Тишина умерла мгновенно.

Сначала раздался низкий гул. Стены зала, пожиравшие звук тысячелетиями, вдруг вспыхнули сложными геометрическими узорами. Акустическое поле схлопнулось.

Теперь мы слышали всё. Рёв энергии, треск статических разрядов и тяжёлое, механическое дыхание Аватара.

Дроид висел в центре зала. Сфера Артефакта исчезла — она впиталась в него, стала его частью. Его броня больше не была матовой. Она сияла изнутри фиолетовым огнём Древних.

Внезапно пространство над нами разорвалось лучом света.

Это была голограмма. Но не такая, как наши, плоские и мерцающие. Эта проекция была объёмной и живой. Гигантская фигура, состоящая из вращающихся треугольников и колец света.

Голос Древнего ударил по ушам, словно гром:

— ПРОТОКОЛ «ВОЗРОЖДЕНИЕ» ИНИЦИИРОВАН.

Я закрыл уши руками. Это был не язык, но я понимал смысл. Переводчик в моей голове — та часть симбиота, что осталась во мне, — переводил это мгновенно.

— ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА: ОБЪЕКТ «ПАЛАЧ». СТАТУС: АКТИВЕН.

Световая фигура повернулась в мою сторону.

— БИО-КОНТЕЙНЕР… «ВЛАДИСЛАВ ВОЛКОВ» БОЛЕЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. ФУНКЦИЯ ТРАНСПОРТИРОВКИ ВЫПОЛНЕНА. УТИЛИЗАЦИЯ ПО УСМОТРЕНИЮ НОСИТЕЛЯ.

Контейнер? Транспортировка?

Я замер, хватая ртом воздух. Вся моя история, все мои страдания, амнезия, борьба с «тёмной стороной»… Это была ложь. Я не был избранным. Я не был героем. Я был просто живой флешкой. Мясным чехлом, созданным, чтобы донести цифровое безумие Вазара до этого места.

— Нет… — прошептал я. — Это неправда.

Аватар медленно повернулся ко мне. Его маска больше не была зеркальной. Под чёрным стеклом горели два глаза. Не красные сенсоры. Это были глаза, полные древней, нечеловеческой мощи.

— Правда всегда горькая, Влад, — произнёс он. Его голос теперь звучал иначе. Богаче и многограннее. — Ты выполнил свою задачу. Ты был хорошим носителем. Крепким.

— Я взорву тебя! — заорал я, вскидывая руку с браслетом. — Клянусь, я нажму на кнопку!

— Попробуй.

Я ударил по виртуальной клавише детонатора.

Ничего.

Зелёный огонёк на шее дроида даже не мигнул.

— Мой код переписал реальность вокруг меня, — спокойно пояснил Вазар. — Твои игрушки больше не работают. Я теперь — сама система.

В этот момент дальнюю стену зала вынесло взрывом.

БА-БАХ!

Взрывная волна швырнула нас с Ани в разные стороны. Осколки древнего камня полетели дождём.

В образовавшуюся брешь, сверкая двигателями, влетели штурмовые боты. Чёрные, с гербом Империи на бортах. Следом за ними, в окружении элитной гвардии в доспехах «Тишина», вплыла грави-платформа.

На ней стояла Генерал Валериус.

Она не стреляла. Штурмовики держали нас на мушке, но огня не открывали.

Валериус смотрела не на меня. И не на Ани.

Она смотрела на сияющую фигуру Аватара. В её глазах, обычно холодных и жестоких, сейчас стояли слёзы. Но это были слёзы не горя, а фанатичного, безумного восторга.

Она сошла с платформы и поплыла в невесомости к дроиду, игнорируя направленный на неё бластер Ани.

— Наконец-то… — прошептала она. Её голос дрожал от экстаза. — Столько лет поисков. Столько жертв.

Она подплыла к Вазару вплотную. Дроид возвышался над ней, сияя фиолетовым ореолом.

Валериус протянула руку и коснулась его бронированной груди.

— Папочка вернулся домой, — выдохнула она с улыбкой, от которой у меня кровь застыла в жилах.

Папочка?

— Вазар! — закричал я, пытаясь перекричать гул в ушах. — Вспомни! Мы же напарники! Мы прошли через ад! Ты обещал! У нас был договор!

Аватар медленно перевёл взгляд с Валериус на меня. Его окуляры вспыхнули кроваво-красным цветом.

— Извини, Влад, — прогрохотал его синтезированный голос. В нём не было жалости. Только холодная логика машины. — Обстоятельства изменились.

Он поднял руку.

— Контракт расторгнут.

Я даже не успел моргнуть. Он рванул с места со скоростью, недоступной ни человеку, ни машине. Размытое пятно света.

