Серверная «Рассветного Странника» напоминала внутренности замороженного кита. Тут было холодно, темно и стоял низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы. Стены, покрытые биомеханическим волокном, слабо пульсировали синим, словно вены под тонкой кожей.

Я поёжился и плотнее запахнул куртку. Левая рука — та самая, что теперь весила на пару килограммов больше и ощущалась как кусок могильной плиты, — ныла чужеродностью, требуя действия. Сжать, ударить, сломать.

— Ты уверен, Влад? — Кира сидела на полу в позе лотоса, обложившись километрами кабелей и десятком портативных терминалов. Её лицо было перепачкано смазкой, а глаза, обычно живые и озорные, сейчас бегали по строчкам кода с панической скоростью. — Это как засунуть руку в пасть голодному дракону и надеяться, что он веган.

— У нас нет выбора, Кир, — я прислонился к холодной стойке сервера, стараясь не смотреть на своё отражение в полированном металле. — Мне нужны координаты Пси-Ткача. И они есть только у него. В той части памяти, куда у меня доступа нет.

Семён Аркадьевич, стоявший у входа с дробовиком наперевес (будто дробовик мог помочь против компьютерного вируса), громко шмыгнул носом.

— Мне это не нравится, сынок. Ой не нравится. Этот твой цифровой двойник — та ещё гнида. Помнишь, как он пытался перестрелять и отравить нас? Я тогда чуть не поседел, хотя казалось бы, куда уж больше.

— Капитан, если мы не узнаем, где живёт этот Ткач, я скоро сам начну всех выкидывать в космос, — мрачно пошутил я, поднимая левую руку. Пальцы сжались с металлическим скрежетом, хотя никакого металла на них не было.

Кира вздрогнула и с удвоенной энергией застучала по клавишам.

— Ладно. Слушай внимательно. Я создала «песочницу». Это изолированный контур. Виртуальная клетка. Он сможет говорить, сможет показать тебе данные, но у него не будет доступа к системам корабля. Ни к двигателям, ни к жизнеобеспечению, ни к кофемашине Гюнтера.

— Особенно к кофемашине, — кивнул я. — Гюнтер этого не переживёт.

— Я серьёзно, Влад! — Кира подняла на меня свои огромные глаза. — Любой байт информации извне может быть трояном. Если он попросит подключить что-то или передать файл — шли его лесом. Понял?

— Понял. Запускай шарманку.

Кира глубоко вздохнула, перекрестила терминал гаечным ключом (старая привычка с Периферии) и нажала «Enter».

Гудение усилилось. В центре комнаты, над проектором, воздух задрожал. Сначала появились помехи — серые полосы, снег, — а потом из них соткалась фигура.

Я словно посмотрел в зеркало, которое меня ненавидело.

Он выглядел точно так же, как я. Тот же рост, те же черты лица. Но на этом сходство заканчивалось. Я был в потрёпанной куртке, небритый и с мешками под глазами. Он стоял в безупречном чёрном мундире Имперского флота, застёгнутом под горло. Его осанка была идеальной. А взгляд… В его глазах был такой холод, что температура в серверной, казалось, упала ещё на пять градусов.

Цифровой Вазар медленно оглядел нас. Его губы искривились в презрительной усмешке.

— Какая… пёстрая компания, — его голос звучал чисто, без цифровых искажений, бархатно и ядовито. — Грязный механик, провонявший дешёвым маслом. Капитан, похожий на пережаренную сардельку. И ты… — он перевёл взгляд на меня. — Жалкая копия, которая разваливается на куски.

— Привет, Вазар, — я скрестил руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя. — Как жизнь в облаке? Скучаешь по телу?

— Сарказм — оружие слабых, Владислав, — он произнёс моё имя так, будто сплюнул. — Я вижу, ты всё-таки пришёл. Инстинкт самосохранения — единственное, что в тебе работает исправно. Рука беспокоит?

Я невольно дёрнул левым плечом. Он заметил и улыбнулся шире. Зубы у него были неестественно белыми.

— Процесс пошёл быстрее, чем я рассчитывал. Скоро ты станешь лишь воспоминанием в моей голове, когда я верну себе контроль над нашим телом.

— Размечтался, — буркнул Семён Аркадьевич, поудобнее перехватывая дробовик. — Мы тебе скорее процессор кипятком ошпарим.

Вазар даже не удостоил его взглядом.

— Зачем ты меня разбудил? Пришёл молить о пощаде? Или хочешь сдать корабль Империи, как послушный пёсик?

