Я пришёл в себя от резкого запаха нашатыря, который, казалось, пробил дыру прямо в мозжечке. Или это был просто запах местной флоры? На этой планете даже цветы пахли как разложившийся труп скунса.

— Он очнулся, — голос Лиандры звучал глухо, словно через слой ваты.

Я открыл глаза. Надо мной нависали кроны гигантских грибов, закрывающие грязно-жёлтое небо.

Я лежал в грязи. Моя левая рука…

Я скосил глаза. Чёрное лезвие исчезло. Рука вернулась к форме обычной человеческой конечности, если не считать того, что кожа на ней была тёмно-серой и холодной.

— Что произошло? — я попытался сесть. Голова кружилась, а во рту был привкус меди.

— Ты устроил мясорубку, — Ани сидела на корточках рядом, протирая свой виброклинок пучком мха. — Вазар устроил. Он разорвал вожака стаи голыми руками, а остальных распугал чистой агрессией. А потом ты просто отключился. Энергетическое истощение.

— Замечательно, — я с трудом поднялся на ноги, опираясь на плечо подоспевшей Лиандры. — Значит, я теперь ходячая бомба с таймером, который барахлит.

— Таймер тикает, Влад, — Лиандра проверила мой зрачок фонариком. — Твой метаболизм ускорен в три раза. Ты сжигаешь ресурсы организма быстрее, чем ядерный реактор топливо. Нам нужно найти Ткача. Сейчас.

— Гюнтер, — я нажал кнопку связи на шлеме. — Ты там как, не заржавел?

— Nein, коммандер! — отозвался робот. — Я слежу за вашими биоритмами. У вас был скачок кортизола такой силы, что я чуть не пережарил котлеты! Капитан Семён Аркадьевич передаёт, что если вы умрёте, он вычтет стоимость похорон из вашей доли.

— Передай ему, что я тронут его заботой. Веди нас.

Мы двинулись дальше. Ани назвала это место «Тропой Мертвецов», и название себя оправдывало. Тропа вилась между булькающими болотами, из которых торчали белые кости каких-то гигантских рептилий.

Внутри моей головы царила подозрительная тишина. Вазар молчал. Видимо, потратил слишком много сил на то шоу с вожаком. Но я знал, что он слушает. Он всегда слушает.

— Влад, на три часа, — тихо сказала Ани, не замедляя шага.

Я скосил глаза. В густых зарослях папоротника мелькнула тень. Потом ещё одна.

— Вижу.

— Это не те твари, что были раньше, — прошептала Лиандра, сжимая пистолет. — Тепловизор показывает другую структуру. У них температура тела выше. И… о боги, их слюнные железы светятся в инфракрасном.

— Слизневые волки, — процедила Ани. — Мутанты. Их слюна — концентрированная кислота. Прожигает керамические пластины за три секунды. Щиты долго не выдержат.

Я огляделся. Мы находились в низине. Слева — топь, справа — крутой каменистый склон, поросший странными оранжевыми грибами-шарами размером с голову ребёнка.

— Их много, — Ани остановилась, вставая в боевую стойку. — Окружают. Они загоняют нас к болоту.

Из кустов раздалось низкое, влажное рычание, похожее на звук прочищаемой канализации. Первая тварь показалась на свету.

Она была отвратительна. Облысевшая, покрытая язвами шкура, мощные лапы с когтями-крючьями. Но самым страшным была пасть — с неё тягучими нитями капала зеленоватая слизь. Капля упала на камень, и тот с шипением начал плавиться, испуская едкий дым.

«Убей их, — лениво прокомментировал голос в голове. — Ворвись в толпу. Разорви глотки. Покажи им, кто здесь хищник. Ты же хочешь снова почувствовать силу?»

Я стиснул зубы. Рука дёрнулась, требуя крови.

— Нет, — прошептал я. — Мы сделаем это по-умному.

