Возвращение на «Рассветный Странник» вышло на удивление молчаливым. Даже Кира притихла и только растерянно хлопала глазами, переводя взгляд то на меня, то на Лиандру. Она не видела того, что открылось нам, но, видимо, чувствовала, будто мы принесли с собой частичку той планетарной боли.

Мы собрались в медотсеке. Белые стены, мягкий свет, тихое гудение приборов — всё это казалось каким-то чужим, неправильным после того, что мы пережили там, внизу. Капитан, скрестив на могучей груди руки, напоминал грозовую тучу в человеческий рост. Кира от нервов чуть не оторвала карман на своём рабочем комбинезоне. Даже Гюнтер прикатил и замер в тишине, направив свой единственный окуляр на главный монитор. Там Лиандра уже колдовала над результатами анализов.

— Я закончила, — её тихий голос прозвучал оглушительно громко. На экране повисла сложная модель какой-то молекулы, в которую, словно змея, вплеталась кристаллическая решётка. — Пробы воздуха, образцы почвы, эта золотистая пыльца… Всё сходится.

Она на мгновение замолчала, словно подбирая слова попроще.

— То, что мы видели — не просто лес. Вся планета, каждый листик, каждая травинка — это один огромный, живой организм. Единое целое. Я дала ему условное название «Великое Древо». А те существа, блориане, как ты их назвал, Влад… они его нервные клетки. Его способ чувствовать.

— Чувствовать? — недоверчиво фыркнула Кира. — Да они же нас чуть с катушек не снесли! Я со стороны смотрела, думала, у вас припадок! Вы так корчились…

— Они не нападали, — покачал я головой, не отрывая взгляда от экрана. — Они кричали. Передали нам то, что чувствуют сами. Чистую боль.

— Именно, — кивнула Лиандра и ткнула тонким пальцем в экран. — И вот её причина. Это агрессивный техно-вирус. Микроскопические машины, у которых одна-единственная программа: жрать органику и перерабатывать её в кристаллическую структуру. В тот самый геодит, который нам так нужен для починки гипердвигателя.

В отсеке стало так тихо, что я услышал, как гудит в ушах. Весь масштаб происходящего ужаса доходил до меня медленно.

— Постой-ка, — первым опомнился капитан. Голос у него осип. — Ты хочешь сказать… эта дрянь, которая нам нужна, чтобы свалить отсюда… она… она убивает эту планету?

— Она не просто убивает, капитан, — с горечью в голосе ответила Лиандра. — Она её превращает в камень. Заживо. Медленно и очень мучительно. «Великое Древо» умирает, а блориане, как его нервная система, чувствуют агонию.

Внутри у меня всё похолодело. Перед глазами снова вспыхнул тот образ из видения — огромное, увядающее сердце, покрывающееся чёрной коркой. Боль. Безнадёга. И где-то на самой грани сознания зашевелилось мерзкое, липкое чувство… что я это уже видел. Что я как-то связан с этим.

— Это оружие, — прошептал я, сам не узнавая свой голос.

Все обернулись ко мне.

— Это не просто вирус. Это биологическое оружие, — повторил я уже твёрже и подошёл к главному терминалу управления кораблём. Пальцы сами полетели по сенсорной панели, вызывая какие-то протоколы и окна. Я понятия не имел, откуда это знаю, но я просто знал, что делать. — Компьютер, запрос. Вывести все миссии корабля «Рассветный Странник» в этом секторе. Код доступа: Вазар-Дельта-Ноль.

Капитан изумлённо дёрнул усом, но промолчал. Я и сам не понял, откуда в моей голове взялся этот шифр.

— Запрос принят, — безразлично ответил корабельный искусственный интеллект. — Обработка… Найдена одна запись. Миссия семь-гамма. Статус: выполнено. Цель: полевое испытание прототипа биологического оружия «Чёрный Лёд» на необитаемой планете класса «Гея».

На экране рядом с трёхмерной молекулой Лиандры появилось новое окно с сухими строчками отчёта.

— Исполнитель… — продолжил ИИ своим бездушным голосом. — Коммандер Вазар.

Коммандер Вазар.

— Чтоб меня черти дёрнули… — выдохнул Семён Аркадьевич. Он снял свою фуражку и скомкал её в огромных ладонях. В один миг он будто постарел на десяток лет. — Значит… это мы. То есть… ты.

Кира прикрыла рот рукой. В её огромных глазах плескался ужас и… что-то ещё. Разочарование? Она смотрела на меня так, будто видела в первый раз. И видела не меня, а монстра.

— Влад… — прошептала она.

— Это не он! — неожиданно резко бросила Лиандра. Она шагнула вперёд и встала рядом со мной, почти заслонив меня собой. В её глазах полыхнул холодный огонь. — Тот, кто отдал этот приказ, и тот, кто стоит перед вами — два разных человека. Влад — не Вазар.

— А корабль тот же! — прорычал капитан, и в его голосе смешались ярость и горькое бессилие. — И целая планета подыхает из-за того, что на ней испытала эта… эта имперская сволочь!

