После описанных событий начались разбирательства. Советник короля Смил был взят под стражу. С помощью Дар-Кана и его методов воздействия он снял проклятие с Пита. Юноша, хвала богам, пошел на поправку. Я приходила к нему не раз. Так выяснилось, что Смил заставил его подложить личинки штырей в подвал академии, таким образом пытаясь сместить Гилатера Гурского и в придачу обвинить его в гибели студента. Пит рассказал, что советник грозился исключить его из академии и не выдать диплом, а это для него смерти подобно. Вся его семья — это сестра, которая воспитывается в приюте для несовершеннолетних. Пит хотел ее забрать, но не мог обеспечить, пока сам учился на королевские дотации.

Синтер же теперь в лазарете, под неустанной охраной. Как мне сказали, он невменяем. Сидит в углу и боится каждого шороха. Не подпускает к себе никого, словно трусливый заяц. Целители говорят, не оправится, ментальное здоровье подорвано, и он останется таким навсегда. Жалею ли я его? Нет. К тому же думаю, в отличие от целителей, что это не навсегда — мое влияние на его ауру вскоре прекратится. О чем я и предупредила Гилатера, а он — стражей королевства.

Меня же начали преследовать тягостными расспросами. Менталисты с любопытством и кропотливой изощренностью проникали в глубины моих воспоминаний. Я пошла на это осознанно. Мне было нечего скрывать, уже нечего. Целый месяц бесконечного марафона — утомительных встреч и разговоров. Каждое новое проникновение в мою память становилось испытанием. Мне приходилось перебарывать себя, вновь погружаться в те моменты, о которых хотелось забыть. Начиная со смерти родителей, знакомства с Синтером, далее — побег от него и мои не совсем законные взаимодействия с теневым рынком. Я старалась оставаться спокойной, но внутри меня все бушевало, и порой казалось, я не выдержу. Непростым оказался и разговор с Эланом, но и здесь мой мальчик меня удивил. Настоящий мужчина и надежный мамин защитник, он был безумно рад, что мы остаемся в академии и больше никуда не станем бежать.

Гилатер окружил меня вниманием и заботой. Его поддержка была неизменной, он всегда находил слова, чтобы успокоить меня. В один из дней все неприятное резко прекратилось: стражи больше не вызывали меня на допросы и не копались в моей голове, перестали мучить и изучать мои потаенные мысли и желания. Позже я узнала от Ильгиды, что Гила не выдержал, вступил в конфликт с Дар-Каном и его венценосным братом, обвинял их во всех грехах, требовал, чтобы прекратили издевательства надо мной, ссылался на достаточность данных для расследования и мою непричастность. Я — жертва больного мерзавца, а не коварный похититель детей. После этого мое участие в расследовании было завершено, все претензии сняты. Единственно, прозвучало несколько условий: не применять дар во вред Интарии и вписать мои умения в Секретную книгу — реестр редких даров, для будущих поколений.

Сегодня именно тот день, когда я стану одной из тех, кого обяжут держать в тайне свой дар. Я надеваю приталенное платье с рюшами по краю декольте и манжетам. Сдержанный классический стиль для негласной церемонии. Смотрю на себя в зеркало. Медные, почти красные волосы стянуты в аккуратную косу, зеленые глаза и родинка над губой. Я не скрываю внешность, смысла в этом больше нет. Надеюсь, все пройдет гладко и чиновники не придумают новых требований.

— Привет, Ли. Ты готова? — встал за моей спиной Гила.

Он изменил своему рабочему стилю, надел строгий костюм с торчащим из нагрудного кармашка алым платком.

В отражении зеркала мы смотрелись необыкновенно. Высокий, статный мужчина и я, еле достающая ему до груди.

— Ты прекрасно выглядишь, — обернулась к нему и поцеловала. — Решил отпраздновать окончание моих мытарств?

— Можно сказать и так. Думаю, сегодня у нас заслуженный выходной.

— Даже так? Ты уверен, что получится сбежать из академии? Что-то мне подсказывает, у нас не выйдет, — положила руки на его широкую грудь.

— Я все предусмотрел, у меня есть план. Мы скроемся незаметно, и нас никто не остановит. Ильгиду я занял на весь день. У студентов внеплановые занятия. Секретаря отпустил. Неразлучных Пьера и Маврика отправил в королевский дворец с важным заданием.

— Это с каким?

— О! Им придется заняться садоводством. Наша молодая королева очень любит цветы, а некоторые никак не приживаются. Маврик проверит условия в теплицах, а Пьеру предстоит подпитать своими зельями почву.

Я не сдержала смех. Надеюсь, теплицы королевы переживут их энтузиазм.

— Вот видишь, я все предусмотрел.

— А как же Элан?

— Розе требовалась срочная помощь с выпечкой, и он с радостью согласился. Так что сегодня весь день только для нас двоих.

В глазах моего ректора загорелись озорные огоньки. Он взял меня в охапку и приподнял, чтобы поцеловать. Это было так сладко, нежно и по-настоящему чувственно, что голова закружилась. Хотя не только от поцелуя… Но мне еще предстоит сказать ему об этом.

Мы вышли из комнат и спустились в кабинет Гилы. Нас уже ожидали. Дар-Кан и человек в форме королевского служащего.

— Добрый день, — поздоровалась я.

Гила кивнул присутствующим и достал из тайника в стене книгу.

— Давайте быстрее с этим покончим. У нас с Линой еще дела.

Некромант понимающе промолчал, а наблюдатель вздохнул:

— Что ж, Эвалина Слайвер…

— Ридел, — поправил его Гилатер.

