Боль была не просто чувством. Она стала средой обитания. Казалось, каждый нерв в моём теле оголили и подключили к высоковольтной линии.

Меня тащили. Я чувствовал, как пятки скребут по искорёженному металлу палубы, но не мог даже переставить ноги. Правая рука висела плетью — сломанная, вывернутая под неестественным углом после «дружеских объятий» Вазара. В груди хрипело и булькало, словно я наглотался битого стекла.

— Держи его голову! Лиандра, не отставай! — голос Семёна Аркадьевича срывался на визг. Старик пыхтел, как паровой котёл, волоча мою стокилограммовую тушу на себе.

— У него критическая кровопотеря! — голос доктора звучал будто из-под толщи воды. — Сердцебиение нитевидное. Нам нужен стазис, срочно!

Я попытался открыть глаза. Мир расплывался, кружился в безумном калейдоскопе огня и дыма.

Где-то слева, в десятках метров от нас, рушились опоры, но грохот падающих конструкций тонул в звуках иной битвы.

— Ани… — прохрипел я, сплёвывая кровь. — Где…

— Не смотри туда, сынок! — рявкнул Капитан, рывком затаскивая меня на аппарель шаттла. — Гюнтер, запускай двигатели! Жми на всё, что горит!

Но я посмотрел. Шея хрустнула, когда я повернул голову, но я должен был видеть.

В центре ангара, среди горящих обломков имперских штурмовиков, творился ад. Там не было перестрелки. Там был танец двух стихий.

Ани и Генерал Валериус.

Они двигались так быстро, что глаз выхватывал лишь смазанные силуэты. Белая вспышка — Ани в своём стелс-костюме. Фиолетовая тьма — Валериус в тяжёлой броне.

Ударная волна от их столкновения сбила с ног подбегающих солдат поддержки. Валериус взмахнула рукой, и огромный контейнер сорвался с места, полетев в «сестру» как пушинка. Ани не стала уклоняться. Она разрезала его. Два виброклинка сверкнули, и металл распался на дымящие ломти, пропуская её вперёд.

Они сцепились. Искры от ударов клинков о силовые щиты сыпались дождём.

— Влад, мы улетаем! — Кира плакала, пристёгивая меня к креслу пилота. Её руки тряслись, размазывая мазут по моим бинтам. — Мы не можем ждать!

— Нет… — я попытался привстать, но тело предало меня. Симбиот молчал, истощённый схваткой с Вазаром. Я был просто куском мяса. — Мы должны… помочь…

— Ты сейчас сдохнешь, идиот! — заорала Лиандра, втыкая мне в шею шприц с такой силой, будто хотела пригвоздить к креслу. — Твой «дружок» Вазар перемолол тебе все кости! Ты не боец, ты сейчас даже не ходок!

Шаттл дрогнул. Гравитационные подушки взвыли, отрывая нас от пола.

Я снова посмотрел в иллюминатор.

Ани отступала. Валериус теснила её к краю платформы, туда, где зияла пропасть вентиляционной шахты. Генерал была сильнее. Её телекинез ломал защиту Ани, срывая пластины брони. Я видел кровь на лице Ани — чёрную на фоне её бледных волос.

Вдруг она замерла. На секунду её взгляд метнулся в нашу сторону. Она увидела, что шаттл поднялся в воздух.

Я знал этот взгляд. Читал его так же ясно, как строки кода.

«Уходите».

Валериус тоже это заметила. Она замахнулась для фатального удара, собирая фиолетовую энергию в кулак, чтобы раздавить наш кораблик, как надоедливое насекомое.

Но Ани не дала ей этого сделать.

Она отбросила клинки. Её руки метнулись к груди, к реактору костюма «Призрак». Индикаторы на её броне сменили цвет с мягкого голубого на ослепительно-белый.

— Протокол «Сверхновая», — прошептала Кира, закрывая рот ладонью. — Нет… Ани, нет!

Ани прыгнула. Не от Валериус, а на неё. Она вцепилась в «сестру», обхватывая её руками и ногами, намертво блокируя движения.

Валериус взревела — я не слышал этого, но видел, как исказилась её маска. Она поняла. Она пыталась сбросить Ани, била её телекинезом, ломая рёбра, но Ани держалась. Она стала живым замком.

Белый свет поглотил их фигуры.

— Щиты на максимум! — заорал Семён Аркадьевич.

