С тяжелым сердцем я отправилась в больницу. Когда я вошла, меня встретил запах лекарств, а в коридорах царила тишина. Я нашла Карину в комнате отдыха. Она сидела у окна и что-то усердно записывала в блокнот. Увидев меня, она подняла голову и посмотрела на меня с удивлением и тревогой.

— Что-то случилось? — спросила она, сразу почувствовав мое напряжение. Я попробовала натянуть на лицо улыбку, но она далась мне нелегко.

— Да, но сейчас не об этом, — попыталась бодро ответить я. — Как Илья?

Карина нахмурилась:

— Должен идти на поправку, но этого не происходит. Сейчас он спит. Ты хотела поговорить?

— Да, но это подождет.

Я пригляделась к Карине, замечая темные круги под ее глазами. Помимо Ильи в больницу поступали новые пациенты, раненные во время походов, и Карина не успевала уделять внимание себе. Она работала практически без сна и отдыха, словно стараясь заглушить тревогу действием. Я заметила, как ее пальцы дрожат, когда она убирала блокнот в карман халата.

— Карина, ты совсем измучена, — сказала я, тихо садясь напротив. — Тебе тоже нужен отдых.

— Я знаю, — ответила она, глядя на меня с благодарностью. — Но сейчас на это нет времени. Каждый пациент важен, а их так много…

— Почему вы не наймете еще людей себе в помощь?

— Папа говорит, что пока в этом нет необходимости.

Хотелось обнять ее и сказать, что все будет хорошо, но слова застряли в горле. Вместо этого я взяла ее за руку и сжала, стараясь передать поддержку хотя бы таким образом. Карина ответила легким сжатием, и это маленькое проявление человеческого тепла, казалось, немного успокаивало нас обеих.

— Мы справимся, — наконец, прошептала я, надеясь, что мои слова обретут смысл в ближайшем будущем. Карина кивнула, но ее глаза оставались полными усталости и заботы. — Спасибо за все, что ты делаешь.

Она удивленно подняла брови, но не успела ничего сказать, как в дверь постучали и заглянул Матвей Андреевич. Его лицо было закрытым, сосредоточенным, словно он нес вес множества обременительных тайн. Он обменялся с Кариной мимолетным взглядом, затем повернулся ко мне.

— Ты должна быть готова к худшему. Илья с трудом справляется, и шансов на улучшение мало, — сказал он будничным тоном. Просто факты, от которых внутри у меня все сжалось.

Не хотелось верить, что все обернется столь плачевно. Будто кто-то решил отнять появившуюся надежду, оставив лишь тяжелое чувство безысходности. Илья только вернулся в мою жизнь, и я не могла представить, что снова потеряю его. Мысли вихрем пронеслись в моей голове, заставляя сердце сжиматься от беспомощности. Разве мы не заслужили немного счастья после всего, через что прошли? Воспоминания о прошлых днях и невоплощенные мечты заполнили сознание, но я старалась удержать себя в реальности, чтобы не погрузиться в отчаяние.

— Что с ним?

Я не узнала собственный голос — настолько он был тихим и надломленным.

— Все осложнилось вчера вечером, — в его голосе сквозили нотки усталости и отчаяния, которые он тщетно пытался скрыть. — Жизненные показатели резко ухудшились. Без необходимой аппаратуры сложно сказать, что именно на это повлияло. Я сделал все, что мог, но…

— Я должна его навестить.

Матвей Андреевич немного поразмышлял и наконец ответил:

— Хорошо. Он сейчас спит, но можешь зайти. Только постарайся не слишком его тревожить. Ему нужен покой.

Я встала и, стараясь не выдать своего волнения, направилась в палату Ильи. Каждый шаг давался с трудом, словно тяжесть от сказанных слов навалилась на плечи.

