Я резко открыла глаза и увидела перед собой Руслана. Он смотрел на меня со странным выражением, разгадать которое спросонья я не смогла.

— Нам пора, — сказал он, схватил рюкзак и ушел.

Я села на диване. После сна немного трясло. Я вытерла мокрые от слез щеки и посмотрела на Петру, стоящую возле окна, за которым уже светало.

— Ты в порядке? — спросила я. Голос звучал глухо, будто из пустоты.

Петра медленно повернулась, и я увидела ее бледное лицо. Она кивнула, но не произнесла ни слова. В ее взгляде была такая пустота, что я почувствовала, как сжалось сердце. Я знала, что она пережила. Я видела это в ее глазах, обведенных темными кругами.

Мы взяли вещи и вышли на улицу.

Рассвет только занимался. Небо затянули темные тучи, словно плотным покрывалом. Они висели так низко, что создавали ощущение тяжести и угнетенности. Вдалеке слышались отдаленные громовые раскаты, предвещая надвигающуюся бурю. Холодный и пронизывающий ветер заставил зябко поежиться. Я огляделась. Все вокруг казалось пустынным и безжизненным, словно весь мир погрузился в мрачную тишину. Если бы не шум за забором — рычание многократно усилилось, будто там собралось много животных. Голодных животных.

— Вы оставайтесь здесь, — сказал Руслан, — а залезу на вышку и оценю обстановку.

Я смотрела, как он ловко взбирался по лестнице, будто всю жизнь только этим и занимался. Оказавшись наверху, он внимательно оглядел окрестности. Хмурое выражение лица говорило о худшем. Спустившись, он сообщил то, что мы с Петрой и так поняли:

— Твари по всему периметру. И их чертовски много.

— Господи, да выберемся мы отсюда когда-нибудь или нет⁈ — в отчаянии воскликнула я.

— Надо подумать, — сказал Руслан, нахмурив брови.

Петра по-прежнему сохраняла молчание. Мне даже стало не хватать их с Русланом перепалок.

Я лихорадочно искала выход. Положение казалось безнадежным. Мысли роились в голове, пока взгляд случайно не зацепился за далеко стоящий автозак.

— А что, если нам использовать машину? — предложила я.

Друзья оглянулись и посмотрели туда, куда я указывала пальцем.

— Мышка, ты гений! — воскликнул Руслан.

— Как мы отсюда сможем выехать? — засомневалась Петра. — Ворота закрыты.

— Слушайте сюда, мои курочки, — возбужденно заговорил Руслан. — В комнате охраны наверняка есть ключи от машины и от ворот.

— Даже если это так, то как мы прорвемся через толпу тварей?

— А на кухне есть кастрюли.

Мы с Петрой непонимающе уставились на Руслана.

— Ты предлагаешь их сварить? — усмехнувшись спросила я.

— Нет, мышка, их надо отвлечь. Я заберусь на вышку и знатно пошумлю. Когда твари пойдут на звук, вы откроете ворота и выгоните машину.

— А что, если они не пойдут на звук?

— Тогда придумаем новый план, — ответил Руслан.

— Хорошо. Но ты не учел один момент — ни я, ни Петра не умеем водить машину с механической коробкой передач. А там явно она.

— Там ничего сложного. Я все объясню.

— Может, тебе стоит сесть за руль? А я заберусь на вышку.

— Прости, мышка, но я гораздо быстрее тебя. После того, как твари отвлекутся, будет лишь несколько минут, чтобы добраться до автозака и свалить. Ты подгонишь машину к воротам, а я потом сяду за руль, и мы выберемся отсюда.

— Хотелось бы верить, что на деле все окажется таким же простым, как на словах.

Руслан прав. Он действительно более быстрый и ловкий. Спорить было глупо, время не ждало. Петра продолжала буравить его взглядом, полным сомнений, но в итоге кивнула, соглашаясь с планом.

— Если никто из нас не затупит, все пройдет как надо, — уверенно заявил Руслан и повернулся к Петре: — Тебя это больше всего касается.

Она спорить не стала, лишь обиженно поджала губы и отвернулась.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Наконец-то у нас был план, пусть и чертовски рискованный. Любое промедление, любая ошибка или оплошность могли привести к трагическим последствиям. Но другого выхода не было, поэтому мы решили действовать. Руслан скрылся в тюрьме, а мы с Петрой собрали вещи и понесли их к автозаку.