Ударная волна догнала наш шаттл, когда мы уже входили в шлюз верхнего уровня. Нас швырнуло, как щепку в шторм. Обшивка заскрипела, свет мигнул и погас, включилось аварийное освещение. Меня вдавило в кресло с такой силой, что я едва не потерял сознание снова.

— Стабилизация! — орал Гюнтер на немецком. — Мы теряем третий двигатель!

— Держи горизонт, жестянка! — ревел Капитан.

Мы вырвались. Пробили атмосферный щит станции и выскочили в открытый космос, оставляя за собой шлейф дыма.

В кабине повисла тишина. Только писк медицинских приборов да тяжёлое дыхание экипажа.

— Она… — голос Киры дрожал. — Она там осталась.

Лиандра закончила фиксировать мою руку и устало прислонилась к переборке. Её лицо, обычно светящееся перламутром, сейчас было серым, как пепел.

— Выведи картинку, — прохрипел я.

— Влад, тебе не стоит… — начал Семён.

— Выведи! — я попытался гаркнуть, но получился лишь жалкий сип.

На тактическом экране появилась зернистая картинка с задних камер. Ангар станции «Зенит» был разворочен. Гигантская дыра зияла в боку космической крепости, извергая в вакуум обломки и тела.

Но дроны смогли сфокусироваться на эпицентре.

Там, на чудом уцелевшем куске платформы, что-то шевелилось.

Я прищурился, пытаясь сфокусировать зрение.

Чёрная, обугленная фигура. Броня «Фурия» была искорёжена, оплавлена, местами сорвана до мяса. Но она стояла. Стояла на коленях, опираясь на руки.

Вокруг неё слабо мерцал лиловый барьер — личная защита Генерала, усиленная мощью Аватара. Она выжила. Изуродованная, сожжённая, но живая.

А рядом с ней…

Рядом с ней ничего не было. Только выжженное пятно на металле.

Ани исчезла. Распылена на атомы. Стала светом, который спас наши шкуры.

Я почувствовал, как по щеке катится горячая капля. Боль в теле отступила, уступая место чему-то гораздо более страшному. Холодной, чёрной пустоте внутри. Той самой дыре, которую не залатает ни один нанобот.

Валериус медленно подняла голову. Даже через километры вакуума и помехи на экране я чувствовал её взгляд. Взгляд безумного зверя, которого ранили, но не убили.

Я хотел что-то произнести в её адрес. Что-то злое и обидное, но не смог. Перед глазами всё снова поплыло, и тьма уже в который раз поглотила меня.

* * *

— Держись, корыто! — рычал капитан, борясь с инерцией. — Не смей разваливаться, слышишь⁈ Я тебя, сволочь, переберу до винтика, только не смей сейчас сдохнуть!

Челнок трясло. Это была не турбулентность — в вакууме её нет. Это были удары. Точечные, хирургические удары лазеров, которые срезали обшивку слой за слоем.

— Они играют с нами, — голос Киры сорвался на визг. Девушка сидела на полу у навигационной панели, судорожно переключая тумблеры. Её руки дрожали. — Капитан, они отсекли левый маневровый! Энергия щита — три процента! Мы голые!

— Вижу! — рявкнул Семён. — Перебрось остатки на корму! Гюнтер, что с траекторией⁈

Робот, примагниченный к переборке, чтобы не летать по салону при манёврах, повернул свою помятую голову.

— Расчётная траектория ведёт в пояс астероидов, капитан, — сообщил он голосом, лишённым всяких эмоций. — Но это не имеет значения. Согласно анализу тактики противника, полное разрушение корпуса произойдёт через семьдесят четыре секунды. Рекомендую выбрать позу для максимальной сохранности биоматериала. Для опознания.

— Заткнись, жестянка! — крикнула Кира, пиная переборку.

В углу, пристёгнутый ремнями к ложементу, лежал Влад.

Он выглядел пугающе мирно посреди этого ада. Его глаза были закрыты, грудь едва заметно вздымалась. Лицо было бледным, как бумага, а на висках запеклась кровь — следы ментального подключения и последующего разрыва.

Доктор Лиандра склонилась над ним, удерживая его голову во время очередной встряски. Одной рукой она прижимала к его шее диагностический сканер, другой вводила стимулятор прямо в сонную артерию.

— Ну же, Влад… — шептала она, и в её голосе звенела паника. — Вернись. Твои нейроны целы. Это просто шок. Синаптический коллапс. Ты должен проснуться!

Сканер пискнул длинным, монотонным звуком.