Лежа на больничной койке, Илья казался таким уязвимым и маленьким, будто весь мир сжался до размеров этой комнаты. Кожа была посеревшей с синим отливом. Я села рядом, чувствуя, как горло сдавило от подступающей тревоги. Проведя рукой по его лбу, ощущая его холодную кожу, я вспомнила все моменты, которые мы пережили вместе: знакомство в магазине; время, проведенное в Зоином доме; воинскую часть; единственную ночь любви. Сейчас все это казалось далеким и нереальным.

Я сидела рядом, держа его холодную руку в своей. Сердце медленно успокаивалось в ритме его ровного дыхания. Я не знала, чувствовал ли он мое присутствие, но надеялась, что это как-то поможет ему найти силы для борьбы. Я изучала его лицо, запоминая каждый контур, каждую линию, скрытую в играх теней. Страх потерять его с каждой секундой становился более реальным и ощутимым. Мне оставалось лишь надеяться и верить, что это всего лишь плохая глава в книге нашей жизни, и впереди нас ждет более светлое будущее.

За окном медленно сгущались сумерки, окутывая больничную палату мягким полумраком. Вдруг Илья, чуть заметно дрогнув, приоткрыл глаза. Взгляд его был затуманенным, но он сразу узнал меня и попытался улыбнуться. На мгновение мое сердце забилось быстрее, наполняясь надеждой.

— Ты здесь, — прохрипел он едва слышно.

— Я с тобой, — прошептала я, чувствуя, что голос предательски срывается.

Илья тихо выдохнул и немного расслабился. Я взяла его за руку и нежно погладила.

— Я… думал… что больше не увижу тебя, — произнес он с трудом. Его голос был едва различимым шепотом. Я ощутила, как внутри все перевернулось, и слезы невольно подступили к глазам. Но я сдержала их.

— И не надейся, — улыбнулась я, стараясь добавить в голос как можно больше уверенности.

— Я… должен тебе кое-что сказать. — Илья закашлялся. Я сжала его холодную руку чуть крепче, подбадривая и молча поддерживая. — Я знаю, где Маратовна.

Я замерла, ожидая услышать от него все, что угодно, только не это. Илья закрыл глаза на мгновение, казалось, собирая остатки сил на следующие слова.

— Маратовна… она живет на окраине Северодольска, — выдохнул он с усилием.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав имя Маратовны. Моя голова начала лихорадочно обдумывать слова Ильи. Северодольск. Тот самый город, где проходил карнавальный бал мертвецов. Мы совсем недавно были там, а я даже не подозревала, что там живет директор.

— Ты уверен? — спросила я осторожно, не сводя взгляда с его лица.

— Да.

Илья с трудом дышал, и я видела, как каждый его вдох давался ему с огромным усилием.

— Как ее найти?

Илья собрал все силы, чтобы продолжить. Я заметила, как его брови слегка нахмурились, отражая напряжение и усилие, с которым он пытался говорить.

— На окраине… у реки… старый дом с зелеными ставнями. Она там.

— Спасибо за информацию, — сказала я. — Мы обязательно ее найдем.

— Варя… Я… — начал Илья, но запнулся, будто подбирая слова.

— Ничего не говори, — перебила я. — Тебе нужно отдыхать.

— Я должен… То, что было между нами тогда… Это все по-настоящему. Я люблю тебя. Всегда любил…

Я сжала его руку крепче, почувствовав, как слезы снова подступили к глазам, и я уже была не в силах их сдерживать.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, не чувствуя этого.

Илья закрыл глаза, и его дыхание стало чуть ровнее. Он уснул. Я тихо сидела рядом, стараясь не думать о том, что может случиться завтра.

Спустя некоторое время дверь бесшумно приоткрылась, и на пороге появилась Карина. Она взглянула на нас с мягкой улыбкой.

— Я заварила чай.

Я взглянула на Илью и, привстав, нежно поцеловала его в губы. Они были холодными.

Мы с Кариной сидели в комнате отдыха, потягивая ароматный чай. Вокруг царила тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов. Комната была скромно обставлена: старые кресла, несколько книг на полках и окно с видом на унылый двор, окутанный серым туманом. Теплый напиток немного успокаивал нервы после тяжелого дня, который, казалось, никогда не закончится.

