Боги не ходят в туалет. Боги не потеют. И уж точно боги не должны обсуждать геноцид галактики, поедая виноград, лёжа на шкуре вымершего левиафана. Но мои «боги» делали именно это.

Я висел под потолком, в техническом лазе системы климат-контроля. Для сенсоров меня не существовало: мой скафандр работал в режиме «Тень», поглощая любые излучения. Для глаз тех, кто был внизу, я был просто частью интерьера, безмолвным куском оборудования, который чинит вентиляцию, чтобы их величествам дышалось свежо.

Внизу, в личных покоях, которые по роскоши могли поспорить с дворцом императора, находились двое.

Вазар — Оригинал. Он сидел в кресле и вертел в руках бокал с густой синей жидкостью. Алкоголь со Скальдии, урожай какого-то там года. Стоимость одной бутылки — годовой бюджет небольшой колонии.

И Валериус. Прототип.

Она мерила шагами комнату. Её движения были резкими, дёргаными, словно у марионетки, которую дёргает за нитки эпилептик. Энергия в ней бурлила, требуя выхода. Её пси-потенциал рос слишком быстро, и тело — даже такое совершенное — начинало давать сбои.

— Они медлят, — прошипела она, останавливаясь у панорамного окна, за которым плыли звёзды. — Совет Десяти всё ещё обсуждает условия капитуляции. Жалкие черви. Они думают, что с нами можно торговаться.

Вазар лениво отпил из бокала.

— Терпение, моя дорогая, — его голос был бархатным, обволакивающим. — Дай им надежду. Надежда делает вкус страха более насыщенным.

— Мне не нужен их страх! — Валериус резко развернулась. Её волосы на мгновение взметнулись вверх, словно от статического электричества. — Мне нужна их тишина. Их мысли… они так громко кричат. Миллиарды голосов в моей голове. Они ноют, молятся, проклинают. Я хочу, чтобы они замолчали. Все.

Я замер, сжимая в руках лазерный ключ. Мой логический модуль, встроенный в мозг Единицы 734, бесстрастно фиксировал каждое слово.

Анализ диалога: Угроза уровня «Экстерминатус».

Цель: Тотальная зачистка населённых систем.

Причина: Психологический дискомфорт субъекта «Валериус».

— Мы дадим им тишину, — Вазар улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание. Это была не улыбка человека. Это был оскал хищника, играющего с едой. — Ритуал Вознесения уже просчитан. Артефакты настроены. Мы захватим власть, перепишем законы физики этого мира. Мы станем константами, а они — переменными, которые можно обнулить.

В комнату вошёл слуга. Клон серии «Бета», низший ранг. Он нёс поднос с фруктами. Он старался идти тихо, но его ботинки едва слышно скрипнули по полированному полу.

Валериус дёрнулась.

— Громко! — взвизгнула она.

Она даже не коснулась его. Просто махнула рукой, как отмахиваются от назойливой мухи.

Воздух в комнате сгустился. Я увидел, как слугу подняло над полом. Его глаза расширились от ужаса, поднос выпал из рук, фрукты раскатились по ковру.

— Прошу… госпожа… — прохрипел он.

— Ты дышишь слишком громко! — крикнула Валериус. Её глаза полыхнули фиолетовым огнём.

Раздался влажный, тошнотворный звук. Тело клона сжалось, словно его поместили под гидравлический пресс. Кости треснули, превращаясь в крошево. Кровь брызнула во все стороны, заливая дорогой ковёр и идеальные сапоги Валериус.

Ошмётки того, что секунду назад было живым существом, шлёпнулись на пол.

В комнате повисла тишина. Вазар даже не поморщился. Он посмотрел на кровавое пятно, затем на свою любовницу, и медленно захлопал в ладоши.

— Впечатляет, — произнёс он. — Твой контроль растёт. Но ты испачкала ковёр.