— Нет реакции, — констатировала она, поднимая на капитана полные отчаяния зелёные глаза. — Он ушёл глубоко. Сознание заблокировано. Он… он просто выключил себя, Семён Аркадьевич.

— Разбуди его! — заорал капитан, закладывая вираж, от которого у всех потемнело в глазах. — Врежь ему! Ударь током! Мне плевать! Без него мы — мишени в тире!

Очередной удар сотряс челнок. На этот раз звук был громче — мерзкий скрежет металла, который рвут, как бумагу.

— Антенна связи уничтожена, — бесстрастно прокомментировал Гюнтер. — Мы теперь глухие и немые. Пятьдесят секунд до декомпрессии.

За иллюминатором, в черноте космоса, мелькнули хищные тени. Три имперских перехватчика. Они не спешили. Они кружили вокруг подбитого челнока, как стая касаток вокруг раненого тюленя. Они отсекали кусок за куском, наслаждаясь беспомощностью жертвы.

Ведущий истребитель сделал бочку и зашёл на атакующий курс. Его орудия начали накапливать заряд — на этот раз не для того, чтобы ранить, а чтобы добить.

Кира закрыла лицо руками.

— Это конец, — всхлипнула она. — Влад… Пожалуйста…

Но Влад молчал. Он был там, где нет боли, нет предательства и нет горящих шаттлов. В глубокой, бархатной тьме.

Семён Аркадьевич отпустил штурвал. Бороться было бесполезно. Он достал из кармана мятую пачку сигарет, вытряхнул последнюю и сунул в зубы. Прикуривать не стал — кислород и так был на исходе.

— Ну что, экипаж, — прохрипел он, глядя на приближающуюся смерть. — Было честью летать с вами.

Имперский пилот нажал на гашетку.

Но выстрела не последовало.

Внезапно всё изменилось. Не было никаких красивых вспышек гиперпрыжка. Всё случилось куда грубее, «мяснее».

Ближайший имперский крейсер, шедший в охранении, вдруг судорожно дёрнулся. Его левый борт, закованный в метры брони, вспучился безобразным металлическим нарывом. Казалось, корабль вот-вот лопнет от чудовищного внутреннего давления.

Так и случилось.

Обшивка с безмолвным криком разлетелась в клочья. Из развороченного нутра имперца, ломая хребет несущим конструкциям, вырывалась чёрная, хищная туша. Это выглядело жутко — словно разъярённый зверь, прогрызающий путь из клетки, или пленник, решивший, что с него хватит.

«Рассветный Странник» вырвался на свободу, оставив от своей «тюрьмы» лишь облако дрейфующих обломков.

Это был корабль. Огромный, чёрный, заслоняющий звезды. Но это был не тот «Странник», который они знали. Гладкие линии имперского крейсера исчезли. Теперь корпус покрывали наросты чёрного, шипастого хитина, похожего на броню гигантского насекомого. Дюзы горели не чистым голубым пламенем, а яростным, кроваво-красным огнём, который пульсировал в такт невидимому сердцебиению.

Корабль не летел. Он дышал. Он смотрел.

— Матерь божья… — сигарета выпала изо рта капитана. — Что это такое?

— Это он, — прошептала Лиандра, глядя на показания сканера Влада. Линия на экране, до этого ровная, вдруг взбесилась, выписывая безумные пики. — Он чувствует. Симбиоз… Влад умирает, и корабль… корабль чувствует это.

«Рассветный Странник» взревел. В вакууме нет звука, но этот рёв прошёл через обшивку челнока вибрацией. Это был вопль раненого зверя, который нашёл обидчиков своего детёныша.

Имперские пилоты, элита флота Валериус, на секунду растерялись. Их сенсоры сошли с ума, не в силах классифицировать угрозу.

— Цель неизвестна! — должно быть, орали они в своих кабинах. — Огонь!

Три лазерных луча ударили в чёрный борт гиганта.

С тем же успехом они могли светить указкой в чёрную дыру. Энергия просто впиталась в хитин, лишь на мгновение заставив его покраснеть.

Ответ не заставил себя ждать.

«Странник» не стал стрелять из орудий. Это было бы слишком гуманно.

Из бортов крейсера вырвались десятки гибких, суставчатых щупалец-гарпунов, сотканных из нано-волокна и биометалла. Они двигались с пугающей скоростью, словно живые змеи.

Первый истребитель даже не успел начать манёвр уклонения. Щупальце пробило его кокпит насквозь, нанизав корабль, как жука на булавку. Пилот внутри мгновенно превратился в ничто. Щупальце сжалось, и истребитель, сделанный из сверхпрочного сплава, смялся в ком фольги. Взрыв топлива поглотил обломки.