Неожиданно раздался странный стук в дверь. Тихий, нерешительный. Мы с Кариной обменялись тревожными взглядами.

— Наверное, папа, — предположила Карина. — Хотя, он не стал бы стучать.

Стук повторился, немного настойчивее.

— Я открою, — сказала я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все сжалось от необъяснимой тревоги.

На пороге стоял Илья. Его лицо было посиневшим и исказилось от муки, а из правого глаза торчала шариковая ручка. Кровь стекала тонкой струйкой по впалой щеке, капая на обнаженную грудь, и картина эта выглядела шокирующе. Илья не двигался, лишь смотрел на меня единственным глазом, полным муки.

— Помогите… мне… больно, — едва слышно прошептал он.

Я ахнула и машинально захлопнула дверь. Карина побледнела и вскочила на ноги. Мы обе замерли в растерянности. Ситуация требовала быстрого решения, но страх парализовал. Собравшись с духом, я снова открыла дверь. Илья все еще стоял, опираясь на косяк, его дыхание стало еще более прерывистым.

Внезапно Илья рухнул на пол и стал биться лицом о кафель словно одержимый, загоняя ручку глубже. Отбросив сомнения и страх, я бросилась к нему, пытаясь удержать его голову, но он продолжал биться словно в трансе.

— Илья, — громко позвала, я. — Илья, прекрати. Мы поможем тебе!

Но он не реагировал на мои слова. Внезапно он замер и посмотрел на меня с таким выражением, будто искал в моих глазах ответ на вопрос, который не мог произнести.

— Уйди от него! — закричала бледная Карина. — Вдруг он тебя укусит!

Но я ее не слушала. Села на пол и положила голову Ильи на свои колени. Он смотрел на меня с такой болью, словно искал утешения. Сердце защемило от жалости.

— Позови Матвея Андреевича и кого-нибудь из мужчин, — попросила я Карину.

Когда она скрылась, я осталась сидеть на полу, стараясь удержать Илью в покое и не дать ему навредить себе еще больше. Его тело легонько тряслось, но он уже не пытался вырваться или причинить себе вред. Я осторожно гладила его волосы и шептала успокаивающие слова, стараясь не смотреть на страшную рану и кровь.

Наконец, в коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях показался Матвей Андреевич вместе с незнакомыми мне мужчинами. Они едва успели обменяться встревоженными взглядами, когда Илья вдруг вновь задвигался, испуская мучительный стон. Они осторожно перенесли Илью на носилки. Я осталась в стороне, не в силах больше чем-то помочь. Матвей Андреевич отдал последние указания и, обернувшись ко мне, сказал:

— Тебе лучше уйти. — Я собралась возразить, но он тут же добавил: — В случае чего я тебя позову.

В его глазах я видела только обеспокоенность и невероятную усталость, поэтому не стала спорить.

Когда мужчины унесли Илью, тяжесть произошедшего обрушилась на меня, словно лавина. Мысли о том, как такое могло случиться и почему именно с Ильей, стучали в голове, не оставляя места для чего-то иного. Я поднялась, чувствуя дрожь в ногах, и подошла к окну в комнате отдыха, пытаясь сосредоточиться на унылом, лишенном красок пейзаже за стеклом. Снаружи все оставалось таким же, каким было несколько минут назад, но внутри меня все изменилось бесповоротно.

Карина, бледная и притихшая, подошла ближе и остановилась рядом. Мы стояли, погруженные в молчание. Накопившийся страх медленно растворялся в тишине, уступая место горькому осознанию реальности.

Спустя некоторое время, когда сердцебиение постепенно успокоилось, я почувствовала, как на плечи навалилась тяжелая усталость. Казалось, любое движение теперь требовало неимоверных усилий.

— Он выживет? — тихо спросила я.

— Я не знаю, — честно призналась Карина. — Нам остается только ждать. Ждать и надеяться, что с Ильей все будет хорошо.

Илья умер на следующий день, практически не приходя в сознание.