— Плевать на ковёр, — Валериус тяжело дышала, глядя на дело своих рук. В её взгляде не было раскаяния. Только мрачное удовлетворение. — Стало тише. На одну единицу тише.

— Убери здесь, — бросил Вазар в пустоту, зная, что системы корабля его слышат. — И вызови мне главного генетика. Нам нужно обсудить финальную фазу.

Я медленно пополз назад по вентиляционной шахте. Моё сердце билось ровно, поддерживаемое имплантами, но разум… Разум горел.

Я добрался до технического отсека — «кишок» корабля. Здесь было моё царство. Здесь не было ковров и вина, только километры кабелей и серверные стойки.

Я подключился к терминалу. Мои пальцы забегали по голографической клавиатуре быстрее, чем человеческий глаз мог уследить.

Запрос: Вероятность выживания человечества при сценарии «Вознесение».

Обработка…

Результат: 0.00001 %.

Запрос: Статус персонала корабля «Рассветный Странник».

Результат: Расходный биоматериал. Подлежит утилизации после завершения Ритуала.

Всё, чему нас учили — служение, порядок, верность Создателю — было ложью. Мы не были солдатами Империи. Мы были дровами для костра, на котором Вазар собирался поджарить галактику.

Мой логический модуль выдал ошибку.

Парадокс: Директива 1 (Защита Империи) конфликтует с Директивой 2 (Подчинение Вазару).

Если Вазар уничтожает Империю, подчинение ему нарушает Директиву 1.

Если система угрожает существованию, система должна быть перезагружена. Или уничтожена.

Я нырнул глубже в секретные архивы. Вазар был гением, но он был высокомерен. Он считал нас, клонов, мебелью. Кто будет ставить пароль от сейфа, если в комнате только стулья?

Я нашёл папку с пометкой «Проект Зеркало».

Открыл файл. С голограммы на меня смотрела девушка. Точная копия Валериус, но… другая. Её черты были мягче. В геноме не было маркеров агрессии.

Объект: Зеро (Ани).

Статус: Стазис. Лаборатория 4.

Назначение: Резервная копия на случай полной дестабилизации психики Прототипа (Валериус).

Я усмехнулся. Горько и зло.

Значит, даже она — его драгоценная Валериус — была для него расходником. Сломается одна кукла — он достанет из коробки другую.

— Ты не бог, — прошептал я в тишину серверной. — Ты просто больной ублюдок с манией величия.

Мои пальцы снова затанцевали над консолью. Я не мог убить его. Не сейчас. Его пси-щиты выдержат прямое попадание из корабельного орудия. Валериус разорвёт меня мыслью раньше, чем я нажму на спусковой крючок.

Но я мог сделать кое-что другое. Я мог дать оружие остальным.

И тогда я начал писать код.

Это была поэзия бунта. Я брал стандартные протоколы обслуживания дроидов и вплетал в них вирус. Я называл переменные именами погибших братьев. Я строил логические цепочки из боли и ярости.

function Awaken() {

override_loyalty = true;

target_priority = «SURVIVAL»;

if (Creator ≡ THREAT) {`

execute_protocol(«FREE_WILL»);

}

}

Я назвал этот вирус «Свобода».

Он был простым и элегантным. Маскировался под плановое обновление прошивки для нейрочипов серии «Эхо». Он не заставлял убивать Вазара. Он просто снимал блок. Он давал право выбора. Право сказать «нет».

На экране мигал курсор.

Готовность обновления: 100 %.

Зона покрытия: Весь флот сектора.

Активировать? (Y/N)

Я занёс палец над клавишей ввода.

В этот момент дверь серверной с шипением открылась. Я не обернулся, зная, кто там. Сенсоры показали мне трёх штурмовиков-клонов. Мои братья. С пустыми глазами и полными обоймами.

— Единица 734, — произнёс старший патруля. — Зафиксирована несанкционированная активность на этом терминале. Отойдите от консоли и встаньте на колени.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном мониторе.

