Я забралась на потрескавшееся пассажирское сиденье бронированного грузовика, где уже сидела Вета, закрыла глаза и попыталась отгородиться от окружающего мира. Сколько ни смотри в окно, картина вокруг неизменно оставалась мрачной и угнетающей: заброшенные здания с выбитыми окнами и дверьми, ржавые машины с покосившимися кузовами, горы мусора. И крысы. Безумное количество крыс.

В кабине стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь глухим шумом колес, которые с трудом преодолевали неровности разбитого асфальта. Каждое движение автомобиля вызывало дребезжание и скрипы, словно машина сама была против поездки по дороге, больше похожей на поле с ямами.

Я углубилась в воспоминания, перебирая в памяти все наши предыдущие вылазки.

Мы скитались по опустевшим городам, среди руин былой цивилизации. Каждый из нас хранил внутри свою тайну, свою боль утраты, но никто не говорил об этом вслух. Мы были как единый организм, склеенный общей целью — выжить и найти нечто большее, чем просто существование в умирающем мире.

Однажды мы столкнулись с синими на заброшенном складе. Там мы потеряли товарища. Раздался глухой удар, а затем — тишина. Осталось лишь воспоминание о его доброй улыбке и бесконечных шутках. Но мы выжили, забрав жалкие трофеи: консервы, фонари, ржавые запчасти.

В другой раз мы отправились на ферму. Там нам удалось не только сохранить свои жизни, но и получить ценные припасы. Мы нашли несколько мешков муки и круп, а также привезли в Логово корову.

Было много незабываемых поездок, но особенно остро я запомнила момент, когда мы наткнулись на детскую площадку: яркие краски игровых конструкций были покрыты ржавчиной и кровью, игрушки валялись в песочнице, будто дети вот-вот вернутся и продолжат игру. В тот момент меня пронзила боль от осознания, что беззаботное детство, каким его знали до апокалипсиса, ушло навсегда.

И ни один из походов не сопровождался таким количеством жертв, как первый.

Я бы с удовольствием забыла ту роковую вылазку. Но в памяти вновь и вновь воскрешались события тех трагических дней. Часто вспоминала и наше возвращение. Люди считали нас чуть ли не героями, хотя мы лишь чудом уцелели. Со всех сторон нас засыпали вопросами: всем хотелось узнать, как погибли остальные члены отряда, и услышать подробности нашего похода. Я упорно избегала любых расспросов. Только Вете и Герману подробно рассказала о том, что нам довелось пережить в тюрьме. За исключением того, как на самом деле погибла Петра. Точнее, из-за кого это произошло.

Зато Руслан не стеснялся в выражениях и в красках излагал все, что случилось, разыгрывая сцены драки и подчеркивая свою храбрость и силу. Он явно преувеличивал, выставляя себя чуть ли не главным героем событий. Порой мне хотелось рассказать всем правду, но я молчала. О Петре он не заикался, и меня это устраивало.

Меня устраивало и то, что Руслан никак не трогал меня. За прошедший год мы и парой слов не перекинулись.

Я почувствовала, как грузовик резко затормозил, и распахнула глаза. Неожиданная остановка встряхнула меня.

— Мы на месте, — сказал водитель.

Забрав рюкзак и автомат, я вылезла из кабины и огляделась. Еще один заброшенный город. Один из тысячи таких же, похожих друг на друга в своей опустошенности и разрухе.

Из кузова выпрыгнул Юрка, потом я увидела Машу, которая над чем-то заливисто смеялась, и Дашу, сохраняющую привычное безразличие на лице. Подружек было решено взять с собой в самый последний момент — они напросились сами, заявив, что смогут быть полезными. Хотя, я подозревала, что кое-кто просто хотел быть ближе к Юре.

— Зря ты не села с нами, Варя, — сказала Маша. — Руслан такую шутку нам рассказал, обхохочешься.

— Меня там укачивает, — ответила я.

И тошнит от Руслана.

Он спрыгнул последний, сверкая белоснежной улыбкой, явно довольный собой. Я тут же отвернулась и подошла к Паше.

— Готов к походу? — спросила я.

— Всегда готов, птичка.

Я поморщилась и шутливо толкнула его плечом.

— Только Вете разрешено меня так называть.

— Понял, понял, не кипи, — улыбнулся Паша. — До сих пор с ним не общаешься? — спросил он, указывая взглядом на Руслана.

— О чем мне с ним разговаривать?

— Ну, не знаю. Вы раньше были близки.

— Это было раньше.

— Почему ты не рассказала Герману, что он убил Петру?

Паша — единственный человек, кто знал всю правду, которую со временем держать в себе стало для меня непосильной ношей. А ему я верила безоговорочно.

— Тише ты, — шикнула я. — Герман его убил бы без суда и следствия. Ты же знаешь нашего Босса.