Руслан вскоре вернулся с довольной улыбкой, двумя связками ключей, огромной алюминиевой кастрюлей и длинным половником, и мы начали подготовку. Он стал объяснять, как управлять машиной.

— Ничего сложного. Заводишь машину, левой ногой выжимаешь сцепление до упора и включаешь первую передачу. Вот так, смотри.

Не без труда мне удалось доехать до ворот. Сидя на водительском сидении автозака, я чувствовала, будто управляла не машиной, а лайнером. Вытерла вспотевшие ладони о штаны и крепко вцепилась в руль, пусть в этом и не было необходимости. Гулко билось сердце. Противоречивые эмоции — надежда, страх, радость, тревога — переполняли меня, переплетаясь в один тугой клубок нервов. Я пыталась успокоиться, говорила себе, что у нас все получится. Но в голове все еще звучал голос сомнений. Каждый день стал похож на поле битвы, наполненный пыткой и страхом, а каждый шаг — настоящим испытанием. Пока еще нам относительно везло. Повезет ли сейчас?

Все были готовы к действию. Руслан, словно часовой на дозорной вышке, возвышался над происходящим, сжимая в руках грозное оружие — половник и кастрюлю. Петра, крадучись, как опытный диверсант, бесшумно отворила ворота и замерла у автозака, ожидая условного знака. Я же, затаив дыхание, сидела за рулем, не глуша двигатель, готовая сорваться с места в любую секунду.

Раздался оглушительный звук металла, ударяющегося о металл. Он прорезал воздух, бил по нервам. Моя кожа покрылась противными мурашками.

Начало положено. Счет пошел на минуты.

Руслан без устали барабанил по кастрюле, крича во все горло:

— Давайте, твари! Все сюда! Давайте!

Мы с Петрой замерли в ожидании. Наконец, получив отмашку, Петра кинулась к воротам и распахнула их настежь. Я, поддавшись адреналину, лихорадочно выжала сцепление, включила первую передачу. Газ! Рывок! И… машина заглохла.

— Черт, черт, черт, — пробормотала я и взглянула на Петру. Поймав ее обеспокоенный взгляд, я еще больше занервничала. — Так, надо успокоиться.

Я резко втянула воздух и снова повернула ключ. Но автомобиль упрямо не желал заводиться. Сдаваться я не собиралась. Лишь с третьей попытки мотор ожил, утробно зарычав, и из глушителя вырвался оглушительный рев.

Едва ли прошло две минуты, как мы все были на местах. Руслан, стиснув руль побелевшими пальцами, сорвал машину с места. Она рванула вперед, прокладывая себе путь сквозь копошащуюся толпу мертвецов.

— Их целое полчище, — встревоженно сказала я. — Их же не было столько, когда мы пришли.

— Понятия не имею, откуда эту орду принесло, — ответил Руслан, крепко сжимая руль.

Автозак, борющийся с препятствиями, никак не мог набрать скорость. Я посмотрела в окно, и сердце бешено заколотилось — синие не отставали, их тянуло словно магнитом.

— Нам нужно оторваться от них, — почти выкрикнула я, пытаясь перекрыть рев мотора и рычание толпы, окружавшей нас.

Руслан кивнул, на мгновение отпуская руль, чтобы переключить рычаг автомата. Автозак дернулся, набирая скорость. Каждый удар колес о выбоины отдавался во мне приступом паники. Хруст костей синих действовал на нервы. Мы с Петрой замирали, сжимаясь от страха, а лоб Руслана покрылся испариной.

Внезапно перед нами возникло новое препятствие — перевернутый автобус и баррикада из мусора. Руслан резко повернул вправо, чтобы объехать преграду. Машину резко тряхнуло, ее стало заносить.

— Черт, колесо пробито! — выкрикнул Руслан, сжимая руль изо всех сил, пытаясь удержать автомобиль на дороге.

— Придется отстреливаться, иначе нам конец! — закричала я, выхватывая пистолет из кобуры.

Машина замедляла ход.

— Я иду первая! — сказала Петра.

