мне ведь не кажется, что станция законсервирована? — спросил Зейд.

Абордажник сидел в кресле навигатора, его взгляд был направлен на экран, где выводилось изображение с визуальных сенсоров. Кресло второго пилота занимал Рем. Он тоже изучал станцию, только делал это в различных спектрах, на которые был способен десантный бот.

— Думаю, что так и есть, — задумчиво ответил Андрей, уводя бот немного в сторону от какого-то космического мусора.

— Не странно ли это? — Командир десантной группы отвёл взгляд от станции людей и посмотрел на махину инопланетного сооружения, дёрнув плечом. — От этой хреновины мне не по себе.

— Странным здесь кажется всё, — подключился к беседе Рем. — Да и не тебе одному от неё некомфортно. Но мы в зелёной зоне, к ней нас не притянет. Гравитационное поле, если и есть, то локальное.

— Так, отставить разговоры! Лучше наденьте шлемы. Мы почти на месте, — скомандовал Андрей и первым защёлкнул шлем ЕБК.

Его примеру последовали и остальные в рубке. Бойцы десантной группы уже были в шлемах. Капитан аккуратно подвёл бот к стыковочному шлюзу, который, в отличие от других систем законсервированной станции, работал автономно и реагировал на систему «свой-чужой». К счастью, он воспринял бот как своего, что не могло не радовать.

Вскоре они уже прошли шлюзовую камеру, оказавшись на самой станции. Пришлось, правда, немного повандалить, потому что кодов доступа у них не было. Рем с поддержкой Ватсона быстро вскрыл магнитный замок, а затем Зейд и бойцы грубой силой раздвинули створки двери. В итоге они оказались в разгрузочной зоне. Сомнений в этом не было, учитывая площадь помещения, которая была завалена разными транспортными ящиками и контейнерами. Гравитация на станции присутствовала, только похожая на лунную, а не земную. Рем предположил, что причиной тому может быть экономия энергии — поддерживать полную земную гравитацию на таком объекте было бы расточительно.

Их группа состояла из восьми человек: Рем, Зейд, Андрей и пятеро бойцов под командованием Зейда. Именно таким составом они и двинулись дальше, приближаясь к единственной двери, не считая шлюза, которая вела в коридоры станции. Как и следовало ожидать, дверь тоже была заперта. Магнитный замок, судя по всему, работал, но сама панель управления была неактивна. Рем приблизился к ней и, поддев панель ножом, аккуратно вскрыл.

— Вот же… Панели обесточены центральной системой. Скорее всего, без определённых кодов, что пробудят центральный компьютер, мы эту дверь не вскроем, — резюмировал Рем, отходя от панели и возвращая нож на место. Его тон не выражал удивления — он ожидал подобной преграды.

— Зейд, ты же прихватил термозаряды? — спросил капитан, поворачиваясь к абордажнику.

— А то! Конечно, прихватили, и не один, — Зейд лёгким движением закинул за спину винтовку и приблизился к двери. Несколько раз постучал по ней и, хмыкнув, отсоединил от пояса цилиндр. — Хлипкая, хватит и одного заряда. Здесь явно не планировали, что её будут штурмовать.

Зейд что-то нажал на цилиндре, прикрепил его точно по центру двери, после чего быстро отошёл. Ничего не происходило несколько секунд, а затем яркая вспышка заставила стёкла скафандров мгновенно затемниться. На пол стал капать раскалённый металл, а в двери образовалась дыра, достаточная, чтобы туда пролез человек. Металл довольно быстро остывал, что тоже было последствием термозаряда, который создавался для того, чтобы прожигать броню и не оставлять после себя зон повышенной температуры.

— Готово. Давай глянем, что за ней, — сказал Андрей, указывая на свежую дыру в двери.

Зейд кивнул, взял винтовку и первым нырнул в отверстие, проделанное термозарядом. Андрей уже собирался пойти следом, но один из бойцов остановил его жестом и сам последовал за командиром. В принципе это было разумно: обстановку должны были обследовать сначала бойцы группы, а не командир миссии. Андрей сдержал порыв и занял позицию у проёма, ожидая доклада.