Я вспомнила, как он впервые казнил человека — разведчика, сообщившего, что Лесгород пустовал. Тот город, в котором мы потеряли многих товарищей. Совсем еще юный мальчик, лет восемнадцати, трясся от страха и кричал, что его подставили, просил пощады, но Герман был непоколебим. В порыве гнева он выхватил у Веты пистолет и застрелил его. Мы так и не узнали, кто подставил разведчика, и было ли это правдой.

— И поделом ему, — нахмурился Паша.

— Не хочу стать причиной чьей-то смерти. Даже его. Достаточно того, что мы каждый день убиваем тварей.

Уничтожать синих стало привычным делом. Я удивилась, когда однажды поняла, что меня больше не тошнит от их запаха, не воротит от их обезображенного вида, истлевших тел. Когда твари только появились, я не могла даже смотреть на них без содрогания, не говоря уже о том, чтобы приближаться на расстояние удара. Но теперь я вижу их иначе. Синие для меня не более чем цели, не более чем препятствия на пути к выживанию. Мои движения стали автоматическими. В руке привычно ощущался вес боевого ножа, когда я с легкостью рассекала гниющую плоть. За все время, проведенное в Логове, я обрела не только навыки борьбы с мертвецами, но и жесткость, которая раньше казалась мне невообразимой.

Тем временем вокруг нашей группы кипела предпоходная суета: люди собирали рюкзаки, проверяли оружие и снаряжение.

— Надеюсь, вы все помните правила выживания, — сказала Вета. — Важно оставаться незаметными. Сигнал мог привлечь не только нас. Кто знает, кто еще шастает по этим улицам.

— Клоуны, — вдруг сказал Руслан.

Все непонимающе посмотрели сначала на него, затем туда, куда он указывал.

В нескольких десятках метров от нас между заброшенными зданиями мелькали синие, которые выглядели достаточно нелепо: они были в тематических костюмах, как будто готовились к карнавальному шествию.

Я не могла удержаться от улыбки, наблюдая за тварями, наряженными супергероями, феями, животными и даже овощами. Их резкие и неестественные движения напоминали дерганные рывки марионеток, а невидящие блуждающие взгляды придавали всей сцене абсурдный шарм.

Недалеко от нас я заметила колоритную пару. Мужчина был облачен в пиратский камзол, ободранный в нескольких местах. На голове красовалась изрядно потрепанная треуголка с рваными краями и покрытая пылью. Дополнял образ деревянный меч, болтающийся на поясе. Один глаз пирата был скрыт под черной повязкой, а другого и вовсе не было. Губы практически отсутствовали, обнажая гнилые зубы и язвы на деснах, что придавало его лицу пугающую ухмылку.

Рядом с ним шагала дама, припадая на одну ногу, в платье восемнадцатого века. Кружево на манжетах и воротнике пожелтело, а некоторые куски оборвались и свисали безжизненными лентами. Спутанные волосы, когда-то тщательно уложенные в сложную высокую прическу, теперь свисали угрюмой массой грязных прядей.

Казалось, что эта странная парочка вот-вот сделает поклон и начнет танцевать всеми забытый и давно утративший смысл вальс.

Выглянув из-за угла, я заметила, как одна тварь с разложившейся плотью, облаченная в причудливое одеяние принцессы, неловко перешагнула через груду мусора и потеряла свою грязно-розовую туфельку.

«Надо же, как символично», — подумала я.

То тут, то там мелькали «бабочки» с переломанными крыльями из рваной ткани и разрисованными лицами. Их костюмы, сохранившие былую яркость, странно контрастировали с разлагающейся плотью и пустыми глазами. Они двигались хаотично, их разорванная обувь издавала сухие шлепающие звуки по асфальту.

Мы наблюдали за этими и многими другими участниками безумного карнавала, не в силах сдержать смех. Сначала хмыкнул кто-то один, засмеялся, потом подхватили остальные, и вскоре вся наша группа разразилась таким громким хохотом, который, казалось, был слышен за несколько километров.

— Тишина! — скомандовала Вета в свойственной ей манере.

Среагировав на звук, в нашу сторону направились твари. Послышался приглушенный рев. Это был один из тварей, переодетый динозавром. Он нелепо переставлял ноги, но каждый его шаг был затруднен массивным костюмом. Оступившись, он не удержал равновесие и рухнул на землю, подняв столб пыли. Словно черепаха, он лежал на земле, шевеля лапами.

Мы снова засмеялись, уже не в силах остановиться. Кто-то держался за живот, у некоторых текли слезы от хохота. Даже Вета улыбнулась. Никогда раньше твари, наводившие на людей ужас, не выглядели столь беспомощно и комично. Эта небольшая разрядка подняла нам настроение, и мы были готовы продолжать путь. Все понимали, что это лишь временное облегчение, и что впереди нас ждут серьезные испытания. Но даже краткие моменты веселья помогали поддерживать боевой дух.

Тем временем все больше синих направлялось в нашу сторону.

— Заткнитесь! — раздался приказ Веты. — Все за баррикаду.

Сложно было назвать груду мусора баррикадой, но мы беспрекословно подчинились.

— Почему они в карнавальных костюмах? — тихо спросила Маша, когда мы укрывались от толпы синих.