Не дожидаясь остановки, она вылетела наружу, едва не рухнув на землю. Двигаясь уверенно, она моментально взвела оружие и прицелилась в ближайшего мертвеца, стоящего в нескольких метрах от нее. С точностью хирурга, она выстрелила. Раздался глухой звук, и мертвец повалился на землю, но на его место уже бросались другие.

Я выскочила из машины вслед за Петрой.

Вокруг царил хаос. От синего цвета рябило в глазах, от запаха гнили тошнило. На меня тут же напал один из мертвецов. Я нанесла удар и пронзила голову. Оттолкнув безжизненное тело, я проткнула клинком висок другому противнику. Острый нож с легкостью входил в полусгнившие тела. Во мне проснулось нечто жестокое, беспощадное. Сердце билось как молот, но страх отступил, уступая место сосредоточенности и четкости действий. Каждый удар был продуман и точен.

Руслан, выбравшись из кабины, прикрывал нас с тыла, отбиваясь от синих, что пробирались сзади.

— Держимся вместе! — крикнул он. — Не сдавайтесь!

Грянул гром. Стоя спиной к спине, мы втроем двигались синхронно, как единый организм. Вокруг нас все смешалось: крики, выстрелы, запах пороха и гнили. Мы продолжали бороться — пути назад не было.

Твари шли волнами.

— Мы не выстоим, — громко сказала я, стараясь перекричать неистовое рычание и звуки стрельбы.

— Все на крышу! — скомандовал Руслан. — Мышка — лезь первая.

Забравшись, я огляделась, пытаясь найти хоть какой-то путь к спасению. На горизонте уже сгустились тучи, казалось, природа сама предвещала наш конец. Сверху ситуация выглядела еще более безнадежной. Мы оказались в ловушке, окруженные со всех сторон. К тому же начал накрапывать дождь.

Петра, тяжело дыша от усилия, залезла следом.

— Руслан, скорее! — закричала я, видя, как он отбивается от приближающихся тварей.

Руслан сделал последний выстрел в голову близкого противника и быстро подтянулся на край крыши.

— Долго мы здесь не продержимся, — сказала я, вытирая мокрый то ли от пота, то ли от дождя лоб. — Нужно что-то придумать, и срочно.

Руслан посмотрел вниз на кишащих вокруг машины тварей и встретился со мной взглядом. Я отчетливо видела, как в его голове уже рождается какой-то план — безумный и рискованный.

Тем временем синие начали взбираться на машину. Подобно живой лестнице, они карабкались друг на друга, подбираясь все ближе к нам со всех сторон. Мы действовали слаженно: толкали их ногами, рубили руки, пробивали головы. Ситуация осложнялась тем, что машина стояла под наклоном из-за спущенного колеса, а из-за усиливающегося дождя скользили ноги.

— Либо они до нас доберутся, либо мы сами попадем к ним в лапы, — сказала я тяжело дыша. — Надо что-то делать!

— Я знаю, что нам делать, — отозвался Руслан, и в его глазах появилось нечто пугающее, от чего у меня возникло нехорошее предчувствие.

Я знала, что он хотел сделать.

— Нет, — прошептала я. — Нет! — крикнула я, в тот момент, когда Руслан хладнокровно толкнул Петру в толпу синих.

Но мои крики не могли остановить происходящего. Петра, с широко раскрытыми в ужасе глазами, рухнула на землю перед разъяренной ордой тварей. Они мгновенно навалились на нее. Отчаянные вопли смешались с голодным рычанием.

Я в ужасе посмотрела на Руслана. В его глазах не было ни сожаления, ни страха — только решимость выжить любой ценой.

— Пойдем, мышка, — произнес он, — у нас еще есть шанс на спасение.

Я не двигалась, отказываясь верить в то, что только что произошло. Человек, которого я считала своим другом, жестоко убил Петру, чтобы спастись самому. Меня переполняли ярость и боль от предательства.

Руслан снова схватил меня за руку, пытаясь увести силой, но я вырвалась и отступила, чуть поскользнувшись.

— Ты что, не понимаешь? — прошипела я сквозь слезы и злость. — Так нельзя! Ты убил ее!

Его лицо исказилось презрительной усмешкой.

— Не будь такой наивной, мышка. Или ты думаешь, что они бы оставили нас в живых? — Руслан развернулся и взглядом поискал ближайший путь к отступлению. — Петра дала нам шанс на спасение.