— Чисто, — последовал короткий доклад, и капитан зашёл следом.

Они оказались в главном коридоре станции, который, судя по ширине и высоте потолков, служил центральной транспортной артерией. Коридор был тёмным и казался неприветливым. Стены, выполненные из гладкого серого композита, отражали свет тактических фонарей. Вдоль одной из стен тянулась линия закрытых дверей в отсеки. У каждой двери была табличка с надписями, чтобы облегчить поиски какой-нибудь центральной лаборатории или серверной.

В отличие от разгрузочной зоны, здесь не было хаоса контейнеров — царил порядок, застывший во времени. Единственным нарушением этого замершего порядка был тонкий слой пыли, покрывавший все горизонтальные поверхности. Освещение, естественно, не работало, но аварийные люминесцентные полосы на потолке изредка мигали, создавая ощущение, будто они оказались в фильме ужасов.

— Видел я как-то фильм с такой атмосферой, — задумчиво протянул Рем, водя головой по сторонам, отчего свет его фонаря прыгал с одной стены на другую. — Там в итоге по кораблю ходил морф и жрал людей.

— Иди ты, Рем, — незлобно огрызнулся Зейд, держа под прицелом свою часть коридора. — Ещё монстров нам не хватало.

— Да нет здесь никого. Иначе на пыли были бы следы, — сказал один из бойцов, внимательно осматривая пол.

Андрей согласно кивнул. Пыль и правда была хоть и тонкой, но видимой. И следов там точно не было — только следы от ботинок их собственной группы, пересекающие тонкий серый покров. Едва ли здесь была жизнь — она давно покинула эти отсеки.

— Так, давайте разделимся. Рем и я в разных группах. Зейд, распредели бойцов. Задача — отыскать ценные данные и всё такое. Сам пока толком не знаю, что мы ищем. Когда обследуем это место, может, и поймём, — скомандовал Андрей, отходя в сторону и жестом указывая на противоположные концы коридора. Зейд кивнул и, не теряя времени, стал распределять бойцов: одного оставил прикрывать тыл у пролома, двоих назначил в свою группу, двоих — в группу Рема. Рем тоже отошёл в сторону, став центром второй группы. Обе команды, освещая себе путь фонарями, двинулись в противоположные стороны, погружаясь в темноту коридоров.

* * *

Поиски в каком-то смысле увенчались успехом, если можно так сказать. Группа Андрея, двигавшаяся по правому крылу, вышла к лабораторному комплексу. Это был большой отсек, отделённый от коридора двойными герметичными дверями. Судя по расположению и указателям, здесь проводились научные исследования — вероятно, именно то, ради чего и создавалась станция.

— Плавим? — лаконично спросил Зейд, внимательно осматривая двойную дверь лабораторного комплекса.

— Да, давай, — ответил капитан, отходя немного в сторону.

Зейд жестом указал на дверь, и один боец приблизился к перегородке. Отцепив от пояса такой же цилиндр, что ранее использовал Зейд, он прикрепил его к двери и отошёл. Как и в прошлый раз, яркая вспышка осветила тёмное помещение, и на пол закапал оплавленный металл. Только в этот раз преграда была двойной, поэтому пришлось повторить процедуру со вторым зарядом. Когда проём оказался достаточным для входа, первыми туда вошли бойцы, выхватывая своими фонарями окружение. Андрей шел последним.

Обширный лабораторный отсек был разделён на несколько зон прозрачными, но, очевидно, герметичными перегородками. В отличие от коридоров, здесь застыла рабочая атмосфера. В первой, основной части помещения стояли ряды рабочих столов с закреплёнными на них голографическими проекторами и анализаторами, которые теперь были безжизненными. Столы были завалены лабораторной посудой, пробирками и образцами, которые, казалось, были брошены в спешке. Многие из них были разбиты или опрокинуты, и на полу виднелись следы засохших тёмных реагентов.