— Мне нужны координаты, — я шагнул ближе к проекции. — Планета Мор-Таан. Я знаю, что они в архиве.

Проекция Вазара рассмеялась. Смех был коротким и лающим.

— Мор-Таан? Ты ищешь Пси-Ткача? — он покачал головой, изображая притворное сочувствие. — О, бедный, наивный идиот. Ты думаешь, какой-то шарлатан с астероида сможет вырезать меня из твоей черепной коробки? Я — не опухоль, Влад. Я — это ты. Только лучше. Сильнее. Без этих… соплей.

— Дай мне координаты, — процедил я. — Или я попрошу Киру стереть тебя байт за байтом. Это будет больно? Я слышал, для цифровых слепков дефрагментация — это как пытка раскалённым железом.

Вазар сузил глаза. Голограмма на мгновение пошла рябью, выдавая его раздражение.

— Ты не сделаешь этого. Если ты сотрёшь меня, ты потеряешь доступ к архивам Древних. К кодам запуска супероружия. К счетам в банках Центральных миров. Ты станешь нищим калекой.

— Рискну, — я кивнул Кире. Она занесла палец над красной кнопкой.

— Стой! — голос Вазара хлестнул кнутом.

Мы замерли.

— Хорошо, — он одёрнул мундир, возвращая себе невозмутимый вид. — Я дам тебе координаты. Я даже дам тебе коды доступа к посадочным маякам, потому что без них тебя собьют на орбите. Если там хоть кто-то ещё жив. Но у меня есть условие.

— Никаких условий! — рявкнул капитан. — Мы тут не на базаре!

— Молчать, животное, — спокойно бросил Вазар и снова посмотрел на меня. — Сделка проста, Влад. Я даю тебе шанс спасти твою жалкую шкуру. Ты даёшь мне… комнату.

Я моргнул.

— Что?

— Мне нужно личное пространство, — Вазар сделал неопределённый жест рукой. — Быть запертым в этой цифровой тюрьме утомительно. Я требую, чтобы вы сняли физическую блокировку с грузового отсека номер четыре.

Мы с Кирой переглянулись. Семён Аркадьевич нахмурил кустистые брови.

— Грузовой отсек четыре? — переспросил я. — Это же тот чулан на нижней палубе? Там даже иллюминаторов нет.

— Это техническое помещение три на четыре метра, — сверилась с планшетом Кира. — Там пусто. Раньше там хранили старые фильтры вентиляции.

— Зачем тебе пустой чулан? — я подозрительно прищурился.

— Не твоего ума дело, — отрезал Вазар. — Но требования таковы: вы снимаете электронные замки, подаёте туда питание и передаёте управление климат-контролем и освещением этого конкретного отсека под мой полный, единоличный контроль. Изолированный от остальной сети корабля. Только эта комната.

— И всё? — удивилась Кира. — Ты не хочешь доступ к оружейным системам? К двигателю?

— Я похож на идиота? — фыркнул Вазар. — Вы всё равно не дадите. А мне нужно место, где я смогу… размышлять. Визуализировать. Считайте это моей цифровой дачей.

— Там же швабры! — не выдержал Семён Аркадьевич. — И ведро с дыркой! Забирай, не жалко, хоть живи там. Но учти, квартплату будешь отрабатывать!

Я потёр подбородок. Это звучало слишком просто. Подозрительно просто. Зачем суперкомпьютеру с манией величия крошечная комната без окон? Что он может сделать, управляя лампочкой и кондиционером в кладовке?

С другой стороны, моя левая рука снова дёрнулась, и пальцы сами собой попытались сложиться в какой-то сложный боевой жест. Время тикало.

— Кира, проверь ещё раз, — тихо сказал я. — Если мы дадим ему доступ к этому отсеку, он сможет выбраться в общую сеть?

Техник быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, кусая губу.

— Нет… Кабели питания там независимые. Если я поставлю шлюз только на вход, он сможет там играться светом и температурой, но в главную систему не пролезет. Это тупик. Физически тупик.

— Ладно, — я принял решение. — Вазар, ты получишь свой чулан. Гони координаты.

Цифровой призрак улыбнулся. На этот раз улыбка была не просто высокомерной — она была хищной.

— Мудрое решение, коммандер. Лови.

На терминале Киры высветилась цепочка цифр и звёздная карта. Сектор Хайны. Планета Мор-Таан.