— Влад, они готовятся к прыжку! — крикнула Лиандра. — Щит на пятнадцать процентов!

Волки действительно сгруппировались. Их было около дюжины. Они понимали, что мы зажаты, и готовились просто залить нас кислотой.

— Ани, Лиандра! — скомандовал я, не повышая голоса, чтобы не спровоцировать атаку раньше времени. — Видите вон те оранжевые наросты на склоне?

— Грибы? — удивилась Лиандра. — Они полны метана под высоким давлением.

— Именно. Когда я скажу, падайте лицом в грязь и закрывайте голову руками.

— Ты спятил? — округлила глаза доктор.

— Доверься мне.

Вожак стаи, тварь с бельмом на глазу, издал пронзительный визг. Стая сорвалась с места.

— Сейчас! — заорал я.

Девушки рухнули на землю. Я остался стоять и время замедлилось.

«Идиот, — фыркнул Вазар. — Ты труп».

Я вскинул свой старый добрый бластер. Правой рукой. Никакой магии, никакой суперсилы. Только холодный расчёт.

Волки неслись на меня, брызгая кислотой. Я выждал секунду, пока они окажутся на одной линии со склоном.

Выстрел.

Луч бластера ударил не в волков. Он попал точно в центр скопления оранжевых грибов на склоне прямо над стаей.

Первый гриб лопнул с оглушительным хлопком, выбросив облако воспламенившегося газа. Это вызвало цепную реакцию.

БА-БАХ!

Склон буквально взорвался. Огненная волна смешалась с камнепадом. Горящие ошмётки грибов и куски породы обрушились на стаю сверху.

Вой волков потонул в грохоте взрыва. Взрывная волна сбила меня с ног, швырнув в ту самую грязь, куда я приказал лечь девушкам.

Минуту мы лежали, пока сверху сыпались камни и пепел.

Когда пыль улеглась, я поднял голову.

Склона больше не было. На месте стаи была груда дымящихся камней, из-под которых торчали лапы. Пахло жареным мясом и серой. Двое выживших волков, поджав хвосты и скуля, улепётывали обратно в джунгли с такой скоростью, что только пятки сверкали.

Я поднялся, отряхиваясь.

— Эффективность, — сказал я вслух, обращаясь к голосу в голове. — Минимум затрат, максимум результата. Учись, «офицер».

Вазар промолчал, но я почувствовал его раздражение. Он ненавидел, когда я был прав.

— Ты жив? — Лиандра поднялась, вся в грязи, но целая. Она посмотрела на завал. — Это было… громко.

— Зато действенно, — Ани убрала клинки. Она посмотрела на меня с новым уважением. — Ты не использовал силу Вазара. Ты справился сам.

— Я же инженер, — усмехнулся я, хотя колени всё ещё дрожали. — Ломать — не строить. Пойдёмте, пока на шум не сбежалось что-нибудь покрупнее.

Тропа повела нас вверх. Воздух становился разреженным, но дышать стало легче — ядовитые испарения болота остались внизу. Мы поднимались к жерлу спящего вулкана.

Пейзаж изменился. Теперь вокруг были чёрные обсидиановые скалы и чахлые деревья, скрюченные, словно в агонии.

— Я чувствую его, — сказала Ани, останавливаясь перед неприметной расщелиной в скале. — Пси-фон здесь такой плотный, что у меня звенят импланты.

Вход в пещеру был украшен черепами. Не человеческими, и даже не звериными. Это были черепа каких-то птиц с четырьмя глазницами. На стенах висели амулеты из переплетённых корней и кусочков металла.

— Уютненько, — прокомментировал я. — Надеюсь, он не ест гостей.

Из темноты пещеры вышла фигура.

Старец не был похож ни на кого из тех, кого я встречал раньше. Он принадлежал к расе Зул — древней, почти вымершей. Его кожа напоминала старую, потрескавшуюся древесную кору. Он был высок, но сильно сутулился, опираясь на посох с кристаллом, который слабо пульсировал фиолетовым светом.