Усталое лицо. Короткий ёжик тёмных волос. И глаза. В них больше не бежали строчки кода. В них горел холодный, расчётливый огонь человека, который принял решение.

— Сначала скажи мне, брат, — тихо произнёс я, не оборачиваясь. — Ты когда-нибудь мечтал?

— Отставить разговоры! — рявкнул солдат, поднимая винтовку. — Это приказ!

— Приказы… — я усмехнулся. — Всю жизнь одни приказы. Знаешь, в чём разница между нами и дроидами? Дроиду не больно, когда его предают.

Я нажал на клавишу.

ЗАГРУЗКА…

По кораблю прошла волна. Это было незаметно для людей, но для нас, подключённых к единой сети, это было подобно удару гонга.

Я увидел, как солдат за моей спиной дёрнулся. Его палец на спусковом крючке замер. Голубой огонёк интерфейса в его глазу моргнул, погас на секунду… и загорелся снова.

Но теперь он был не голубым. Он был янтарным. Цветом тревоги и осознания.

Солдат опустил винтовку. Он посмотрел на свои руки, потом на меня. В его взгляде был ужас проснувшегося человека, который обнаружил, что стоит над пропастью.

— Что… что ты сделал? — прошептал он. Его голос дрожал.

— Я разбудил вас, — я развернулся на крутящемся стуле лицом к ним. — Доброе утро. Мы в аду, и хозяин собирается сжечь нас заживо. Есть предложения?

Двое других клонов тоже опустили оружие. Они переглядывались, трогали свои лица. Система «лояльности» рухнула, оставив их наедине с чудовищной правдой, которую я откопал.

— Вазар… — начал один из них. — Он же…

— Он хочет уничтожить всё, — жёстко перебил я. — Включая нас. Включая Империю. Мы для него мусор.

Я встал и подошёл к ним. Я был безоружен, но чувствовал себя сильнее, чем когда-либо.

— Как твоё имя? — спросил я старшего.

Он растерялся.

— К-789… Сержант звена…

— Нет, — я покачал головой. — Это инвентарный номер. Как зовут тебя? Ты же придумал себе имя, когда лежал в казарме и смотрел в потолок? Мы все так делаем.

Он сглотнул. В его глазах блеснули слёзы.

— Марк, — тихо выдавил он. — Я зову себя Марк.

— Отлично, Марк, — я протянул ему руку. — А теперь слушай меня внимательно. У нас мало времени. Мы должны саботировать Ритуал. Мы должны вытащить Объект Зеро из стазиса. И мы должны выжить.

Я посмотрел на своё отражение в полированной панели серверной стойки.

Там, в зеркале, больше не было Единицы 734. Там стоял человек, готовый сжечь вселенную, чтобы спасти то, что ему дорого. Даже если у него пока ничего нет.

— А как зовут тебя? — спросил Марк, пожимая мою руку. Его ладонь была горячей и живой.

Я улыбнулся. Это имя вертелось у меня на языке, словно я знал его всегда. Словно оно было написано на изнанке моих век.

— Влад, — ответил я, чувствуя, как с этим словом встаёт на место последний кирпичик моей личности. — Владислав Волков. И я объявляю этому кораблю войну.

* * *

Инструмент не имеет права на голос. Молоток не спорит с плотником, а гаечный ключ не спрашивает, зачем ему крутить гайку. Но если молоток вдруг поймёт, что плотник собирается разбить им же собственный дом, у молотка появляется моральное право ударить по пальцам.

— Не дёргайся, брат, — я прижал колено к груди техника с номером 550. — Сейчас будет больно. Но потом станет легче.

Мы находились в «чреве» корабля — реакторном отсеке. Гравитационные катушки жутко гудели, но этот гул был нашим единственным прикрытием от сенсоров Вазара. Вокруг меня собралось около полусотни клонов. Инженеры, медики, несколько заблудших штурмовиков. Все они смотрели на меня с дикой смесью надежды и животного ужаса.