— Кира, открывай ему доступ к отсеку четыре. И сразу же руби связь с «песочницей», — скомандовал я.

Кира ввела команду.

— Доступ открыт. Кондиционер и свет в отсеке четыре теперь под его управлением. Разрыв связи… сейчас!

Голограмма Вазара мигнула. Перед тем как исчезнуть, он посмотрел мне прямо в глаза и подмигнул.

— До скорой встречи, Влад. Не скучай.

И погас.

В серверной снова стало темно и тихо, только гудели вентиляторы.

— Фух, — выдохнул Семён Аркадьевич, опуская дробовик. — Аж мурашки по коже от этого типа. Как будто с покойником поговорил.

— Проверь отсек четыре, — резко сказал я Кире. — Что он там делает?

Кира вывела изображение с камеры наблюдения на главный монитор.

Мы уставились на экран.

Грузовой отсек номер четыре был пуст. Серые металлические стены, пыльный пол. В углу действительно валялось забытое ведро.

Но вдруг освещение изменилось. Стандартные белые лампы погасли. Секунду царила темнота. А потом включилось аварийное освещение. Но не жёлтое, как обычно, а густо-багровое. Зловещее.

Камера передала звук. Глухой щелчок — дверь заблокировалась изнутри. Электронный замок загорелся красным.

— Он закрылся, — прошептала Кира. — Код доступа изменён. Я… я не могу открыть дверь.

В пустой, залитой кровавым светом комнате ничего не происходило. Просто пустой чулан, запертый изнутри сумасшедшим искусственным интеллектом.

— Температура падает, — заметила Кира, глядя на телеметрию. — Он опустил температуру почти до нуля. И повысил влажность.

— Грибы выращивать собрался, что ли? — нервно хохотнул капитан, но в его глазах я видел тот же страх, что чувствовал сам.

Я смотрел на экран. В этой пустоте и красном полумраке было что-то бесконечно жуткое. Словно в этом маленьком отсеке теперь жило что-то невидимое. Словно Вазар создал себе алтарь. Или утробу.

— Пойдёмте отсюда, — сказал я, чувствуя, как левая рука снова наливается холодом, резонируя с тем, что происходило внизу, в четвёртом отсеке. — У нас есть координаты. Курс на Мор-Таан. И, ради всего святого, Семён Аркадьевич, прикажите Гюнтеру не подходить к этой двери.

— Да я сам к ней не подойду даже за ящик коньяка, — открестился капитан, пятясь к выходу.

Мы вышли из серверной, оставив за спиной гудящие машины. Но я знал, что теперь на корабле есть место, которое нам не принадлежит. Маленький кусочек ада размером три на четыре метра.

И я понятия не имел, зачем он Дьяволу.

* * *

Планета Мор-Таан выглядела из космоса так, словно кто-то забыл апельсин в сыром подвале на пару лет. Сморщенный, покрытый серо-зелёной плесенью шар, окутанный грязно-жёлтыми облаками. Даже через обзорный экран «Рассветного Странника» казалось, что от неё несёт сыростью и безнадёгой.

— Выглядит гостеприимно, — заметил я, потирая левое предплечье.

— Атмосфера состоит из азота, метана и спор грибов, способных переварить лёгкие за три часа без фильтра, — «обнадёжила» Лиандра, пробегая пальцами по голографической панели. — Гравитация чуть выше стандарта. Идеальное место для курорта, если вы любите грязевые ванны и медленную мучительную смерть.

На мостик с лязгом и свистом вкатился Гюнтер. Его красный глаз сиял энтузиазмом, который обычно не предвещал ничего хорошего.

— Майн либе экипаж! — проскрежетал робот. — Перед высадкой организм требует Energie! Я проанализировал состав флоры этой Scheiß планеты и синтезировал тонизирующий смузи!

На подносе в его манипуляторах стояли три стакана с субстанцией, напоминающей болотную тину, пропущенную через блендер. Жидкость пузырилась.

— Гюнтер, — осторожно начал я. — В прошлый раз, когда ты «синтезировал», у нас растворились ложки.

— То был эксперимент с кислотным шницелем! — обиделся повар. — Это — чистый витамин! Повышает реакцию, улучшает Fokus! Пейте, кожаные мешки, вам понадобятся силы.

Семён Аркадьевич, который нервничал больше всех, махнул рукой.

— А, к чёрту! Хуже уже не будет.

Капитан схватил стакан и залпом осушил его.

Мы с Лиандрой и Ани замерли, ожидая, что он сейчас взорвётся или начнёт светиться.