Но самым жутким были его глаза. Точнее, их отсутствие. Глазницы были затянуты плотной белой плёнкой.

Он был абсолютно слеп.

— Гости, — проскрипел он. Его голос звучал так, будто два камня трутся друг о друга. — Давно здесь не было гостей, у которых в груди бьётся сердце, а не мотор.

— Мы ищем помощи, — я шагнул вперёд, стараясь говорить уважительно. — Меня зовут Влад Волков.

Старец повернул голову в мою сторону. Он «смотрел» не на моё лицо, а куда-то выше левого плеча.

— Я не вижу твоего лица, человек, — прошипел он. — Но я вижу твою Тень. Она огромна. Она черна, как пустота между звёздами. И она голодна.

Лиандра нервно шагнула вперёд.

— У него паразитическое слияние личности. Нам нужно разделить их. Нам сказали, вы — Пси-Ткач.

Старец рассмеялся. Смех был сухим и коротким, как кашель.

— Разделить? Вы думаете, душа — это пирог, который можно разрезать ножом? — он подошёл ко мне почти вплотную. — Твоя Тень вросла в тебя. Вы переплетены, как корни двух деревьев, борющихся за воду. Если вырвать одного, умрёт и другой.

— Должен быть способ, — твёрдо сказала Ани. — Вы знаете ритуалы Древних.

— Знаю, — кивнул Зул. — Но цена высока.

Он поднял костлявую руку и указал посохом на тёмный провал в глубине пещеры.

— Там находится Зеркало Души. Пси-активный кристалл, усиливающий ментальные проекции в тысячу раз. Ты должен войти туда и встретиться со своей Тенью лицом к лицу. Не в голове, а наяву.

— Мы пойдём с ним, — быстро сказала Лиандра. — Ему нужна медицинская поддержка.

— Нет! — рявкнул Старец, ударив посохом о камень. Эхо прокатилось по ущелью. — Только носитель. Посторонние разумы создадут шум, который сведёт с ума всех.

Он снова повернул ко мне своё слепое лицо.

— Ты пойдёшь один, человек с двумя душами. Но помни: лабиринт разума не прощает ошибок.

— И каковы шансы? — спросил я, глядя в темноту прохода.

— В лабиринт войдут двое, — прошептал Старец, и улыбка, обнажившая острые жёлтые зубы, не предвещала ничего хорошего. — Но вернётся только один. Или никто.

Я посмотрел на свою левую руку. Она снова начала темнеть, покрываясь сеткой чёрных вен. Вазар внутри меня предвкушающе замолчал. Он был готов к битве.

— Я пойду, — сказал я.

— Влад… — начала Ани, но я оборвал её.

— Ждите здесь. Если я не выйду через час… улетайте. И взорвите вход.

Я шагнул в темноту, оставляя свет и друзей позади. Навстречу своему худшему кошмару.

* * *

Стук посоха Старца о камни ввинчивался в мой мозг, подстраиваясь под биение сердца. Или наоборот — сердце подстраивалось под стук.

— Можешь снять свой шлем и дышать глубже, человек, — проскрипел Зул, не оборачиваясь. — Воздух здесь целебный. Для тех, кто умеет его пить. Для остальных он — яд.

Я несколько секунд колебался, но упрямая интуиция подсказала, что ему можно довериться. Подчинившись, стянул шлем, сделал вдох и закашлялся. Воздух был тяжёлым и сладким. Слишком сладким.

— Утешил, дед, — прохрипел я, вытирая слезящиеся глаза. — Куда мы идём? В преисподнюю?

— Глубже, — коротко бросил он.

Моя гарнитура в ухе зашипела, пробиваясь сквозь помехи.

— Влад, приём! — голос Лиандры дрожал от напряжения. — Телеметрия сходит с ума. У тебя уровень дофамина и адреналина скачет, как кардиограмма эпилептика. Воздух в туннеле насыщен природными психотропами. Надень маску!