Как только все прояснилось, я вернула себе девичью фамилию. Впрочем, ее и возвращать не пришлось. Так и оказалось — я не была замужем официально и клятв в храме богини Оры по-настоящему не давала. Ридел — фамилия моего отца, ее я и сократила до Рид, когда была в бегах.

— Да-да, простите. Эвалина Ридел, вам необходимо вписать вашу способность влиять на ауру живых существ в книгу «Редкие дары». Впишите название дара, его возможности, длительность действия, опишите все, как мы договаривались.

Я села за стол, Гила придвинул ко мне небольшую книгу, и… я растерялась.

— Эм…

— Что такое? — спросил чиновник.

— Я не знаю, как называется мой дар.

— Это неважно, придумайте сами, — сказал эйт.

Взяв магический стилус, я стала мысленно подбирать слова, подходящие по смыслу к моему дару. Взгляд зацепился за знакомое имя, написанное в книге: «Анна-Лея — холодные голоса». Та молодая женщина в положении, с которой я познакомилась в академии, супруга Дар-Кана. Далее шло краткое описание ее дара, и надо сказать, он весьма жуткий. Я обернулась на некроманта, он кивнул, а я, больше не раздумывая, написала так, как называл меня отец: «Муза желаний».

— Отлично. Теперь вы дадите клятву не распространять конфиденциальную информацию, не причинять вред королевству Интарии… и сотрудничать с короной, — удовлетворенно проговорил наблюдатель.

— Нет, постой, Дар! — вмешался ректор. — Об этом мы не договаривались! Вы собираетесь использовать Лину при каждом удобном случае? Принуждать⁈ Ты же знаешь, она не сможет, если это будет претить ее дару. Она будет мучиться, болеть.

— Это воля короля, Гила, — ответил некромант, а сам скривился.

— Да пошло оно все к нечисти! Лина, идем! — схватил меня за руку Гилатер, двигаясь к выходу.

— Подождите, — остановил нас некромант. — Мне самому это не нравится. Есть одна мысль. Эвалина, если потребуется твой дар и у тебя не возникнет диссонанса, приводящего к нежелательным последствиям для здоровья, ты согласишься сотрудничать?

— Да, — кивнула я.

В конце концов дар для того и нужен, чтобы помогать, а если он не откликнется на просящего, то и не нужна, значит, ему помощь.

На том мы и решили. Я произнесла слова клятвы, и мы с Гилой отправились на заслуженный отдых.

Зимний вечер окутал столицу сизой дымкой. Ректор подал мне руку, помог выйти из кареты. Порыв задумчивого ветра, пришедшего с гор Интарии, окутал нас прохладой. Совсем скоро наступит новый виток жизни. Новый год, который обязательно принесет очередные вызовы и препятствия на пути. Но мне не страшно, потому что со мной он, мой мужчина, мой ректор. Праздник, традиционно пахнущий морозом в Дорке, здесь не кусался холодом.

— Очень красиво! — восхитилась я, впечатленная видом самой лучшей ресторации Морены.

Двухэтажное строение из белого камня, увитое лепниной, выглядело как небольшой дворец с высокими колонами и дверями, больше похожими на ворота.

Мы разместились за дальним столиком в уединенной нише огромного зала. Мягкий полумрак обволакивал каждый столик, рассыпая блики золота от сотен мерцающих свечей. Аромат изысканных блюд — тонкие нотки трюфеля, пряный шлейф специй, свежесть цитрусов — витал в воздухе, смешиваясь с едва уловимым запахом роз в небольших вазах на каждом столе.

Огонь свечей отражался теплым светом на лице Гилатера, делая его голубые глаза пронзительней. Мне кажется или он волнуется? Хочет, чтобы мне все понравилось? Но мне в его компании всегда хорошо, я уже не представляю себя без него. Приручил, окутал своим теплом, решил множество моих проблем. Я бы сама не справилась. Этот мужчина послан мне богами. Я украдкой смотрела на ректора, который в первую нашу встречу показался мне грозным руководителем. А теперь я знаю, насколько он переживает за все, что ему дорого.

— Я люблю тебя! — вдруг выпалила я, не ожидая от самой себя такого.

В ответ — гнетущая тишина. Удивленный ректор потерял дар речи, а мои щеки опалило жаром.

— То есть я… Прости, наверно, не стоило. Тебя это не должно ни к чему обязывать. Просто мне… я не знаю…

Что я несу? Не могу связать ни слова. Мысли разбежались в разные стороны. Так неловко я себя никогда не чувствовала. Да, мы вместе и у нас все хорошо, но признаний от меня не звучало.

Ректор рывком поднялся, обошел стол и встал передо мной на одно колено. Теперь я изумленно смотрела на него.

— Лина, ты… — Он взял мою руку. — Я хотел первым сказать… предложить… Вот же!.. Не думал я, что будет так волнительно.

Его дыхание стало частым, а в глазах отражалась решимость. Из внутреннего кармана пиджака он достал маленькую коробочку, открыл ее, и в свете свечей ослепительно вспыхнул камень на кольце.

— Ты невероятно красива, Ли. — Голос его стал чуть хриплым от волнения. — С самого первого дня я не мог оторвать от тебя взгляда. Ты — моя муза, моя любовь. Люблю тебя, Эвалина Ридел. Выйдешь ли ты за меня замуж? Станешь моей женой?

— Да! — выдохнула я сквозь слезы.

Мы целовались и совершенно забыли, где находимся. Мир вокруг нас померк. Вдалеке играла музыка, одобрительно шумел зал, а мы не могли оторваться друг от друга. Разве я могла мечтать о большем? Нет!