Мы долго еще препирались с Гилатером. Выясняли отношения, вспоминали, кто кого и когда обманывал. Я возмущалась, что сына выкрали из академии и никто ничего при этом не видел и не слышал. Ректор успокаивал меня и в который раз убеждал, что со всем разберется и не допустит повторения неприятностей. Находясь во взвинченном состоянии, я не могла вот так сразу поверить в его искренность, да и наши с ним отношения сейчас не самое важное по сравнению с тем, что замышлял Смил.

Я рассказала все, что знала. Сообщила и о том, что слышал Элан о других детях, когда был в доме советника. Гилатер же поведал детали, от которых кровь стыла в жилах. Оказалось, что в последние несколько лет все чаще стали пропадать дети. Разного возраста и пола, но только у тех родителей, кто не имел больших связей и финансов. С такими проще, ведь они не смогут ничего предпринять. Подадут прошение о поиске, но все быстро затухнет. Под предлогом отсутствия зацепок дело закрывали.

Зажиточные граждане и аристократы соседней Градии за немаленькую плату искали себе необходимый дар богов. Кому-то нужен был сильный стихийник, который станет следить за полями и увеличивать урожай, кому-то — боевой маг как телохранитель. Все подстраивалось таким образом, что ребенок становился прислугой с пожизненной отработкой. В тех семьях, где дары были слабыми, появлялись девочки с ценными дарами. Их крали и продавали для будущего потомства. Разбавляли, так сказать, кровь рода. Градия, воевавшая с нами не раз, теперь решила действовать более изощренно — переманивала, воровала, подкупала.

Советник короля эйт Смил должен был заботиться о сиротах, неблагополучных семьях и следить за работой детских домов. Но вместо этого он организовал прибыльный доход с тех, кто не мог за себя постоять.

Детям простых подданных после указа покойного короля Валентайна III стало доступно обучение за счет казны. Смил решил, что академия — это место, где можно легко найти детей с подходящими дарами. Но у него никак не выходило внедрить в академию своего человека. Гила придирчиво и скрупулезно отбирал людей на должности.

Сместить ректора было не целью советника, как я думала, а лишь шагом к цели. Отсюда появление штырей в подвале будто следствие несоблюдения санитарных норм, причинение вреда студенту Питу, а венцом всего этого стало исчезновение Элана. Все вместе отлично дискредитировало главу академии и давало прекрасную возможность поставить своего человека на его место. Еще и мне предлагали стать главой академии.

Дело в том, что купол хранит слепки аур учеников и, соответственно, их имена. Узнать принцип работы артефакта и место его хранения — одна из задач теневого рынка, чтобы с помощью таланта Синтера в последующем найти лазейку для изъятия информации.

Я не находила слов после услышанного! А когда ректор произнес…

— Думаю, ты была одной из первых детей, которых, так сказать, подвели к принятию решения.

— Что? Нет! Стой, подожди. Я знаю, что Синтер меня использовал и держал при себе только ради моих способностей, но замуж за него я выходила по собственному желанию. Да, оказалось, обряда создания семьи не было, но… — Я взглянула на Гилу, а он с сочувствием на меня.

Меня просто подвели к такому решению. Синтер влюбил в себя ухаживаниями, а опекун подтолкнул к нему, говоря, мол, такой видный мужчина обратил на тебя внимание.

— Гила, они… — Я была в таком бешенстве от догадки и не хотела, чтобы эта догадка стала правдой.

— Скорее всего, о тебе узнали, когда твои родители погибли. Поставили своего человека из управления и вели тебя несколько лет до совершеннолетия, а затем выдали замуж за того, кого нужно. Эти мерзавцы умело манипулируют, создают ситуации, из которых детям трудно найти выход, и чаще всего они соглашаются на участь, которая им уготована. При этом сами ребята считают, что им помогли и дали шанс на достойную жизнь.

Я не могла говорить. Я не могла дышать.

Вся моя жизнь с четырнадцати лет стала не моей. С подачи злобных, жадных, не имеющих совести тварей. Я вышла замуж за человека, который был в сговоре со всей этой компанией мерзких нелюдей. А ведь он не раз говорил, что я обязана ему помогать. Да так и шло, пока не слетел морок с моих глаз.

Разговор с Гилатером был долгим и напряженным, каждый из нас желал бы, чтобы всего этого не случилось. Чтобы не было этих недомолвок и гнусных, компрометирующих нас ситуаций. Но мы имеем то, что имеем. Сидим напротив друг друга и осмысливаем сказанное. Я ничего не утаивала и не видела смысла делать это. Думаю, Гила был так же открыт и честен.

Мы оказались заложниками ситуации. Он не мог рассказать всего сразу, чтобы не подвергать расследование риску. Я не могла говорить, боясь, что мне не поверят. Да и незаконные иллюзии внешности и подделка документов наказуемы. А не имеющие совести нелюди торговали в это время детьми.