Второй истребитель попытался уйти в вираж, но «Странник» выпустил рой дронов. Это были маленькие, зубастые твари, похожие на пираний из металла. Они облепили фонарь кабины, вгрызаясь в стекло плазменными резаками. Через секунду вакуум выдернул кричащего пилота наружу, где его тут же разорвало на части.

Третий пилот, осознав, что он попал в фильм ужасов, развернул машину и попытался уйти в прыжок.

— Не уйдёшь, — прошептал Семён Аркадьевич, глядя на бойню с мстительным удовлетворением.

Носовая часть «Странника» раскрылась. Но там не было ангара. Там была пасть. Гравитационный луч, красный и тягучий, ударил в убегающий истребитель, остановив его на месте. Корабль-монстр просто подтянул жертву к себе.

Металл скрежетал о металл, когда крейсер буквально сожрал врага, перемалывая его внутренними шлюзами.

Три элитных перехватчика перестали существовать меньше чем за минуту.

Теперь чёрный левиафан медленно поворачивался к ним. Его красный, пульсирующий свет заливал кабину челнока.

— Он нас убьёт? — спросила Кира, не в силах отвести взгляд от чудовища. — Он не узнает нас… Он же бешеный.

— Он узнает его, — Лиандра крепче прижала голову Влада к себе. — Смотрите.

Гигантский корабль подплыл к крошечному, изувеченному шаттлу. Рядом с ним их судёнышко казалось щепкой. Щупальца, только что рвавшие сталь, втянулись обратно в корпус.

Шипастая броня на носу «Странника» начала раздвигаться. Но на этот раз движения были плавными, осторожными. Открылся огромный посадочный док, залитый мягким, янтарным светом. Внутри виднелись органические структуры, похожие на альвеолы лёгких, которые пульсировали теплом.

— Он зовёт нас домой, — выдохнул Семён Аркадьевич, чувствуя, как гравитационный луч — нежный, как рука матери — подхватывает челнок. — Держитесь, ребята. Нас проглотят.

Челнок плавно скользнул внутрь гиганта. Массивные створки, похожие на веки дракона, сомкнулись за их кормой, отсекая холодный, враждебный космос.

Внутри шлюза мгновенно появилось давление. Внешние микрофоны уловили звук — низкий, утробный гул, который вибрировал в каждой клетке тела. Не шум двигателей. Это было урчание. Корабль успокаивал своего пилота.

Семён откинулся в кресле и, наконец, прикурил сигарету трясущимися руками.

— Ну, спасибо, что не сжевал, — пробормотал он, выпуская облако дыма. — Гюнтер, отмена похорон. Мы, кажется, ещё повоюем.

* * *

Пустота хуже боли. Боль — это хотя бы сигнал, что ты жив. Она очерчивает границы твоего тела: вот здесь сломана кость, вот здесь горит кожа, а вот здесь, в груди, дыра размером с галактику. Пустота же не имеет границ. Она просто есть. Бесконечное, серое «ничто», в котором утонул мой крик.

Я открыл глаза.

Надо мной не было белого потолка пыточной камеры и не было звёзд. Надо мной пульсировала живая плоть. Стены медотсека «Рассветного Странника» больше не были металлическими. Они напоминали внутренности гигантского существа — темно-багровые, перевитые венами кабелей, по которым струился мягкий янтарный свет.

Я попытался сделать вдох, и ребра отозвались тупой, ноющей вибрацией. Не острой болью, а именно эхом былого перелома.

— Тише, Влад. Не дёргайся.

Я повернул голову. Лиандра стояла рядом, держа сканер, но её руки дрожали.

— Где… — мой голос был похож на скрежет ржавых петель. Я сглотнул вязкую слюну. — Где мы?

— В безопасности, — она не смотрела мне в глаза. Она смотрела на монитор жизнеобеспечения. — Корабль совершил прыжок. Мы не знаем координат. Навигационные карты пусты. Это «слепой» сектор, Влад. Мы снова выпали за край известного космоса.

Я закрыл глаза. В мозгу вспыхнула картинка: взрыв, белый свет, удаляющаяся платформа. И фигура, стоящая на коленях в огне.

— Ани, — выдохнул я.

Я потянулся мыслью туда, где раньше ощущал её присутствие. Я привык к этому за последние дни. Привык чувствовать её страх, её решимость, её тепло. Это было как вторая линия пульса.

