У меня галлюцинации, иначе этого не может быть.

— Это я, Лина, — без конца повторяет ректор.

Я оборачиваюсь на голос и смотрю на него. Медленно перевожу взгляд на другого ректора, стоящего там… вместе с Синтером.

— Там иллюзия, Ли. Отвлекающая уловка. Я здесь и я настоящий. С Эланом все хорошо, он спит у меня в комнате. Ему ничто не угрожает, слышишь?

— А что вообще происходит, эйт Гурский? Часть обучения? Почему нас не позвали? — спросил декан Паучок.

— А я вам всем где сказал быть⁈ — злится ректор. — Во Дворце иллюзий! И чтобы ни единой души в академии! — прикрикнул и затих, взглянув на самого себя возле артефакта.

— Так мы же…

— Ну… В общем мы…

— Лина, послушай, — отвернулся от профессоров Гила и вкрадчиво, но быстро объяснил ситуацию: — Чтобы поймать советника за руку, нам нужно было его спровоцировать. Но он пришел в академию раньше, чем мы планировали, и якобы с проверкой моих компетенций. Жаждет, чтобы я оставил свой пост, и он спокойно смог бы проворачивать здесь свои дела. Фархад вывел отсюда твоего сына, а я создал его и свою иллюзии. Пока их удерживаю… Только там какая-то ерунда, не выходит снять стазис, наложенный на Ильгиду и учеников, Хад с этим разбирается. Поэтому тянем время, рисковать учениками я не хочу, — проговорил на одном дыхании.

— Это точно ты? — Я дотронулась до его щеки.

Он напряжен и очень вымотан, нелегко дается ему поддерживать такие реалистичные иллюзии. Он силен, но сколько сможет продержаться?

— Точно, Ли. Не сомневайся, — поцеловал мою руку.

Я с облегчением выдохнула. На секунду закрыла глаза, успокаиваясь. Элан в безопасности.

— Ты сказал, они в стазисе? Кажется, я знаю, в чем дело. У Синтера на пальце кольцо с красным камнем. Это артефакт, а не заклинание, и пока не провернешь камень, они так и будут обездвижены.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Да, не раз видела, но он ведь просто так его не снимет.

В следующую секунду что-то пошло не так. Гила встрепенулся, стиснул зубы и побледнел. По виску потекла капля пота. И следом — гневный выпад:

— Да чтоб тебя, Слайвер!.. Лина, оставайтесь на месте. Маврик, Пьер, подайте сигнал Дар-Кану, больше тянуть нельзя.

Я лишь успела увидеть белую рубашку ректора, мелькнувшую за колонной, и тут закричал Синтер:

— Это ловушка! — Он дотронулся рукой до иллюзии главы академии, и та растаяла в воздухе.

Стражи советника, вмиг его обступили, защищая.

— Я здесь, не надо так кричать, — вышел из тени настоящий глава академии. Уверенным шагом подошел к присутствующим, краем глаза взглянул на Ильгиду и детей. И только потом обратился к советнику: — Эйт Смил, думаю, вам и так все ясно. У вас отсюда один путь. В шахты Интарии. Ваша преступная деятельность раскрыта. Все ваши подельники под стражей и сейчас едут в казематы. Остались только вы и ваш прихвостень.

— Кого ты называл прихвостнем⁈

— Синтер, заткнись! — рявкнул советник и, скривившись, сказал: — Ты блефуешь, Гурский.

— Ну как же? Твои подельники весьма разговорчивы, когда не желают идти на плаху. И свидетелей много, — обвел зал руками Гилатер.

Он тянул время, говорил медленно, с паузами, а мы с профессорами прятались за колонной. Нужно как-то отвлечь Синтера и провернуть камень в его кольце, чтобы Фархад вывел студентов отсюда. Иначе у принца ничего не выйдет. Выносить их на руках долго и тяжело. Перемещать людей бытовой магией тоже не вариант, она действует только на неодушевленные предметы.

Тут притихшие было деканы, о которых я уже успела забыть, подали голос:

— Маврик, создай ребятам щит и отправь сигнал помощи Дар-Кану, — посмотрел на коллегу Пьер Терьи, и тот, не задумываясь, кивнул. — Я постараюсь помочь Лине. Лина, что нужно для снятия этого стазиса?

— Эм… — Я как-то растерялась от четкости и слаженности действий двух вечно ругающихся друг с другом профессоров, а между тем они выстроили целый план по спасению академии и ее ректора. — Мне нужно подобраться к нему, точнее, к его руке, — указываю на Синтера.

Паучок открыл сумку, которая постоянно висела у него на поясе. Покопался в ней и вынул маленький пузырек.

— Редкостная дрянь, но помогает от высокого давления, — заявил целитель.

Смил в этот момент начал сыпать угрозами:

— Если бы так, Гурский, то здесь были бы стражи Интарии, а не ты, совершенно один! Взять его за причинение вреда королевскому советнику! — приказал, ухмыляясь.