Я оглянулась. Действительно, большая часть синих направились туда, где лежали останки Петры. Они толкали друг друга, падали на скользкой от дождя земле, вставали, двигаемые одним лишь желанием — урвать кусок плоти, насытить прогнившие желудки кровью.

— Ты идешь со мной? — спросил Руслан.

— Иди к черту!

Он чертыхнулся и сказал:

— Ну и подохнешь здесь так же, как и твоя тупая подруга.

Руслан рванул прочь, не оглядываясь. Его силуэт быстро исчез. Я осталась одна. С растерзанным сердцем среди непрекращающегося кошмара. Слезы смешались с дождем. Как бы ни поступил Руслан, в одном он был прав — надо уходить.

Бросив последний взгляд на то место, куда упала Петра, я подошла к краю машины. С одной стороны синих было меньше. На занятиях прыжки с высоты давались мне с трудом. Я собрала всю свою волю, чтобы перебороть страх и сомнения. Нужно было полностью сосредоточиться на моменте прыжка. «Отключи все мысли и просто прыгай», — учила меня Вета. И я сделала это. Оттолкнулась от машины и полетела вниз. При приземлении я почувствовала резкую боль в ноге, но медлить было нельзя.

Быстрыми и точными движениями я убила двух тварей и наконец смогла выбраться. Бежала быстро, на пределе сил, забыв про боль и не оглядываясь. Казалось, что если я обернусь хоть на мгновение, то тварь схватит меня. Под ногами чавкала грязь, дыхание сбилось, но я не останавливалась. Меня держал адреналин.

Приложив последние усилия, я сделала рывок и добралась до своей цели — ворвалась в лес, ощущая одновременно облегчение и надежду. В какой-то момент ноги подогнулись, и я упала на мокрую траву. С трудом перевернулась и распласталась на земле.

Дождь закончился так же быстро, как и начался, но для меня это не имело значения. Я пыталась отдышаться и успокоить отчаянно бьющееся сердце. Рычание тварей смолкло, но оно еще долго звенело в ушах.

Лежа на влажной траве, я вдыхала свежий запах леса, стараясь расслабить напряженные мышцы. Некоторое время я оставалась неподвижной, безразличная ко всему. Смотрела в небо, частично скрытое высокими кронами деревьев. Без единой мысли, без каких-либо чувств. Капли с листьев падали на лицо — почти незаметно, но они дарили кратковременное ощущение свежести.

Я не знала, сколько так пролежала. Вставать не хотелось, но меня начало знобить. Я пошевелилась. К затекшему телу вновь возвращалась чувствительность. Я попыталась подняться на ноги, кое-как придерживаясь за ближайший ствол дерева. Лес казался одновременно пугающе пустым и успокаивающе тихим. Было сложно поверить, что я спаслась. Выпрямившись, я оглянулась, пытаясь понять, куда идти. Изнывая от усталости и боли, я побрела вглубь леса. Упрямо передвигала ноги по ковру из мокрых жухлых листьев, надеясь найти убежище.

Через какое-то время я наткнулась на хижину, темнеющую среди деревьев. Дрожащими руками я открыла покосившуюся дверь и заглянула внутрь. В воздухе густо висел запах сырости и плесени, но это не остановило меня. Главным было найти укрытие и передохнуть. Я вошла внутрь, настороженно прислушиваясь к каждому звуку. Пол под моими ногами был скрипучим и усыпан старыми грязными тряпками и обломками мебели. Создавалось впечатление, что здесь уже давно никто не жил, и это вселяло в меня некоторую уверенность.

Я осмотрелась. Пыль и паутина покрывали плотным слоем пол и все предметы в комнате. На полке стояла фотография, на которой были запечатлены пожилые мужчина и женщина. Нежные объятия и счастливые улыбки. На обратной стороне неровным почерком была выведена надпись: «Иван и Рая». Наверняка снимок был сделан задолго до эпидемии, когда люди еще не подозревали о наступающем ужасе. Интересно, что с ними стало? Смогли ли они спастись? Или теперь бродят где-то, потеряв человеческий облик?

Я выглянула в окно, выходившее на задний двор, и замерла. За домом отчетливо виднелись могилы.

Кладбище.

Оно выглядело жутко даже при дневном свете. И все же не смогла удержаться и вышла наружу. Земля под ногами была мокрой и мягкой. Подходя ближе к могилам, я заметила, что надписи на большинстве из них были стерты временем.