Вторая, более защищённая зона, представляла собой климатический бокс. Внутри за толстым стеклом стояли большие капсулы, напоминающие криогенные. Они были также отключены от электропитания, но, по всей видимости, обладали собственным источником, так как несколько индикаторов мигали жёлтым. Сколько их было — пять, шесть? Что находилось внутри, разглядеть было невозможно. В углу помещения стоял крупный, сложный компьютерный модуль — вероятный центр сбора данных и анализа. Вокруг него валялись опрокинутые стулья, а на одной из стен виднелись засохшие пятна — возможно, кровь или другой биологический материал.

Обстановка явно указывала на внезапное прерывание работы, а не на плановую консервацию. Это было место, откуда люди бежали, и, возможно, не все успели унести. Хотя Андрей не был уверен в том, что при таком бегстве люди просто не уничтожили носители информации. Но капитан очень надеялся на то, что хоть что-то осталось. Было слишком много вопросов, только ответов что-то не находилось.

— Вот сейчас и правда жутко. Очень жутко, — проговорил один из бойцов, ведя стволом по сторонам. Его фонарь задержался на криокамерах, покрытых инеем и пылью.

— Совсем не жутко, — иронично констатировал второй боец, осматривая опрокинутые пробирки.

— Отставить разговорчики, — Зейд приблизился к капитану. — Что дальше?

Но ответить Андрей не успел, Рем опередил его, связавшись по внутренней связи:

— Кэп, мы здесь у перекрёстка. Одна дорога ведёт к реактору, вторая к серверам. Может, попробуем активировать энергию? А то питать аппаратуру от своих скафов — долгий процесс, — предложил бортинженер.

Андрей задумался. С одной стороны, ничего страшного в активации реактора он не видел. Это могло бы резко ускорить их работу с компьютерным модулем. Но с другой — не разбудит ли это какие-то законсервированные системы защиты, которые пока оставались спящими? В любом случае Рем был прав, процесс подпитки приборов от скафов долгий и нерациональный. К тому же не похоже, что здесь есть какие-то оборонительные системы, которые могли бы навредить десанту. Слишком невоенизированным выглядит этот объект. Военная станция была с другой стороны планеты, явно подальше от этого странного космического объекта.

— Давай, — решился наконец Андрей. — Надеюсь, это не взорвёт здесь всё к чертям.

— Да будет свет, — ответил Рем с профессиональной иронией и отключился.

Свет и правда появился. Правда, не сразу и не везде. Примерно через минут пятнадцать, которые показались Андрею долгими и нервными, лабораторию озарил тусклый, но постоянный рабочий свет. Лампы загорались секциями, словно станция медленно пробуждалась от сна. Некоторые приборы, стоящие на столах и подключённые к общей сети, ожили, издавая тихий гул и мерцая индикаторами. Тишина, которая царила здесь до этого, сменилась низким, системным шумом.

— Энергия восстановлена, — констатировал Андрей, осматривая преобразившееся помещение. — Так, давайте осмотримся. Ищем информационные носители, выкачиваем всю инфу или на носители скафов, или ретранслируем её сразу Ватсону. Главное — не оставлять ничего.

Их группа рассредоточилась по помещению. Бойцы, опустив оружие, но не расслабляясь, начали методично осматривать столы и шкафы. Андрей направился к компьютерному модулю — центральному блоку, который теперь мерцал зелёными и жёлтыми индикаторами, ожидая команды. Закрепив за спиной винтовку, капитан стал изучать содержимое компьютерного модуля. Большинство файлов были закрыты паролями, Андрей сейчас не собирался заниматьсяих взломом, да и чёрт знает, сколько это заняло бы времени. Поэтому они просто были скопированы и отправлены на «Перун» для дальнейшей обработки Ватсоном.

Пока данные передавались, он стал изучать те, что не были закрыты шифрованием. В основном это были какие-то заметки без контекста, не имеющие смысла для стороннего наблюдателя. Только вот одна папка с видеофайлами его всё же заинтересовала. По всей видимости, это был какой-то журнал. Папка носила лаконичное название «Реликт». Андрей открыл папку «Реликт». Файлы представляли собой последовательные записи, сделанные, судя по всему, руководителем исследовательской группы на протяжении нескольких лет. Он выбрал самую первую запись, датированную началом работы станции. На экране возникло лицо женщины-учёного в белом халате.