Семён Аркадьевич крякнул, вытер усы рукавом и моргнул.

— Хм. А ничего так. Отдаёт торфом и… о!

Глаза капитана расширились. Он уставился в пустой угол мостика и расплылся в счастливой улыбке.

— Лидочка! Ты вернулась! — прошептал он с нежностью. — И почему ты в костюме балерины? И верхом на… это что, розовый слон?

— Гюнтер! — рявкнула Лиандра, бросаясь к капитану. — Что ты туда намешал⁈

— Споры подобия местного гриба «Веселушка», — гордо отрапортовал робот. — В малых дозах они вызывают прилив бодрости!

— Они вызывают психотропный эффект и галлюцинации третьего уровня! — Доктор выхватила из поясной аптечки шприц-инжектор. — Держи его, Влад!

Капитан, хихикая, попытался вальсировать с невидимой женой, но я перехватил его (правой рукой, левой я боялся его покалечить). Лиандра всадила ему антидот в шею. Семён обмяк, и его блаженная улыбка сменилась привычным ворчливым выражением.

— Розовый слон исчез, — грустно констатировал он. — А Лида сказала, что я старый дурак, и ушла. Тьфу ты. Гюнтер, чтоб тебя переплавили на консервные банки!

— Undankbarkeit! Неблагодарность! — возмутился робот, уезжая с мостика. — Я хотел как лучше!

— Ладно, цирк окончен, — я проверил крепления бронежилета. На мне была простая разгрузка поверх куртки. — Лиандра, Ани — в шлюз. Идём налегке.

* * *

Посадка была жёсткой. «Полярную Звезду» швыряло в плотных слоях атмосферы, как консервную банку в шторм. Ветер выл снаружи, царапая обшивку песком и спорами.

— Садимся в квадрате Дельта-9, — голос Ани в шлемофоне звучал спокойно, даже слишком. — Я чувствую возмущение пси-поля. Ткач где-то рядом. Но фон… он странный. Болезненный.

— Не удивительно, — пробормотал я, глядя на экран. — Тут сама природа выглядит больной.

Мы рухнули на поверхность с глухим чавкающим звуком. Опоры шасси ушли в грунт по самые амортизаторы.

Аппарель опустилась, и в салон ворвался запах. Пахло гнилью, от чего к горлу сразу подкатил ком. И над всем этим плыл густой туман.

— Дыхательные маски не снимать, — скомандовала Лиандра, сверяясь с наручным компьютером. — Концентрация токсинов превышает норму в сорок раз. Один вдох — и ваши лёгкие превратятся в желе.

Мы вышли наружу.

Мор-Таан был кошмаром ботаника. Огромные, высотой с трёхэтажный дом, грибные наросты заменяли здесь деревья. Их шляпки пульсировали бледным светом, с них капала вязкая слизь. Земля под ногами пружинила — это был сплошной ковёр из мха и переплетённых корней.

— Координаты указывают на север, через топь, — сказала Ани, указывая рукой в гущу тумана. Её кибер-костюм слабо светился, реагируя на внешнюю угрозу.

— Через «Поющие топи», — уточнил я, вспоминая карту, которую дал Вазар. — Романтичное название.

Мы двинулись вперёд. Ноги вязли в жиже, каждый шаг давался с трудом.

Спустя десять минут я понял, почему топи назвали «поющими».

Сначала это был тихий свист. Потом он перерос в низкое гудение, перемежающееся звуками, пугающе похожими на человеческий плач или стон.

— Это ветер? — спросила Лиандра, крепче сжимая игольчатый пистолет.

— Газы выходят из-под коры грибниц, проходя через пористую структуру, — пояснила Ани, но её рука легла на рукоять виброклинка. — Хотя я слышала легенды, говорят, что это голоса тех, кто здесь сгинул.

— Спасибо, Ани, очень поднимает боевой дух, — буркнул я.

Моё состояние ухудшалось. Туман искажал восприятие. Тени от грибов казались силуэтами имперцев. Шум ветра превращался в шёпот Вазара:

«Они ведут тебя в ловушку… Убей их… Пока не поздно…»

Левая рука горела. Не огнём, а холодом. Я чувствовал, как внутри неё двигаются механизмы, перестраиваются кости, натягиваются жилы, которых у человека быть не должно. Мне приходилось придерживать её правой рукой, чтобы она не дёргалась.

— Влад, ты как? — Лиандра заметила мою хромоту.