В следующий миг воздух взорвался! Образовался вихрь ослепительно-ярких, неестественных цветов — ядовито-зеленого, иссиня-черного — и бледных оттенков. Вихрь со свистом и треском понесся от стражей советника к Гилатеру, намереваясь разорвать его в клочья.

Я не успела ни о чем подумать. Увидела его одного под шквалом приближающейся боевой магии, и сердце мое сжалось от леденящего ужаса. Невольно вскрикнув, я бросилась вперед из укрытия, прямо на открытое пространство. Этот необдуманный порыв мгновенно раскрыл меня перед всеми.

— Лина! — Резкий, встревоженный крик Гилы прорезал гул магии. Он отреагировал молниеносно, развернувшись и одним сильным движением затягивая меня за свою широкую спину, закрывая от опасности.

Разряды заклинаний, которые секунду назад сотрясали пространство, приблизились к нам и растворились в воздухе, будто их и не было. Нападавшие замерли в явном замешательстве, пытаясь осмыслить произошедшее. А я, прижавшись к спине Гилы, с горечью осознавала свою глупость. Так бездарно выдать себя, забыв о его необыкновенной невосприимчивости к магии! О даре, который нейтрализует любое магическое воздействие, направленное на него.

— Синтер! Разберись немедленно! — Голос советника прозвучал резко и нервно, выдавая его растерянность.

Слайвер, до этого стоявший чуть поодаль, сделал несколько медленных, подчеркнуто уверенных шагов в нашу сторону. Его взгляд скользнул по мне, затем по Гиле. Маленькие черные глаза сузились, наполнившись неприкрытым отвращением и ледяным презрением.

— Как была дурой, так и осталась, — процедил он сквозь зубы. — Неужели лучше пресмыкаться перед ним, чем передо мной? — демонстративно, с нарочитой небрежностью сплюнул на каменный пол, словно забыв о своем благородном происхождении и манерах, которыми так гордился.

— Ты идиот, Слайвер! — Гила стиснул мою руку, низкий голос пробрал до мурашек. — И за свои поступки поплатишься сполна! За все, что ты здесь устроил, и за то, как ты поступал с Эвалиной!

— Взять их! — дал команду охране Синтер и взглянул на меня. — А ты скоро будешь стоять на коленях и просить меня о милости!

Пятеро крепких стражей двинулись на нас. Новый залп из огненных искр! Гила стал что-то неразборчиво шептать, а я заметила, как справа от нападающих боевиков мерцает воздух. Через секунду из него появилось четверо мужчин. Огромные, в боевых костюмах и страшные на вид, они внушали ужас. Невероятно, но иллюзии казались настолько реальными, что враги отвлеклись на них, скрылись за колоннами и стали отстреливаться заклинаниями.

— Лина, уходи, я долго не смогу их отвлекать. Скоро поймут, что это иллюзии боевиков, а не настоящие стражи!

— Я… я не могу, надо подобраться к Слайверу…

За спиной слышится нечеловеческий вой. Оборачиваюсь и вижу Фархада, режущего двумя огненными кинжалами горло противника. Темные волосы принца взметнулись при развороте, и горящее пламя вонзилось в плоть очередного стража. Двигаясь невероятно быстро, он мгновенно меняет положение, его кулак достает лицо следующего…

Меня заворожило и одновременно испугало это кровавое зрелище. Молниеносное перемещение Хада — и трое из стражи советника отправляются к Всекарающему.

— Лина, уходи! — толкает меня Гила и сам присоединяется к принцу.

Смотрю, как ректор закатывает рукава, расстегивает верхние пуговицы рубашки, и не к месту любуюсь его статью. Но только до того момента, как под его огромным кулаком начинают трещать кости врагов. Боги, это сколько же силы, мощи — и никакой магии не надо! Перевожу загнанный взгляд на Ильгиду. Маврик сплетает щит над учениками и профессором, а я глазами ищу Пьера. Синтер схватил старика и тащит его за шиворот. Мерзавец, нашел себе противника, гнусный гад.

Бегу к ним, попутно сплетаю магией отвалившиеся куски колон и замахиваюсь, целясь в Слайвера. Многие камни пролетают мимо него, но несколько достигают цели. Синтер отпускает целителя и, зверея, идет на меня. Развязываю магией его шейный платок и связываю ему ноги. Он падает, а я бросаюсь к Пьеру.

— Вы как? Встать можете? — помогаю ему подняться, и он бросает зажатый в кулаке пузырек в Синтера.

Желтая жидкость растекается под ногами моего бывшего мужа, целитель произносить заклинание. Средство начинает испаряться. Слайвер вдыхает пар. Сняв с ног путы из платка, он поднимается, но тут же оседает на пол.

— Что за гадость? — Язык его заплетается.

— Лина, действие зелья скоро закончится, скорее делай что нужно. Его давление резко упало, он дезориентирован и слаб.