Там было пусто.

— Она осталась там.

Лиандра замерла. Она медленно опустила сканер и посмотрела на меня. В её зелёных глазах стояли слезы, которые она, как истинный учёный, отказывалась проливать.

— Мы не могли вернуться, — тихо произнесла она. — Взрыв уничтожил платформу. Сенсоры не зафиксировали жизненных показателей. Там только…

— Не ври мне! — я рывком сел на кушетке.

Голова закружилась, мир накренился, но я удержал равновесие. Ярость, горячая и чёрная, хлынула в вены, выжигая слабость.

— Я видел! — прорычал я, сжимая кулаки. Левая рука, покрытая чёрным хитином, скрипнула, выпуская когти. — Валериус выжила! Если выжила она, значит, могла выжить и Ани!

— Влад, лежи! — Лиандра попыталась удержать меня за плечи, но я отшвырнул её руки.

— Мне нужно на мостик! Разворачивайте эту чёртову посудину! Мы летим назад!

Я спрыгнул на пол. Ноги подогнулись, словно были сделаны из ваты. Я бы рухнул лицом вниз, если бы меня не подхватили чьи-то сильные, грубые руки.

— Тпру, жеребец! Куда собрался?

Семён Аркадьевич. Он держал меня крепко, как клещами. Рядом стояла Кира с красными от слёз глазами.

— Пусти, Семён! — я рвался из его захвата, но тело не слушалось. — Мы бросили её! Мы, сука, бросили её там одну!

— Мы спаслись! — рявкнул капитан мне в лицо. Он встряхнул меня так, что клацнули зубы. — Она спасла нас! Ты хочешь плюнуть на её жертву и сдохнуть просто так?

— Я хочу убить их всех! — заорал я.

Крик вырвался из горла, переходя в вой. И в этот момент корабль ответил мне.

Стены дрогнули. По переборкам прошёл низкий, утробный гул. Корабль скулил. Он чувствовал мою боль, резонировал с ней. Свет в отсеке мигнул и сменился на багровый.

— Он чувствует тебя, — прошептала Кира, с ужасом глядя на потолок, который начал покрываться испариной. — Влад, успокойся. Ты сводишь корабль с ума. Если ты продолжишь, мы просто развалимся здесь, посреди нигде.

Я обмяк в руках капитана. Силы ушли так же внезапно, как и появились.

Мы живы. Мы сбежали. Но цена… Цена была такой, что лучше бы мы сдохли в том ангаре.

— Вколи-ка ему, док, — хрипло бросил Семён, укладывая меня обратно. — Иначе он нам тут дыру в обшивке прогрызёт.

Лиандра кивнула, набирая в шприц прозрачную жидкость.

— Прости, Влад, — её голос дрожал. — Тебе нужно спать. Завтра… завтра мы придумаем, как жить дальше.

* * *

На борту дредноута «Инквизитор» царил хаос, который бывает только после того, как идеально спланированная операция превращается в катастрофу.

Ангара больше не существовало. Вместо него зияла огромная, дымящаяся рана в боку корабля. Переборки были вывернуты наизнанку, словно лепестки чудовищного цветка. В вакуум улетали обломки истребителей, куски оборудования и замороженные трупы тех, кому не повезло оказаться рядом с эпицентром. Аварийные поля едва удерживали атмосферу. В красноватом тумане, среди искрящей проводки и воя сирен, метались медики и техники.

— Где эти чёртовы навигаторы⁈ — крик генерала перекрывал шум пожаротушения.

Она сидела на ящике с боеприпасами, пока полевой медик обрабатывал её руку. Броня «Фурия» была искорёжена и частично оплавлена, вплавившись в кожу. Правая половина лица генерала представляла собой сплошной ожог, но она, казалось, не чувствовала боли. Её держала на ногах ярость.

— Траекторию! — визжала она, отталкивая медика здоровой рукой. — Мне нужен вектор прыжка! Куда они ушли⁈

— Госпожа генерал… — дрожащий лейтенант с планшетом сделал шаг назад. — След… он аномальный. Это не стандартный гиперпрыжок. Они словно прорвали ткань пространства. Мы не можем рассчитать точку выхода. Их нет на картах.

— Найдите! — Валериус выхватила пистолет и выстрелила в потолок. — Или я лично выброшу вас всех в шлюз без скафандров! Он ушёл! Моя добыча ушла!

Она задыхалась. Её план рухнул. Ани… эта дефектная копия унизила её. Пожертвовала собой, чтобы спасти этого ничтожного клона.