— Журнал «Реликт». Запись 001. Доктор Валла Риордан. Мы успешно развернули наш исследовательский комплекс на орбите Проксимы b. Как известно, система закрыта для изучения руин древней цивилизации, которая оставила на планете множество артефактов. Однако наша группа была привлечена на изучение аномалии: исчезновение спутника планеты и появлением на его месте этого объекта, которому дали кодовое имя «Реликт».

Изображение переключилось, показывая вид из иллюминатора: древний колосс, зависший на фоне голубой планеты.

— Визуальный анализ не оставляет сомнений: это искусственное сооружение, и, судя по стилю и технологии, оно не принадлежит цивилизации, чьи руины мы здесь изучаем. Мы классифицировали его как транскосмический ретранслятор или сложный технологический узел. Наша задача — понять, как он возник, и, если возможно, восстановить его функциональность.

Женщина вернулась в кадр, её лицо было возбуждённым. Андрей пролистал несколько десятков записей, где обсуждались попытки подать энергию в течение нескольких лет. Учёные боролись с проблемой несовместимости протоколов. Он выбрал запись, датированную незадолго до финала.

— Журнал «Реликт». Запись 248. Доктор Риордан. Мы достигли критической точки в понимании. Это не просто ретранслятор. Объект генерирует аномалии пространства, которые нам не удалось локализовать. Самое тревожное: эти аномалии усиливаются после каждой нашей попытки подачи энергии. Более того, приборы фиксируют увеличение плотности объекта — его масса продолжает расти, хотя видимого поглощения материи нет. Риск активации неизвестных систем слишком высок. Также наблюдаем странное поведение объекта: часть сенсоров перестали его видеть, отчего мы перешли больше на визуальные наблюдения.

Последняя запись. Голос доктора Риордан звучал искажённо, слышались фоновые шумы и тревога.

— Журнал «Реликт». Запись 310. Экстренная. Нас атакуют. Флот ариан появился на границе системы. Не понимаю, как они могли… Наши флоты вступили в бой. Мы начали полную консервацию станции и экстренную эвакуацию. Мы должны покинуть орбиту, пока «Реликт» не среагировал на этот хаос. Все данные о нём переносятся на основной сервер. Надеюсь, мы сможем вернуться и продолжить исследования…

Видео резко оборвалось.

— Ни черта себе, они же могли так планету угробить, — задумчиво протянул Зейд.

Как он оказался за спиной, Андрей не заметил, слишком увлёкшись изучением записей. И пожалуй, абордажник был прав. Если бы исследования продолжились, это привело бы неизвестно к чему. Только… Вопросы всё же оставались. Ретранслятор появился на месте спутника, и никто этого даже не заметил. Огромное космическое тело просто пропало. Или, может быть, оно всегда было здесь, и лишь активировалось?

Игнорируя фоновые вопросы Зейда, капитан быстро промотал список файлов, ища продолжение информации. Наконец он нашёл вторую папку рядом с «Реликтом», названную «Внешний мониторинг. Аномалии поля». Он открыл папку, ища свежие записи, и выбрал файл с пометкой «Анализ резонанса. Доклад 4». На экране возникла та же самая женщина-учёный, доктор Риордан, с более напряжённым выражением лица.

— Журнал «Внешний мониторинг». Доклад 4. Доктор Валла Риордан. Наши данные подтверждаются. Локальное пространственное возмущение, вызванное «Реликтом», не изолировано. Мы зафиксировали пять идентичных резонансных сигналов в других секторах Галактики. Эти сигналы исходят от объектов, которые точно повторяют сенсорный профиль нашей станции. Мы называем их «Узлы».

Изображение переключилось на трёхмерную схему, где центральный объект на орбите Проксимы b был соединён тонкими, едва заметными энергетическими нитями с другими точками.