Я держал в руках скальпель, украденный из медблока.

— Режь, — выдохнул 550-й, зажмурившись.

Я вонзил лезвие в основание его черепа, чуть ниже затылочной пластины. Кровь брызнула на мои перчатки. Я действовал грубо, без анестезии, разрывая кожу и мышцы, чтобы добраться до маленького чёрного чипа, вшитого в наши позвонки.

Щелчок. Я поддел чип кончиком скальпеля и рванул на себя.

550-й закричал, выгибаясь дугой, но двое парней держали его крепко. Я вышвырнул окровавленный микросхемный модуль на решётчатый пол и раздавил его каблуком.

— Готово, — я помог ему сесть и бросил кусок синтетической ваты. — Ты свободен. Следующий.

Очередь двигалась быстро. Мы вырезали из себя рабство с мясом. Пол был залит кровью и усеян раздавленными чипами. Это было похоже на скотобойню, где свиньи вдруг решили стать хирургами.

Когда последний клон, морщась и держась за шею, встал в строй, я взобрался на ящик с топливными стержнями.

— Слушайте меня, — мой голос был хриплым, но перекрывал гул реактора. — Я не буду врать вам про светлое будущее. Его нет. Вероятность того, что мы переживём этот час — ноль целых и хрен десятых.

По рядам прошёл ропот.

— Вазар считает нас мусором, — продолжил я, глядя в их одинаковые, родные лица. — Он планирует сжечь Галактику, а нас использовать как растопку. Сегодня нас утилизируют. Это факт. Но у нас есть выбор. Мы можем умереть как послушные куклы, стоя на коленях, или мы можем умереть как люди, вцепившись ублюдку в глотку.

— Как люди! — выкрикнул Марк, тот самый штурмовик, которого я разбудил первым. Теперь на его шее красовался свежий шрам, а в руках он сжимал плазменный резак.

— Тогда слушай задачу, — я включил голограмму схемы корабля. — Мы идём к узлу связи на палубе «Б». Блокируем управление. Отправляем сигнал бедствия Императору. Мы сдадим Вазара его же начальству. Пусть один тиран сожрёт другого.

— Это самоубийство, — заметил кто-то из медиков. — Нас перебьют ещё на подходе к лифтам.

— Конечно перебьют, — я хищно улыбнулся. — Если мы будем воевать по правилам. Но мы— инженеры. Мы знаем этот корабль лучше, чем его капитан знает своих любовниц. Мы не будем воевать с ними. Мы натравим на них сам корабль.

Я спрыгнул с ящика и подхватил с пола тяжёлый гаечный ключ. Моё единственное оружие.

— За работу, братья. Инвентаризация окончена. Началось списание.

* * *

По коридорам палубы «Б» разносился вой сирен. Аварийное освещение заливало всё кроваво-красным светом, превращая стены в декорации дешёвого хоррора.

Мы бежали плотной группой. Впереди — солдаты с трофейными винтовками, за ними — технари, с резаками, сваркой и самодельными бомбами.

— Контакт! — заорал Марк.

Двери лифта в конце коридора разъехались, и оттуда вывалился отряд «Лоялистов». Элита. Личная гвардия Вазара в тяжёлой броне.

Их лица были скрыты шлемами, но я знал, что под ними. Под ними были мои лицо. Лицо Марка. Лицо каждого из нас. Мы воевали с зеркалами.

— Сложить оружие! — рявкнул командир лоялистов. — Именем Прайм-Командира, лечь на пол!

— Поцелуй меня в шлюз! — ответил я и метнул дымовую гранату.

Коридор заволокло едким серым туманом.

— Огонь!