Среди разрушенных надгробий, я заметила одно, ухоженное и аккуратное, с засохшими цветами у основания. Я подошла ближе, чувствуя учащенное сердцебиение, и прочитала имя. «Трутнев Иван Борисович». Это был тот самый пожилой мужчина с фотографии. Следующую плиту украшало имя женщины рядом с ним. Дата смерти была одинаковой.

Порыв холодного ветра пронесся по старому кладбищу, заставляя меня вздрогнуть. Я вернулась и осмотрела хижину. Глаза цеплялись за каждый предмет в поисках чего-то полезного. Не найдя ничего стоящего, я отбросила брезгливость и легла на старый запыленный диван и укрылась относительно целым куском грязной материи, который когда-то был пледом. Лес снаружи был по-прежнему тих, но теперь тишина казалась мне защитным куполом, под которым я могла немного восстановить силы.

Сквозь прорехи в стенах хижины просачивался холодный воздух, наполняя помещение сыростью и заплесневелым запахом старых деревянных досок. Жесткий неудобный диван не способствовал отдыху, но усталость брала свое, и веки сами собой смыкались.

Меня разбудил слабый, едва различимый шум, доносившийся снаружи. Я поднялась на локти, прислушиваясь к темноте. Сколько я проспала? Звук повторился. Сначала мне показалось, что это просто была игра воображения, но затем звук повторился, став более явным. Сердце тревожно забилось.

Кто-то ломился в дом.

Я осторожно спустила ноги с дивана и взяла нож. Снаружи точно кто-то находился — он скребся о дверь, которая вот-вот грозила вылететь из петель.

Мышцы напряглись, как гитарные струны. Скрежет становился все громче и настойчивее, обостряя мои страхи. Я почувствовала, как адреналин заполнил каждую клетку тела. Пульс стучал в висках, а мозг лихорадочно искал выход из возникшей ситуации.

Вдруг шум прекратился. В наступившей тишине я могла слышать только свое собственное прерывистое дыхание и бешеный стук сердца. Тело, напряженное до предела, будто застыло. Я сделала осторожный шаг назад, стараясь не издавать ни звука. Сильнее сжала рукоять ножа.

Внезапно раздался громкий вой, который раскалил мои и без того натянутые нервы. Я испугалась так, что, казалось, все внутренности разом подскочили. Плотно сжала дрожащие губы. Вновь послышался отвратительный скрежет. Дверь жалобно скрипела под натиском неизвестного.

Наконец, собрав всю смелость, я убрала стул. Решившись, я распахнула ее, и в следующее мгновение на меня набросилось мохнатое существо. Оно налетело на меня со всей своей тяжестью, сбив с ног. Нож выскользнул из руки и с грохотом упал на пол. Я была на волосок от смерти; казалось, вот-вот чудовище перегрызет мне горло.

Но вместо этого оно начало меня облизывать.

Не понимая, что происходит, я распахнула глаза и увидела…

— Сэм? Боже, Сэм, неужели это ты⁈

Передо мной действительно был Пашин пес. Его язык, мокрый и шершавый, лихорадочно облизывал мое лицо, оставляя липкие следы. Я непроизвольно рассмеялась, и слезы облегчения покатились по щекам. Сэм, заметив мою реакцию, радостно замахал хвостом.

Аккуратно оттолкнув его, я села на полу, все еще не веря в происходящее.

— Откуда ты здесь, дружок? Как ты меня нашел?

Конечно, он не ответил. Лишь смотрел на меня преданно и радостно. Я обняла пса, уткнувшись в него лицом. Его шерсть была грязной и мокрой, источала резкий неприятный запах, но мне было все равно.

— Как я рада, что ты здесь.

Дождь прекратился, но за окном все еще было темно. Решив дождаться рассвета, я свернулась калачиком на диване, а Сэм уютно улегся рядом и тут же уснул, изредка поскуливая во сне. Мое сознание медленно уплывало, но я все еще то и дело открывала глаза, прислушиваясь к каждому звуку.

Рядом с другом я чувствовала себя не так одиноко и почти умиротворенно. Наконец после долгих тревог наступила передышка. Я погладила Сэма, у которого даже во сне двигались уши. Сон пришел неожиданно и унес с собой все мысли.