Одно радовало — раскрыли всех участников этого заговора. Почти всех действующих лиц, связанных с торговлей детьми. В данный момент стражи Интарии под руководством брата короля Дар-Кана планировали задержание всех причастных, тем самым спасая многих детей от перспективы стать заложниками своего дара в руках каких-нибудь богатеньких подданных Градии.

— Это ужасно. А как же те, которых уже продали? Они… Я еще хорошо отделалась. Смогла сбежать от Синтера… А если их там мучают?

Боги, если представить, можно свихнуться от мысли, каким страданиям могут подвергаться дети, и все из-за своих талантов, даров и способностей. Жестокий мир власти и денег не посмотрит на слезы ребенка… Я разрыдалась, у меня началась истерика.

Гила крепко стиснул меня в объятиях, говорил что-то, но я никак не могла успокоиться. Плотину прорвало, и накопившееся нервное напряжение нашло выход. Сколько это продолжалось, не знаю. Все эмоции смешались в один поток, и я потеряла себя в них. Не видела, где я, кто рядом. Утонула в чувствах, и казалось, не было им конца. Воображение рисовало ужасные картины. А если бы это случилось с Эланом… Я всхлипывала и просила привести сына. Заливала рубашку ректора слезами и спрашивала, как люди могут совершать такое. Помню, мне дали выпить какой-то отвар и уложили в постель.

Я проспала, кажется, всего несколько часов, а когда проснулась, было уже утро. Лежала в незнакомой комнате на незнакомой кровати. Голова гудела нещадно, боль отдавалась в висках.

— Боги… Почему же так тяжело? — провела по лицу ладонями и постаралась встать с постели.

— Не спеши, Ли, — хрипло отозвался сидящий в кресле Гила.

— Ты здесь? Не ушел? Что произошло?

Переодетый в обычные брюки и свободную рубашку, он совсем не походил на ректора, выглядел как-то иначе. Легче, проще и по-домашнему уютно. Просто я, наверно, привыкла видеть его только в мантии.

— Ты перенервничала. Но теперь все хорошо. Мы пока что у Хада, но мне нужно уйти. Обещаю, это ненадолго и я быстро вернусь.

— Хорошо, я сейчас соберусь, — села, опустила ноги на пол.

— Нет, — встал с кресла и подошел ко мне он. — Оставайся здесь. Сейчас небезопасно выходить, а особняк посла Маркены хорошо защищен.

— Мне нужно к Элану, он у Розы в пекарне. Я сказала им, что уйду ненадолго, они наверняка переживают.

— Я уже послал за ним карету. Скоро его привезут люди Фархада. Не беспокойся. Ты и так уже много сделала, Ли. Отдыхай, а я закончу с рутиной и вернусь.

— Почему мне кажется, что ты снова не все мне говоришь? Я чего-то не знаю?

Гилатер приблизился и поцеловал меня в щеку.

— Это дела академии, обычные плановые решения. Я скоро буду.

Гила ушел, а мне принесли завтрак. Я не могла есть, хотя еда и была очень вкусной. Пришлось себя заставлять, иначе от слабости и головокружения не избавиться. Время тянулось медленно. Несколько раз я спрашивала у смуглого управляющего, почему так долго везут моего сына. Он вежливо и спокойно, в своей манере, отвечал, что все хорошо, но это еще больше раздражало.

Когда терпение мое было на исходе, я вышла в холл особняка, а затем во двор. Поежилась от холодного ветра, но свежий воздух бодрил. Дышала полной грудью и не могла надышаться. Впрочем, червь сомнения и неясной тревоги продолжал грызть изнутри, не давая покоя.

— Нет, господин, их нет… — послышался голос управляющего, стоящего на балконе. — Понял, не говорить. Вы в академии? Вам нужна помощь? Простите, я знаю, что вы справитесь. Что передать эйте?

Я замерла, не дышу. О ком он говорит? Кого нет? Элана? Гилатера? Почему Фархад в академии и еще не уехал к себе? Договор заключили, пора возвращаться, но он еще здесь, в Интарии?

Я вернулась в особняк, как раз когда управляющий спускался по лестнице.

— Почему так долго едет карета с ребенком? Где Гилатер? — спросила у него.

Он замялся на секунду, перед тем как вновь превратиться в спокойного и вежливого хранителя дома, но мне хватило этой заминки, чтобы понять: «Сейчас солжет».

— Ребенок захотел каких-то ягод, вроде бы береники, — выговорил с акцентом. — Охране пришлось делать крюк к рынку. Должны скоро быть. Не желаете ли патоки, эйта Рид?

Звучит логично, и про беренику сказал, но его разговор с принцем явно был обо мне.

— Вы мне лжете! — подошла, дотронулась до плеча управляющего.