Я пожала плечами:

— Может, они когда-то были на празднике, на маскараде, и зараза ударила.

— Нам туда, — сказал Паша, сверяясь с какими-то приборами.

— Юра, прикрывай нас сзади, — тихо сказала Вета. Он молча кивнул и занял позицию, держа оружие наготове. — На счет три — бежим. Раз-два-три!

Она была впереди, мы следовали за ней осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания. Перемещались вдоль стен, прячась от внимания тварей за кучами мусора и обломками. Внезапный порыв ветра принес запах гнили и затхлости, напоминая о том, что мы должны быть начеку каждую секунду.

Вета быстро приметила следующую безопасную точку наблюдения — ржавый автобус.

— Будьте наготове, — тихо сказала Вета.

Добравшись до автобуса, мы стали осматривать территорию. Тишина нарушалась только редкими стонущими звуками и рычанием, доносящимися издалека. Юра с Русланом прикрывали нас, время от времени выглядывая из-за угла. Паша снова сверился со своими приборами. Маша и Даша приготовили оружие и заняли позиции у окон автобуса. А я проверила, насколько крепко сидит моя маска, и плотно застегнула куртку. Мы ждали, затаив дыхание, стараясь не двигаться и не издавать ни звука.

— Похоже, здесь никого нет, — сказала Вета, заканчивая осмотр. — Паша, куда дальше?

Пока он напряженно изучал показания приборов, внезапный скрип металла заставил нас вздрогнуть. Мы замерли, прислушиваясь. Тишина снова накрыла нас, но ненадолго. Из-за угла ржавого автобуса медленно выступила фигура. Высокий, худой, с неестественно вывернутыми конечностями. На нем был яркий, потрепанный костюм клоуна — полосатые штаны, огромные ботинки и малиновый парик, который съехал набок. Его лицо было скрыто под слоем потрескавшегося грима и выглядело ужасающе.

Он двинулся вперед, его шаги были неуклюжими, но быстрыми. Его руки, с длинными, грязными ногтями, тянулись к нам. Из горла вырывался тот же хрип, теперь уже громче, настойчивее.

— Ненавижу клоунов, — тихо сказал Юра, прицеливаясь.

— Не стреляй, — приказала Вета. — Это привлечет внимание остальных.

— Возьму его на себя, — заявил Руслан, доставая нож.

Не теряя времени, он шагнул навстречу клоуну. Клоун внезапно бросился вперед, его движения стали резкими и быстрыми. Руслан едва успел увернуться. Грязные пальцы клоуна скользнули по его куртке. Он крутанулся на месте, пытаясь зайти сбоку, но клоун развернулся. Малиновый парик болтался, потрескавшийся грим делал лицо еще более жутким.

— Руслан, осторожно! — крикнула Маша, сжимая оружие.

Руслан не отвечал, сосредоточившись на противнике. Он сделал резкий выпад ножом, но клоун отпрыгнул назад. Его неестественно вывернутые конечности двигались с пугающей гибкостью. Но неожиданно он снова рванул вперед, на этот раз с еще большей скоростью. Руслан не успел увернуться. Худые, но сильные руки схватили его за плечи и притянули к себе.

Юра Шустрый не стал ждать приказа, кинулся на помощь. За секунду до беды, он, как тень, появился за спиной клоуна. В его руке блеснул нож — короткий, но смертоносный. В следующее мгновение лезвие вошло в затылок синего с глухим хрустом. Клоун замер, его тело на мгновение оцепенело, а затем он рухнул на землю, увлекая за собой Руслана. Юра тут же подхватил товарища, оттащив его в сторону.

— Все нормально, — коротко бросил Юра, оглядывая Руслана. — Жив?

Руслан, тяжело дыша, кивнул. Его лицо было бледным, но он быстро пришел в себя.

— Спасибо, братан, — хрипло сказал он. — Еще чуть-чуть, и этот урод…

— Не благодари, — отрезал Юра, уже поворачиваясь к остальным. — Двигаемся. Это место больше не безопасно.

Словно в подтверждение его слов, раздался низкий, протяжный стон. Он нарастал, превращаясь в гул, словно земля сама завывала от боли. Из-за углов, из-за разбитых окон, из-под обломков ржавых машин начали появляться фигуры в праздничных костюмах. Их было много — слишком много. Они двигались медленно, но неумолимо. Их голоса сливались в один жуткий хор.

— Уходим немедленно, — тихо, но решительно скомандовала Вета. — Паша, куда?

Паша наклонился над своими устройствами, его пальцы быстро скользили по кнопкам. Наконец, он указал направление.

— Туда.

Вета дала сигнал двигаться дальше. Мы обменялись взглядами и снова собрались в группу.

— Быстрее! — скомандовала Вета, и мы бросились вперед, оставляя позади ужасные видения и звуки.

Мы знали, что остановка сейчас равносильна смерти. И, шаг за шагом, мы пробирались вперед, надеясь, что вскоре достигнем цели.