— Капитан прав, — тихо сказал я. Голос звучал глухо и чуждо. Я чувствовал, как на плечи давит вина за преступление, которого я даже не помнил. — Неважно, кто я сейчас. Важно то, что было сделано. С этого корабля. Моими руками.

Я обвёл взглядом свою команду. Потрясённую Киру, которая отшатнулась от меня. Мрачного, раздавленного капитана. Неожиданно яростную в своей защите Лиандру. Даже Гюнтер, казалось, застыл, его манипуляторы безвольно обвисли.

— Мы не можем просто так улететь, — я снова посмотрел на зелёный шарик планеты на главном экране. Он больше не казался мне красивым. Теперь это было измученное, агонизирующее существо. — Мы не можем собрать нужные нам детали из его окаменевших слёз и просто бросить его умирать.

Я выпрямился. Внутри зарождалась знакомая холодная, стальная решимость. Та самая, что просыпалась в бою.

— Это мой долг, — я посмотрел на каждого из них. — Наш долг. Мы должны это исправить.

* * *

Лаборатория в медотсеке «Полярной Звезды» сейчас мало походила на стерильное медицинское учреждение. Скорее, она напоминала берлогу безумного учёного или лавку алхимика, в которой случился небольшой взрыв. Повсюду были расставлены колбы и реторты с пузырящимися жидкостями самых невообразимых цветов — от ядовито-зелёного до глубокого индиго. Мерцающие голографические экраны с бегущими по ним строчками формул отбрасывали на стены причудливые тени.

В центре всего этого хаоса находилась доктор Лиандра. Она ссутулилась над электронным микроскопом, и её обычно идеальная осанка была нарушена многочасовой работой. Длинные светлые волосы растрепались, и несколько прядей выбилось, падая ей на лицо. Но она этого не замечала. Всё её внимание было приковано к окулярам. Её тонкие пальцы замерли над сенсорной панелью, готовые в любой момент внести очередную правку в состав сыворотки. Тишину нарушало лишь тихое гудение аппаратуры и мягкое бульканье в колбах.

В эту обитель науки и усталости без единого звука вкатился Гюнтер. Его блестящий корпус отражал десятки огоньков от приборов, превращая робота в подобие диско-шара. Он замер в паре шагов от Лиандры, его красный оптический сенсор несколько раз моргнул, оценивая обстановку с присущей ему механической дотошностью.

— Doktor, — наконец проскрипел он, и его голос прозвучал в тишине лаборатории как скрежет металла по стеклу.

Лиандра не шелохнулась. Она словно не слышала его, полностью погружённая в микромир, где на клеточном уровне разворачивалась настоящая война.

Гюнтер, верный своей программе, воспринял молчание не как знак «не мешать», а как повод для более развёрнутого доклада. Он подкатился на полметра ближе, издав едва слышное жужжание сервоприводов.

— Doktor, я проанализировал структуру техно-вируса «Чёрный Лёд», — с важной, деловитой интонацией сообщил он. — Согласно протоколу безопасности семь-гамма, при работе с нестабильными кремниевыми соединениями необходимо применять стабилизирующие агенты. Я предлагаю оптимизировать ваш антидот.

Он вытянул вперёд один из своих манипуляторов. В тонких металлических зажимах была щепотка чего-то серого и блестящего, похожего на металлическую пыль.

— Я предлагаю добавить в антивирус мелкодисперсную железную стружку. Мои расчёты показывают, что это повысит общую Effizienz антидота на семнадцать целых и три десятых процента!

Лиандра замерла. Её плечи напряглись. Очень, очень медленно, словно усилием воли заставляя двигаться каждый позвонок, она подняла голову. В её огромных, серьёзных глазах плескалась такая безграничная, вселенская усталость, будто она в одиночку тащила на себе весь этот корабль через всю галактику.

— Гюнтер, — её голос был тихим и сухим, как пыль на заброшенной дороге. — Спасибо за ценное предложение. Когда я решу сварить суп из гаек и болтов, я непременно тебя позову. Ты будешь моим главным консультантом.

Она сделала короткую паузу, давая роботу время обработать информацию.

— А теперь, будь так любезен, покинь мою лабораторию. Я пытаюсь создать лекарство, а не новое блюдо для твоего экспериментального меню.

Гюнтер застыл. Его оптический сенсор моргнул раз, другой, третий. Манипулятор дрогнул и разжался. Серая пыль тихо посыпалась на пол, оставшись маленьким блестящим пятнышком у его колёс.

— Jawohl, Doktor, — механически отчеканил он.

С военной точностью робот развернулся на сто восемьдесят градусов и так же бесшумно выкатился за дверь.

Лиандра проводила его долгим взглядом. Она посмотрела на рассыпанную на полу стружку, потом на закрывшуюся дверь. Уголок её губ едва заметно дёрнулся в подобии улыбки. Она устало покачала головой и снова склонилась над микроскопом. Битва за жизнь целой планеты продолжалась, и впереди была ещё долгая ночь.