— В норме. Просто грязь в сапоги набилась.

— У тебя пульс скачет, — она подошла ближе, заглядывая в визор моего шлема. — Зрачки расширены. Адреналин зашкаливает.

— Я просто очень рад нашему походу, — огрызнулся я. — Грибы, болото, две красивые девушки. О чём ещё мечтать?

В этот момент туман перед нами сгустился.

Наступила тишина. Та самая тишина, которую так ненавидел наш капитан.

— Движение на двенадцать часов! — крикнула Ани, мгновенно уходя в невидимость. Её контур размылся.

Из молочной пелены выступили фигуры.

Это были не люди. И не звери. Это были кошмарные симбиоты. Четвероногие твари, напоминающие волков, но без шерсти. Их тела состояли из переплетения мышц и грибницы. Вместо глаз — скопления светящихся спор. Пасти были разорваны до ушей, и оттуда капала зелёная кислота.

Их было много. Десять. Двадцать. Они окружали нас, двигаясь бесшумно, как призраки.

— Огонь по готовности! — крикнул я, вскидывая свой бластер.

Одна из тварей прыгнула. Лиандра среагировала мгновенно, выпустив очередь игл. Тварь завизжала, но не остановилась, продолжая нестись на нас, даже с пробитой головой.

— Они не чувствуют боли! — крикнула Лиандра.

Ани возникла из воздуха прямо над монстром, одним ударом виброклинка разрубая его пополам.

— Влад, сзади!

Я развернулся, целясь в прыгающую тень. Нажал на спуск.

И ничего не произошло.

Правая рука, сжимающая пистолет, просто онемела. Она повисла плетью. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев и шлёпнулся в грязь.

— Какого… — прохрипел я.

«Твое время вышло, солдат, — раздался в голове насмешливый голос Вазара. Или кого-то другого, кто был похож и на меня и на него одновременно. Ну не мог же он быть вездесущим! — Ты слишком слаб для этого тела».

Я попытался сделать шаг, но правая нога тоже отказала. Меня парализовало наполовину. Я рухнул на колени, прямо в вонючую жижу.

— Влад!

Тварь прыгнула на меня. Я видел её раскрытую пасть, ряды игловидных зубов. И тут моя левая рука — та самая, чужая, мёртвая рука — дёрнулась сама по себе.

Она взлетела вверх с нечеловеческой скоростью.

Раздался влажный, тошнотворный хруст трансформации. Кожа на предплечье лопнула, и из неё вырвалось чёрное, матовое лезвие, сросшееся с костью. Это был не нож, это был органический клинок, часть меня.

Боль пронзила плечо, ослепляющая, белая вспышка боли.

Рука перехватила тварь в полёте за горло. Удар был такой силы, что шея монстра хрустнула. Лезвие, вышедшее из моего запястья, пробило тварь насквозь.

Я закричал, но не от страха, а оттого, что моя рука наслаждалась убийством. Я чувствовал пульсацию крови умирающего существа прямо через свою кожу. Это чувство было сладким, опьяняющим. Это были эмоции Вазара.

Тварь обмякла. Я отшвырнул её тушу на несколько метров, словно тряпичную куклу.

Но их было ещё много. Круг смыкался.

Лиандра отстреливалась, стоя спиной ко мне. Ани кружилась в смертельном танце, но врагов было слишком много.

Я стоял на коленях, правая половина тела была мертва, а левая превратилась в оружие убийства, которое я не мог контролировать. Рука пульсировала, клинок удлинялся, покрываясь шипами.

— Влад, вставай! — крикнула Ани, отбивая атаку сразу трёх монстров.

— Я… не могу… — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Туман вокруг нас стал плотнее. Из глубины болота вышел ещё один зверь — огромный, высотой в два человеческих роста, вожак стаи. Он заревел, и от этого звука у меня лопнули капилляры в глазах.

Мир окрасился в красный.

«Позволь мне, — шепнул Вазар. — Просто отпусти. И я спасу их. Спасу её».

Я посмотрел на Лиандру, которая перезаряжала пистолет дрожащими руками. На Ани, чей доспех уже мигал, сигнализируя о пробое щита.

Выбора не было.

Я закрыл глаза и разжал ментальный кулак, которым держал монстра внутри себя.

— Забирай, — выдохнул я.

Тьма накрыла меня мгновенно. Последнее, что я услышал, был не мой, а чужой, звериный рык, вырвавшийся из моего горла, и звук рассекаемой плоти.