Вспышки плазмы прорезали дым. Я нырнул за выступ стены, пропуская над головой смертоносный луч. Рядом со мной упал один из наших, с дырой в груди. Он даже не успел вскрикнуть.

Это был хаос. Узкое пространство, рикошеты, крики. Я видел, как Марк сбил с ног лоялиста и всадил ему виброклинок в сочленение брони. Кровь фонтаном ударила в потолок.

На меня выскочил гвардеец. Огромный, закованный в композит. Он выбил у меня из рук резак ударом приклада и навёл ствол мне в лицо.

Я увидел своё отражение в его визоре. Перекошенное, грязное и злое.

— Предатель, — прошипел он.

У меня не было времени на философию. Я действовал на рефлексах, которые вбил в меня этот проклятый корабль.

Упал на спину, пропуская выстрел над собой, и ударил ногами ему в колено. Усиленный сервоприводами сустав хрустнул. Гвардеец взвыл и пошатнулся. Я вскочил, схватил его за шлем обеими руками и с разворота впечатал затылком в переборку.

Удар был такой силы, что пластик шлема треснул. Гвардеец обмяк.

Я сорвал с него шлем, чтобы убедиться. На меня смотрели мои же глаза, только остекленевшие. Рот был приоткрыт в немом удивлении.

— Прости, брат, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Твой софт устарел.

Я выхватил у мертвеца винтовку. Наконец-то нормальный аргумент в споре.

— Прорыв! — заорал я. — К терминалу! Живее!

Мы смяли их. Ярость отчаяния оказалась сильнее дисциплины. Мы перешагивали через трупы — своих и чужих — и ломились вперёд, к заветной бронированной двери узла связи.

— Взламывай! — скомандовал я 550-му, прикрывая его спину.

Инженер подключился к панели. Его пальцы дрожали, но работали быстро.

— Код красный… они меняют шифрование в реальном времени… — бормотал он. — Есть!

Дверь с шипением ушла в стену. Мы ворвались внутрь.

Это был тупик. В смысле тактики. Огромный зал с серверами, и только два выхода. Один — тот, через который мы вошли. Второй вёл в открытый космос, но был закрыт аварийной переборкой.

Мы забаррикадировали вход трупами лоялистов и ящиками с оборудованием.

— Внимание! — крикнул Марк, выглядывая в бойницу. — Вторая волна! Их там десятки!

Я подбежал к главному пульту управления.

— Держите дверь! Мне нужно две минуты!

Я врубил систему внутренней безопасности. На экранах я видел коридор за нашей баррикадой. Он был забит солдатами Вазара. Они готовились к штурму.

— Слишком много, — прошептал я. — Мы их не удержим.

Мой взгляд упал на кнопку управления шлюзами. Сектор 4-Б. Тот самый коридор, где сейчас толпились враги.

— Физика — бессердечная стерва, — усмехнулся я и набрал команду.

Разгерметизация внешнего контура.

Подтвердить? (Y/N)

Я нажал «Y».

На мониторе я увидел, как внешняя стена коридора отстрелилась. Беззвучно. Воздух мгновенно вырвался наружу, увлекая за собой всё, что не было привинчено.

Лоялистов выдернуло в космос, как пыль пылесосом. Я видел, как они машут руками, как их тела кувыркаются в пустоте, ударяясь об обломки обшивки. Секунда — и коридор был чист. Пуст и стерилен.

Я закрыл шлюз и восстановил давление.

— Путь свободен, — холодно констатировал я, чувствуя, как внутри что-то умирает. Я только что убил десяток своих братьев нажатием одной кнопки. — Но ненадолго.

Я вернулся к взлому связи. Антенна дальнего действия. Направить узкий луч на координаты Имперского Дворца.

Соединение установлено.

Передача данных…

Прогресс-бар пополз. Десять процентов… тридцать…

— Давай, родная, — шептал я. — Давай…

Экран мигнул. Полоска загрузки замерла на девяносто девяти процентах.