— Нельзя, — ответил я, глядя в сутулую спину проводника. — Старик сказал, что я должен «дышать бездной». Иначе ритуал не сработает.

— Это антинаучный бред! — вклинилась Ани. Её голос был жёстче, холоднее. — Слушай, Волков. Мы засекли движение. Крупная стая. Те самые волки, которых ты не добил, привели друзей. Много друзей.

— Справьтесь? — спросил я, чувствуя, как стены туннеля начинают едва заметно пульсировать фиолетовым светом.

— Справимся, если доктор перестанет пялиться в твой монитор жизнеобеспечения и возьмёт винтовку, — огрызнулась Ани.

— Я слежу, чтобы он не умер, ты, бездушная кукла! — взвилась Лиандра. — Если у него остановится сердце, нам тут всем конец!

— Если ты пропустишь тварь с фланга, сердце остановится у тебя!

— Девочки! — рявкнул я, останавливаясь. Голова кружилась всё сильнее. Фиолетовый туман, стелившийся по полу, начал принимать формы извивающихся змей. — Не делите шкуру неубитого медведя. То есть меня. Держите вход. Я скоро вернусь.

— Влад, я… — начала Лиандра, но её голос потонул в треске статики.

— … идут! Огонь по левому сектору! — крик Ани. — Лиандра, щит! Ставь чёртов щит!

Звуки выстрелов. Взрывы. Рёв монстров, от которого вибрировали даже камни здесь, на глубине. А потом — тишина. Связь оборвалась.

Я замер, прижав палец к наушнику.

— Эй? Приём?

Тишина. Только стук посоха впереди.

— Им сейчас не до разговоров, — прошелестел Старец. Он стоял у края обрыва, который я в темноте даже не заметил. — У них своя битва. У тебя — своя. И твоя страшнее. Зубы рвут плоть, а зеркала рвут душу.

Я подошёл к краю. Внизу, в бездонной пропасти, клубился светящийся туман. Он поднимался вверх спиралями, гипнотизируя. Мне показалось, что я вижу в нём лица. Лицо Семёна Аркадьевича, который качает головой. Лицо Киры, смеющейся над моей шуткой.

— Что это за место? — спросил я, чувствуя, как левая рука начинает неметь. Вазар просыпался. Я чувствовал его присутствие не как голос, а как холодную тяжесть в затылке. Он тоже смотрел в бездну.

— Утроба, — ответил Зул. — Место, где реальность тонка, как крыло бабочки. Иди за мной. И не смотри по сторонам. То, что ты увидишь боковым зрением — ложь.

Мы начали спуск по узкой винтовой тропе, высеченной прямо в скале. Перил не было. Одно неверное движение — и лететь мне до самого центра планеты.

Галюциногены действовали всё сильнее. Тени на стенах плясали. Мне казалось, что камни тянут ко мне руки. Я слышал шёпот. Тысячи голосов.

«Сдайся…»

«Ты слаб…»

«Брось их…»

«Убей старика…»

Последняя мысль была такой чёткой и чужеродной, что я дёрнулся.

— Заткнись, Вазар, — прошипел я сквозь зубы.

Старец хихикнул.

— Он громкий сегодня, да? Твой пассажир. Он чует, что его хотят выселить. Страх пахнет уксусом, человек. От тебя несёт уксусом за версту.

— Это от тебя несёт плесенью, — огрызнулся я, пытаясь сфокусировать взгляд на тропе. Ступеньки плыли.

Мы спустились в огромный грот.

Зрелище заставило меня забыть о галлюцинациях. Это был «Зал Отражений».

Весь грот, от пола до потолка, был усеян гигантскими кристаллами. Они торчали из стен, свисали сталактитами, росли из пола целыми рощами. Кристаллы были гладкими, зеркальными, но с тёмной, дымчатой глубиной.