Я проснулась от того, что Сэм пошевелился, поднимаясь со своего места. Он взволнованно потянулся, а затем громко зевнул. Я улыбнулась, чувствуя прилив новой энергии. Наступил новый день. Возможно, теперь, когда Сэм был со мной, выбраться из этого города станет немного легче.

Рюкзак был безвозвратно потерян, но незаменимый нож удалось сохранить. Я взяла его и открыла дверь. На улице вдохнула свежий утренний воздух. Город, еще вчера казавшийся неприятным и чуждым, теперь выглядел несколько иначе — как будто вместе с дождем смылись и его мрачные краски.

Вот только это не изменит того, что здесь произошло.

Сэм бежал впереди, его нос был напряженно поднят в воздух, а глаза внимательно следили за каждой тенью. Я благодарила судьбу за такого верного спутника, способного предупредить об опасности.

Через какое-то время деревья стали редеть, и мы вышли из леса. Сэм вел меня по окраине города, будто бы понимая, как опасно заходить вглубь. Умный пес. Я молилась, чтобы мы вышли к тому месту, где нас высадили по приезде в город несколько дней назад. Хотя надежды на то, что машина все еще там, практически не осталось. Наверняка они давно вернулись в Логово, посчитав нас убитыми.

Я чуть не вскрикнула от радости, когда вдали показалась грузовая машина. При виде ее Сэм радостно залаял, завилял хвостом и ткнул мордой мне в ноги, заставляя идти быстрее.

— Тише, дружок. Не стоит привлекать внимание. Вокруг могут быть синие.

Сэм вновь залился лаем и рванул вперед, уже не дожидаясь меня. Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ним. Внезапно машина начала удаляться. Я бросилась вслед за грузовиком, крича во все горло:

— Стойте! Стойте!

Мы с Сэмом гнались за машиной, но она стремительно удалялась. В тот момент, когда приступ отчаяния едва не захлестнул меня, автомобиль остановился. Я подбежала ближе и замерла на месте, когда показался человек в кожаной одежде с автоматом наперевес. Половину лица закрывала черная маска.

Сэм, ощетинившись, утробно зарычал и тут же встал передо со мной, готовый защитить в любую минуту. Мужчина внимательно осмотрел нас, явно оценивая ситуацию. Я сделала шаг вперед, стараясь выглядеть как можно спокойнее, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его могли услышать и с Логова.

— Кто вы такие? — хрипло спросил он, не сводя с нас глаз.

На испуг у меня не осталось сил, поэтому я тихо ответила, пытаясь отдышаться:

— Романова Варвара Алексеевна.

— Кто еще с вами?

Голос мужчины казался знакомым, но я никак не могла его вспомнить.

— Только я и Сэм.

— Я ее помню, — вдруг раздался другой голос. С машины выпрыгнул парень, в котором я узнала водителя — он привез нас в этот злосчастный город. — Она была со Зверем.

— Да, это так. Все, кто с нами был… погибли. — Я с трудом произнесла последнее слово.

— Нет, не все. — Мужчина опустил оружие и снял маску. Марк Витальевич — наш так называемый главнокомандующий. — Еще один выжил из вашей группы.

Я похолодела. Знала, кто остался в живых, но до последнего хотела верить, что это не так.

Руслан вышел из-за машины, нагло улыбаясь.

— Здравствуй, мышка. Рад, что ты жива, — промурлыкал он, и от этого слащавого голоса меня передернуло.

В груди вспыхнула ненависть, кулаки непроизвольно сжались. Трусливый ублюдок! Я только хотела сказать все, что о нем думала, но меня перебил Марк Витальевич:

— Откуда пес?

Сэм снова зарычал.

— Это собака Агента П.

— Ладно. Возвращаемся в Логово.

— Но как же все остальные? — спросила я. — Где люди из вашей группы?

— Больше никого нет. Только мы.

Машина тряслась на ухабах. Я сидела с закрытыми глазами, чтобы не смотреть в сторону человека, которого так отчаянно хотелось уничтожить.

Вместо этого я наслаждалась спокойствием. Трудно было поверить, что опасность миновала. После этих кошмарных дней, наполненных убийствами, насилием, страхом и полчищем синих, во мне что-то сломалось. Я изменилась.

Отныне я стала другой.