— Доложить о потерях! — рявкнула она в виз. — Статус Аватара! Где этот чёртов киборг⁈

Ответом ей был треск статики.

И тут грохот в дальнем конце ангара стих.

Это произошло мгновенно. Словно кто-то выключил звук. Техники перестали бегать, медики замерли. Все головы повернулись в сторону завала, который когда-то был входом в главный шлюз.

Груда искорёженного металла, весящая сотни тонн, шевельнулась.

Огромная стальная балка отлетела в сторону, как спичка, с грохотом врезавшись в стену. Из облака пыли и пара вышла фигура.

Вазар.

На его чёрном теле не было ни царапины. Ни копоти, ни вмятин. Он шёл сквозь хаос так, словно прогуливался по парку. Его шаги были бесшумными, а движения — пугающе плавными. Оптические сенсоры горели ровным, холодным голубым светом.

Он остановился в центре ангара (того, что от него осталось), и вокруг него словно образовалась зона абсолютного холода. Люди инстинктивно пятились, опуская глаза. Даже раненые перестали стонать.

— Ты! — Валериус спрыгнула с ящика и, прихрамывая, бросилась к нему. — Где ты был⁈ Почему ты позволил им уйти⁈

Она подбежала к нему вплотную, тыча пистолетом в его бронированную грудь.

— Я приказывала перехватить шаттл! Подключайся к системе сканирования немедленно! Найди мне этот корабль!

Вазар медленно опустил голову, глядя на маленькую, разъярённую женщину у своих ног. Его лицевая пластина была неподвижна, но в самой его позе читалось что-то новое. Что-то, чего не было раньше.

Снисхождение.

Он поднял руку. Валериус дёрнулась, ожидая удара, но он не ударил. Он положил свою тяжёлую металлическую ладонь ей на здоровое плечо.

Жест был почти отеческим. И от этого — чудовищно унизительным.

— Тише, Валери, — произнёс он.

Его голос изменился. Исчез скрежет синтезатора. Теперь он звучал глубоко, бархатно, с лёгким металлическим резонансом, от которого вибрировали кости.

— Ты слишком много кричишь. Это вредит дисциплине.

— Что?.. — она замерла, глядя на него снизу вверх. — Ты смеешь… Убери руку!

— Нет, — спокойно ответил Вазар.

Он чуть сжал пальцы. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы керамический наплечник её брони жалобно хрустнул. Валериус охнула, опускаясь на одно колено под тяжестью его ладони.

— Ситуация изменилась, генерал.

Он убрал руку и перешагнул через неё, направляясь к краю пролома, за которым зияла бездна космоса.

— Ты позволишь им уйти? — прошипела Валериус, с трудом поднимаясь. В её голосе страх боролся с ненавистью. — Влад… Он же знает про Артефакты! Он найдёт их раньше нас!

Вазар остановился у самого края и смотрел на звезды.

— Именно, — произнёс он.

Его лицевая пластина дрогнула. Металл потёк, перестраиваясь. Через секунду на гладком чёрном зеркале появилась имитация рта. Губы растянулись в улыбке — жуткой, анатомически слишком широкой, полной острых, как иглы, зубов.

— Погоня сейчас бессмысленна. Мы не знаем, где они. Но Влад… О, Влад знает.

Он повернулся к Валериус. Его глаза вспыхнули красным.

— Я вложил в него часть себя. Не просто код, а стремление. Сейчас он сломлен. Он полон боли. Он ненавидит меня, тебя, всю вселенную. И эта ненависть станет его компасом.

Вазар сжал кулак, и воздух вокруг его пальцев затрещал от статического электричества.

— Он активировал «Странника». Он стал его сердцем. Теперь он чувствует Зов Древних так же остро, как чувствую его я. Он побежит искать силу, чтобы отомстить нам. Он найдёт каждый Ключ, каждый Артефакт, каждый осколок могущества, спрятанный в этой галактике.

Он рассмеялся — тихо, жутко, звук напоминал сыплющееся битое стекло.

— Зачем нам искать иголку в стоге сена, моя дорогая, если у нас есть магнит, который сам притянет её?

Вазар снова посмотрел в пустоту, туда, где исчез корабль беглецов.

— Пусть бежит, — прошептал он. — Боль — лучший учитель, а отчаяние — лучшее топливо. Он сделает всю грязную работу за нас. А когда он соберёт всё… мы просто придём и заберём это. Вместе с его душой.