Свет здесь был странным. Источника не было, но каждый кристалл слабо светился изнутри, создавая бесконечную паутину бликов.

Я сделал шаг и увидел тысячу своих отражений.

Тысяча Владов Волковых смотрели на меня. Но что-то было не так.

В одном кристалле я был в парадном мундире. В другом — в скафандре, залитом кровью. В третьем — стариком с седой бородой. В четвёртом я лежал мёртвым, с дырой во лбу.

— Это не магия, — голос Старца перестал скрипеть, став неожиданно глубоким и властным. Эхо подхватило его слова, раскатывая по залу. — Это пси-резонанс. Кристаллы — это застывшая память планеты. Они не отражают свет. Они отражают суть. Вероятности. То, кем ты был. Кем мог стать. И кто ты есть сейчас.

— И где здесь выход? — я покрутился на месте. Голова шла кругом. Отражения двигались с едва заметной задержкой. Это сводило с ума.

— Выход там же, где и вход, — Зул подошёл к огромному, выше человеческого роста, монолиту в центре зала. Этот кристалл был чернее ночи, но полировка была идеальной. — Подойди.

Я приблизился. Ноги были ватными. Левая рука пульсировала болью, словно её жевали изнутри.

— Что мне делать? — спросил я, глядя в чёрную гладь. Я не видел там себя. Только темноту.

— Ничего, — Старец встал позади меня. — Просто смотри. И прими то, что увидишь.

Его костлявая, сухая рука, похожая на ветку, легла мне на лоб.

— Приготовься, Влад Волков. Сейчас будет больно.

Он что-то прошептал на языке, который звучал как треск ломающегося льда, и резко нажал пальцем мне в центр лба.

Мир взорвался.

Нет, не звуком. Светом и тьмой одновременно. Меня словно выдернули из тела и с размаху ударили о бетонную стену. Реальность треснула, как стекло.

Кристаллы вокруг зазвенели. Звон перерос в вой.

Я упал на колени, хватаясь за голову. Боль была адской. Казалось, мой череп распиливают тупой ножовкой пополам.

— Смотри! — приказал голос Старца, гремящий отовсюду сразу.

Я с трудом поднял голову.

Чёрный монолит перед мной перестал быть чёрным. Он стал прозрачным, как вода.

И там, по ту сторону стекла, стоял я. Только это был не я.

Отражение стояло в полный рост, хотя я стоял на коленях. Оно было одето в тот самый чёрный имперский мундир, идеально выглаженный. Осанка, лицо, всё говорили о моём высокомерии.

Моя левая рука в реальности судорожно скребла камень пола.

А в зеркале…

В зеркале отражение медленно, грациозно подняло левую руку. Она была затянута в чёрную перчатку. Отражение поправило воротник.

— Ну здравствуй, сосед, — произнесло Отражение.

Его губы двигались, но голос звучал у меня в голове. Тот самый голос. Вазар.

Я попытался что-то сказать, но горло сдавил спазм. Я был парализован. Старец исчез. Пещера исчезла. Остались только мы двое — я, жалкий, грязный, стоящий на коленях, и он — величественный и страшный.

Вазар в зеркале наклонился ближе, словно рассматривая насекомое.

— Ты привёл меня в самое подходящее место, Влад, — его глаза, холодные и пустые, встретились с моими. — Здесь нет границ. Здесь я могу выйти.

Он улыбнулся и подмигнул мне левым глазом.

В следующий миг он размахнулся и ударил кулаком по стеклу изнутри.

По чёрному монолиту побежала паутина трещин. Осколки полетели не внутрь, а наружу, в мою сторону.

— Нет! — заорал я, обретая голос.

Свет в пещере мигнул и погас.

Я остался в абсолютной темноте. Но я был не один. Я слышал дыхание. Тяжёлое, размеренное дыхание прямо перед своим лицом.

И тихий, зловещий смех.

Мой ночной кошмар повторялся…