— Что важно: это не просто совпадение. Узлы выстроены по строгой геометрической схеме. Это непохоже на случайную расстановку маяков. Это система. Мы предполагаем, что активация нашего узла вывела из анабиоза и остальные. Как пользоваться этой сетью, мы пока не разобрались.

Андрей быстро пролистал дальше. Следующий файл, который он открыл, был датирован буквально за день до последней записи в журнале «Реликт»: «Заключительный доклад. Гипотеза о сети».

— Журнал «Внешний мониторинг». Заключительный доклад. Риордан. Мои коллеги и я пришли к единому выводу: это не ретранслятор. Это транспортная сеть. Когда мы подали энергию, мы не включили передатчик, мы открыли первый шлюз. Схема расположения узлов в этой части Галактики — это маршрут. Сверхдальние прыжки, которые мы считали невозможными, для этой сети — обычная поездка. Мы не знаем, кто ею пользовался, но кто-то сейчас может воспользоваться нашей активацией. Мы невольно дали кому-то возможность резко сократить путь.

Андрей замер, отстраняясь от консоли. «Транспортная сеть». «Маршрут». Это объясняло стратегическую важность системы, которая стоила Федерации целого флота. Они надеялись использовать эту сеть для ударов по арианам, что выглядело вполне разумно. Если бы они понимали, как это всё работает! Но увы: ни Андрей, ни даже доктор Риордан не смогли найти ответ на этот вопрос. Капитан внимательно посмотрел на точки, что были отмечены на экране, — ещё пять известных узлов. Но что-то не сходилось. Что-то не состыковывалось.

— Кэп, всё норм? — Андрей вздрогнул и повернулся, увидев Рема.

Тот, видимо, перекинул всё, что смог, с серверов и вернулся к капитану, а сам Андрей даже не заметил, сколько времени пялился на эти данные. Он пару раз моргнул и показал большой палец вверх. Всё было нормально.

— Нормально, но непонятно. Ватсон, в каком году было зафиксировано первое нападение ариан? — спросил Андрей.

— Август три тысячи четырнадцатого года, зафиксировано первое нападение на торговый крейсер «Трезубец Стрельца», — тут же ответил Ватсон.

Андрей быстро мотнул записи доктора к первой и посмотрел на дату. Февраль того же года.

— Год нападения на Марка-3, — уже почти ледяным тоном спросил капитан.

— Май три тысячи шестнадцатого года, — не заставил себя ждать ИИ.

И снова мотнув записи к моменту, когда «Реликт» стал вести себя странно после попытки напитать его энергией. Январь того же года. Совпадение? Случайность? Или закономерность?

— Соберите всё, что можете, надо сваливать с этой консервы. Не нравится мне всё это, — проговорил Андрей, копируя себе дневники Риордан. Он почувствовал, как холодный пот выступил на лбу под шлемом.

— И правильно, капитан. Потому что я фиксирую выход из гипера кораблей противника. И на этот раз не просто два преследователя. Советую вам ускориться, — доложил Ватсон ледяным, бесстрастным тоном.

— Твою мать. Двигаем, парни, двигаем! — рявкнул Андрей, отрываясь от консоли и перекидывая винтовку на изготовку. Группа немедленно пришла в движение, направляясь обратно к боту.

— Как они нас нашли⁈ — возмущённо спросил Рем по внутренней связи.

— Понятия не имею, — отрезал капитан, проталкиваясь через узкий пролом в двери. — Но им явно не нравится, что мы опять топчемся рядом с этой махиной.

Они вернулись в бот. Довольно быстро оказавшись в кресле пилота, Андрей почти сразу стал уводить бот прочь от научного комплекса, выжимая из него всё возможное и невозможное. Надо было убираться из этой системы как можно быстрее.

Когда бот оторвался от станции, Андрей бросил взгляд на колосс, висящий над планетой. В его мёртвой тьме что-то дрогнуло — едва заметная вспышка. Может, ему показалось? Но создавалось ощущение, что «Реликт» смотрел им вслед.

Конец третьей книги.