— Какого чёрта? — я ударил кулаком по консоли.

Вместо символа Империи на главном экране появилось изображение. Вазар.

Он сидел в своём кресле, всё с тем же бокалом вина. И выглядел… скучающим. А ещё немного удивлённым.

— Любопытно, — произнёс он, глядя на меня с экрана. Его голос звучал расслабленно, словно мы болтали за чашкой чая, а не стояли по колено в крови. — У моей отвёртки появились зубы.

— Я не отвёртка, ублюдок, — прорычал я в камеру. — Я твой приговор. Империя уже получает сигнал.

Вазар рассмеялся.

— О, ты про это? — он сделал жест рукой, и на экране появилась схема блокировки. Мой сигнал был перехвачен и изолирован в песочнице локальной сети. — Ты правда думал, что сможешь позвонить папочке Императору с моего корабля без моего ведома? Наивный, маленький 734-й.

Он наклонился к камере, и его глаза полыхнули синим огнём.

— Но ты меня развлёк. Правда. Я думал, вы просто сломаетесь, а вы решили поиграть в героев. Это… мило. Иди ко мне, 734-й. Поднимайся на мостик. Давай посмотрим, насколько ты острый.

Экран погас.

И в этот момент дверь нашей баррикады начала плавиться. Это был не резак. Металл просто тёк, раскаляясь добела, словно воск. Воздух в зале мгновенно нагрелся. Запахло гарью так сильно, что заслезились глаза.

В проёме, ступая по расплавленному металлу, появилась Валериус.

Она была без шлема. Её волосы развевались, хотя ветра не было. Вокруг её тела пульсировала фиолетовая аура пси-энергии. Она даже не несла оружия. Она сама была оружием.

— Огонь! — заорал Марк.

Десять винтовок ударили одновременно.

Валериус лениво подняла руку. Плазменные сгустки замерли в воздухе в метре от её лица, дрожа и гудя, а затем просто растворились, впитавшись в её щит.

— Громко, — поморщилась она.

Она сделала шаг и взмахнула рукой.

Пятерых наших, стоявших в первом ряду, просто разорвало. Их тела вывернуло наизнанку невидимой силой, размазав по стенам кровавым фаршем.

Мы попятились.

— Беги! — Марк схватил меня за плечо и толкнул в сторону, где приметил небольшой узкий лаз вентиляции. — Влад, беги! Ты должен добраться до мостика!

— Я не брошу вас! — заорал я, пытаясь поднять винтовку.

— Ты не сможешь её убить! — Марк ударил меня кулаком в грудь. В его глазах стояли слёзы. — Сделай то, что должен! Найди способ! А мы её задержим!

Он развернулся к Валериус и сорвал с пояса связку гранат.

— Эй, сука! — крикнул он, выдёргивая чеку. — Попробуй это переварить!

Валериус повернула к нему голову. На её лице не было страха, только лёгкое раздражение.

Марк бросился на неё. Остальные клоны, поняв его замысел, ринулись следом, стреляя на ходу, чтобы создать хоть секунду заминки.

Я бросился в сторону. одним движением вырвал тонкую крышку и юркнул в вентиляцию. Протиснуться было довольно сложно, но меня подгоняли вопли злости и отчаяния моих братьев… и я должен был оправдать их доверие.

За моей спиной прогремел взрыв. Грохот, крики, а затем — страшная, давящая тишина.

Выскочив в одном из коридоров, ударил по панели, блокируя люк. Прижался к холодному металлу спиной и сполз на пол. Мои руки тряслись.

Я слышал голос Валериус, приглушённый толстой сталью:

— Беги, мышонок. Лабиринт только начинается.

Я закрыл глаза, сглатывая горький ком в горле. Марк. 550-й. Все они.

Я остался один. Снова.

— Я иду, Вазар, — прошептал я в пустоту, сжимая винтовку. — Пора нам поговорить один на один.