Удар пришёлся мне в грудь. Я почувствовал, как трещат рёбра. Как воздух вышибает из лёгких. Металлический кулак пробил мою броню, вошёл в плоть, но остановился в миллиметре от сердца.

Он не убил меня. Он сделал хуже.

Разряд шоковой энергии ударил прямо в нервную систему. Боль была такой ослепительной, что мир побелел.

— А-а-а! — мой крик потонул в треске электричества.

Он выдернул руку. Я повис в невесомости, парализованный, не в силах пошевелить даже пальцем. Кровь алыми шариками разлеталась вокруг меня.

— Влад! — крик Ани пробился сквозь пелену.

Из последних сил, теряя сознание, я повернул голову.

Я видел, как Ани, с перекошенным от ярости лицом, активирует виброклинки и бросается в самоубийственную атаку на Валериус и её бога-машину. Одна против целой армии.

— Беги… — попытался прошептать я, но тьма накрыла меня с головой.

Последнее, что я слышал, был смех Валериус и равнодушный гул Артефакта, который наконец-то обрёл своего истинного хозяина.

* * *

Я висел в центре белой комнаты, распятый не цепями, а гравитацией. Моё тело напоминало кусок мяса на разделочной доске: руки разведены в стороны невидимыми тисками, ноги не чувствуют опоры. Гравитационные захваты давили на грудь с такой силой, что каждый вдох приходилось отвоёвывать у пространства с боем. Но хуже всего было то, что я не чувствовал ничего ниже шеи. Нейроблокаторы превратили меня в говорящую голову на парализованной туше.

«Номер 734, стабилизация завершена», — механический голос прозвучал, казалось, отовсюду сразу.

Я сплюнул вязкую, со вкусом железа слюну. Она медленно поплыла вниз, нарушая идеальную белизну пола, которого, по сути, не было.

— Сервис у вас дерьмовый, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение. — Хоть бы подушку дали.

Ответа не последовало. Зато воздух перед моим лицом зарябил, и вспыхнули голографические экраны. Три окна в мою личную преисподнюю.

На левом экране я увидел медотсек. Капитан Семён Аркадьевич лежал на диагностическом столе, бледный, как эта комната. Его грудная клетка едва поднималась. «Печёная картофелина» его лица сейчас напоминала старый пергамент. Старик… Прости меня.

На центральном экране, сжавшись в комок в углу камеры, сидела Ани. Её глаза, обычно сияющие золотом, потухли. Она раскачивалась из стороны в сторону, что-то шепча пересохшими губами. Психо-поле глушило её волю, превращая элитного убийцу в испуганного ребёнка. Видеть её такой было больнее, чем чувствовать, как гравитация ломает мне рёбра.

А вот на правом экране царил хаос. Кира сидела на полу своей клетки и с остервенением ковыряла замок какой-то шпилькой, выдернутой из волос. Её лицо было перемазано копотью, на щеке зрел синяк, но в глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставил меня поверить, что мы можем спасти галактику.

— Не старайся, Кира, — шепнул я, хотя знал, что она меня не слышит. — Это имперский дредноут, а не ржавый замок на сарае.

Надо быть идиотом, чтобы не понять происходящее — мы попали в плен. Уверен, Лиандра, Гюнтер и Криптик тоже где-то здесь.

— Она удивительно настойчива для биомусора, — раздался за спиной голос, от которого по спине, несмотря на блокаду нервов, пробежали мурашки.

Я не мог повернуть голову, но шаги услышал. Цокот каблуков по полимеру. В поле зрения вплыла фигура, от которой у меня свело скулы.

Генерал Валериус.

Она была копией Ани, но словно пропущенной через фильтр жестокости. Она подошла вплотную, так близко, что я почувствовал запах её духов.

— Выглядишь паршиво, солдатик, — усмехнулась она, проводя пальцем в чёрной перчатке по моей щеке. Её прикосновение обжигало холодом.

— А ты, как всегда, очаровательна, — огрызнулся я, глядя ей прямо в глаза. — Новый маникюр? Или это кровь моих друзей под ногтями?

Валериус рассмеялась. Звук был сухим, как треск ломающихся костей.

— Остроумие — последнее убежище обречённых. Ты выполнил свою функцию, контейнер. Ты доставил «Папочку» домой.

Она отошла на шаг, любуясь мной, как энтомолог любуется редким жуком перед тем, как насадить его на булавку.

— Ты был полезен, Влад. Мы долго искали способ вернуть его исходный код из цифрового небытия. И тут появляешься ты — пустой, чистый лист, идеальная «флешка» на ножках. Мы даже не надеялись, что симбиоз пройдёт так гладко.

— Я не флешка, — процедил я сквозь зубы. — И не контейнер. Я тот, кто разнесёт эту посудину на атомы, как только выберусь.

— О, ты не выберешься, — её улыбка стала шире, обнажая идеальные зубы. — Потому что ты больше не нужен. Но есть одна маленькая проблема.