Приближаюсь к Синтеру, смотрю на его беспомощность. Сколько раз в таком же положении была я. У его ног. Сколько раз он смотрел на меня как на букашку и не испытывал ни капли жалости и сочувствия. Он просто пользовался мной и мои даром. Воспоминания накрыли волной. Вся боль и унижения, что мне пришлось пережить: хлесткие пощечины, сутки напролет в бреду после применения дара, месяцы взаперти, без возможности увидеть сына. А его удар по лицу, от которого я падаю на угол стола и рассекаю кожу за ухом, сейчас застыл шрамом на память.

Слайвер пытается поднять руку, но она опадает плетью.

— Ты… Что ты сделала… — говорит еле слышно.

Я с легкостью прикасаюсь к его руке и снимаю перстень, который снился мне в самых ужасных снах.

— Ненавижу тебя… — произношу и проворачиваю камень. На его глазах бросаю кольцо на пол и раздавливаю ногой. — Эйт Терьи, помогите Маврику увести студентов! — показываю, что они очнулись от стазиса.

Целитель, перебежав на противоположную сторону зала, помогает пришедшей в себя Ильгиде. Я осматриваюсь. На стоящих спиной к спине Гилатера и Фархада темной волной накатывают мятежники. Сжимая в руке огненные клинки, принц наносит им рану за раной, но одно из чужих заклинаний задевает его, и он падает на колено, держась за бок.

— Хад, рано ты расслабился, — пытается шутить ректор и пропускает мощный удар, сбивающий его с ног.

— Посмотри на себя, отрастил брюшко в академии, — язвит принц, пытаясь отбиться от навалившихся на него противников.

Не зная, чем им помочь, кроме как бытовой магией, отрываю от платья куски ткани и закрываю ими глаза двум боевикам, стиснувшим Хада. Уловка временно отвлекает их, давая принцу возможность подняться.

— Спасибо! — кричит Хад через зал и разметает повисших на ректоре противников.

Я вижу советника, спрятавшегося за спинами двух стражей, он кривит лицо и грозит мне пальцем. В следующее мгновение поднимает свою трость и бьет ею о каменный пол.

Земля под ногами застонала. Вибрация прокатилась по полу, заставив его содрогнуться. Мощный невидимый вихрь взметнулся из-под земли, подхватывая всех, кроме советника и его стражи. Они остались стоять, а мы взлетели на несколько метрин, на краткое тревожное мгновение зависли в воздухе и рухнули обратно с глухим, болезненным ударом.

Из рассеченной брови у меня течет струйка крови. Не успев прийти в себя, чувствую сжимающие горло щупальца — пришедший в чувство Синтер схватил меня за шею и не дает вдохнуть.

— Надо было раньше это сделать! — злобно скалится чудовище.

Пытаюсь вырваться, хватаю его руки, хочу добраться до глаз и выцарапать их. Он уворачивается и только сильнее сжимает горло. Шарю по полу рукой, но нащупать ничего не могу. Применить бытовой дар не выходит, не вижу предметов. В глазах начинает темнеть, воздуха не хватает…

— Гила! Бергана! — кричит Хад, сражающийся с двумя стражами.

Но ректор зажат со всех сторон и помощь нужна им обоим. Мы проигрываем, а я хочу жить. Просто, спокойно, без оглядки по сторонам. Обычной, кому-то может показаться, скучной жизнью. Иметь небольшой домик, смотреть, как растет сын, и по вечерам сидеть за чашечкой прохладного зефира. Хорошо, если рядом будет Гила, который рассмешит и нежно обнимет.

И так мне понравилась эта картина в собственном воображении, что я разозлилась. Хочу так! Хочу так, как представила!

— На, ешь, ненасытная сволочь! — прохрипела я и вцепилась руками в предплечья Синтера.

Никогда не применяла свой дар в негативе, даже не знала, подействует ли, но больше я ничего не могла. Мои ладони засветились ярким, будто солнечным светом. Ослепительное свечение стало распространяться вверх по рукам и продолжило покрывать все мое тело. Я стала вливать в Слайвера противоположное его желаниям — неуверенность, бездействие, робость, сомнения… Я горела изнутри, казалось, меня разорвет от переполняющей энергии. Продолжала отдавать без остатка ощущение никчемности, беззащитности, чувство несправедливости. Слайвер менялся в лице. От былого превосходства остался лишь чопорный дорогой костюм. Глаза перестали искриться высокомерием, забегали испугано. Руки, стиснувшие мою шею, ослабли. Он стал растеряно озираться. Мои силы были на исходе, и я отпустила его. Бледный, потерянный, он завалился на меня, тяжело дыша.

— Ну как тебе моя сила? Наелся?

Человек, который должен был стать опорой и надежной защитой для меня и сына, сейчас пытался отползти подальше. В глазах ужас, смятение. Загнанный и испуганный Синтер Слайвер. Он что-то бормотал, но я не желала слушать.