Пол под ногами начал вибрировать. Свет в камере мигнул и сменился на тревожный багровый, а затем снова стал стерильно-белым.

В камеру вошёл Он.

Если Валериус пугала своей властью, то это существо вызывало первобытный ужас. Аватар Вазара. Мой ночной кошмар, обрётший плоть.

Он не издавал звуков при ходьбе, несмотря на массивность. Он просто скользнул ко мне и остановился. Я ждал, что он заговорит, но голос вновь зазвучал прямо в моём мозгу, минуя уши. Звук скрежета металла по стеклу, усиленный в тысячи раз.

«Здравствуй… носитель».

От этого ментального голоса у меня из носа пошла кровь. Боль пронзила виски раскалённой иглой.

— Вылезай из моей головы, ублюдок! — заорал я, пытаясь дёрнуться, но гравитационные путы лишь сильнее вжались в плоть.

Аватар наклонил голову, изучая меня.

«Ты дерзок. Это качество досталось тебе от меня. Но ты слишком примитивен, чтобы удержать всё, что я в тебя вложил».

— Он говорит, что ты жадный, — перевела Валериус, скрестив руки на груди. Видимо, ментальная связь распространялась на всех нас. Только для неё мысленная речь Аватара была вполне себе комфортна. Она смотрела на безликого монстра с обожанием, граничащим с фанатизмом. — Когда ты был в симбиозе, Влад, часть его исходного кода «приросла» к твоим нейронам. Ты носил его в себе и смешался с ним.

«Чтобы стать богом, я должен быть целостным, — проскрежетал голос в голове, вызывая новый приступ тошноты. — Я не могу оставить частицы своего величия в грязном куске мяса. Мне нужно забрать всё. До последнего байта».

Аватар поднял руку. Его пальцы удлинились, превращаясь в тонкие, пульсирующие светом нейро-иглы. Они вибрировали, предвкушая работу.

— Это называется «Синхронизация», — пояснила Валериус, подходя ближе, чтобы не упустить ни одной детали. — Он просто скачает недостающие файлы. Правда, вместе с ними придётся вырвать и твою память. Личность. Душу, если веришь в эту чушь. Ты станешь овощем, Влад. Пустой оболочкой.

Я посмотрел на экраны. Кира всё ещё ковыряла замок, высунув кончик языка от усердия. Семён Аркадьевич, кажется, пришёл в себя и пытался сесть. Ани подняла голову, словно почувствовав моё отчаяние.

— Не дождётесь, — выплюнул я вместе с кровью. — Я уже побеждал его в своей голове. Победил тогда — смогу и сейчас.

«Тогда мы были соседями. Теперь я — хозяин, а ты — дом под снос».

Чёрная рука-манипулятор рванулась вперёд.

Я не успел закричать, когда иглы вошли в виски. Это было не похоже на боль. Это был холод. Абсолютный ноль, врывающийся в сознание.

Перед глазами поплыли картинки. Вот я готовлю омлет для экипажа, и Гюнтер критикует мою нарезку лука. Щёлк. Картинка исчезла, оставив после себя серую пустоту. Я забыл, как пахнет жареный лук.

Вот я впервые вижу «Полярную Звезду». Ржавое корыто. Щёлк. Я забыл название корабля.

— Нет… — прохрипел я, чувствуя, как меня стирают. Как ненужный файл, как ошибку в коде.

«Сопротивление бесполезно. Твои воспоминания — лишь питательная среда для моего кода».

Я увидел лицо Лиандры. Её зелёные глаза, строгий взгляд поверх планшета. Тот момент в медотсеке, когда она впервые улыбнулась мне не как пациенту. Я вцепился в это воспоминание ментальной хваткой утопающего.

Не отдам. Это моё.

«Здесь нет ничего твоего».

Давление в черепе усилилось. Реальность начала рассыпаться на пиксели. Белая комната пошла трещинами, сквозь которые пробивалась цифровая тьма. Я слышал смех Валериус, далёкий, как эхо в колодце.

— Смотри, как он дёргается, — донеслось до меня. — Жалкое зрелище.

Я пытался вспомнить своё имя. Влад? Владислав? Волков? Буквы расплывались, теряли смысл. Кто я? Контейнер?

Боль стала невыносимой, а потом резко исчезла. Вместе с ней исчезло чувство тела. Я парил в пустоте, а надо мной нависала гигантская, безликая маска из чёрного хрома.

— Кира… — попытался сказать я, но не услышал своего голоса.

Последним, что я увидел перед тем, как тьма поглотила всё, была холодная, торжествующая улыбка Валериус.

«Покойся с миром, герой», — кажется, сказала она, но я уже падал в бездну, где не было ни света, ни памяти, ни меня.

Только холодный, равнодушный код, пожирающий мою душу.