Он отшатнулся, но я успела применить дар, влив в него желание выговориться, открыться, излить душу.

— Что вас гнетет? — спросила, глядя в карие глаза.

— Да как же, ведь господин совсем себя не бережет! Сколько ему говорили, не раскрывайте дракона! Зачем вы помогаете интарийцам? Древних осталось совсем мало. А он так опрометчиво согласился на этот обмен студентами. Короля убедил, что нельзя отказываться от данного слова. Поехал сюда, в этот холод и ветер. А дома тепло, пески, солнце… — чуть не расплакался управляющий.

Я стояла с открытым ртом. Если что, я ничего не слышала и не видела. Мне это не нужно, и вообще все это время я пила приторную патоку и спала, больше ничего. Просто слуга почему-то так расчувствовался и давай рассказывать, что мне совершенно знать не надо.

— Меня дома ждет Зарина, красавица жена. Мы с ней полвека вместе, а я скучаю. Зачем господин сюда поехал? Защиту эту восстанавливать академическую. В расследовании помогать. Тут-то, конечно, понятно. У нас за детей горло в миг перережут, если какое кощунство устроят. Мальчика вашего тоже жалко, собственный отец крадет, использует. Ректор ваш хороший, они там с господином, конечно, все решат, но я бы зарезал гада и все закончилось бы. Домой хочу, к Зарине, — уже почти рыдал старик.

— Постойте, Элана забрал его отец⁈

— Да, но господин все решит. Он же дракон, быстро найдет малыша. Вы не беспокойтесь, эйта, — беззаботно махнул рукой он. — Давайте выпьем патоки и успокоимся, что-то я разнервничался.

Дальше я уже не слушала. Накинула пальто и выбежала из резиденции.

В академию добралась быстро. Влетела в административное здание, отметив, что студентов вокруг не видно. Попутно вспомнила, что сегодня выходной и многие, если не все, разъехались по домам либо гуляют. Обежала все кабинеты, комнаты преподавателей и ректора в том числе, но никого не нашла. Словно мой первый день в академии, честное слово.

— Эй! Есть кто-нибудь? Да куда все подевались⁈

— О, Лина! — появился Маврик.

— А ты почему здесь, а не во Дворце иллюзий? — поинтересовался у меня пришедший следом декан факультета целительства.

Я была так рада их видеть, что не удержалась и обняла. Ведь я думала, что больше с ними не встречусь. Наверно, гении подумали, я свихнулась, но мне было все равно.

— А где ректор? — спросила я наконец, отстранившись от профессоров.

— Хм… Мы не знаем, — покачал головой Маврик.

— Он дал указание сегодня всех оставшихся в академии учеников вести во Дворец иллюзий и идти туда самим. Ильгида, должно быть, уже там, и Дарк Крим тоже, а мы вот забыли свои пальто. Холодно сегодня, а старые кости быстро промерзают, — оправдывался Пьер Терьи.

Гила что-то задумал и явно на сегодня, если отправил всех подальше отсюда. Что же он затеял? Если они решили поймать Слайвера и Смила на месте — это очень и очень нехорошо, потому что Элан у них.

— Лина, а что случилось?

Я смотрела на профессоров и не знала, что мне делать. Где искать Гилатера и Элана?

— Если хочешь, я могу пустить поисковик и найти эйта Гурского. Если он, конечно, в пределах академии, — предложил Маврик. — Я это мигом, как-никак стихии мне подчиняются.

— Ой, хвастун! — подначил Паучок. — Я тоже одним щелчком пальцев такое могу сделать, и стихии здесь ни при чем. По ауре ректорской найду.

— Так найди! Чего ты стоишь, важничаешь, а Лина вон нервничает.

— Вот и найду, а ты не кричи мне тут. — Паучок прошептал заклинание поиска и подул на ладонь, словно запуская его.

Надо и мне такому научиться, удобная вещь.

— Здесь он. Только в подвале, — указал под лестницу декан целительства.

— А что ему там делать? Ты неправильно поиск навел, — усомнился Маврик.

— Ты меня спрашиваешь? Может, снова трубы после тебя чинит и воду нагревает. Это твоя вотчина, подвалы. А поиск я верно навел. Нашелся тут всемогущий стихийник.

Два неисправимых спорщика снова сцепились. Как они вместе уживаются, не представляю.

— Спасибо, — поблагодарила я профессоров и пошла в подвал.

Тяжелая узкая дверь под лестницей поддалась бытовой магии и открылась. Придерживая юбку, я спустилась вниз. Зажглись маглампы, но их света не хватало на большое пространство подземелья. Я уже догадывалась, где могут быть Фархад и Гила. Надо только вспомнить, где эта дверь, отливающая перламутром. Если не ошибаюсь, рядом с большим складом, в нише под аркой. Так и оказалось. Ее белесая поверхность сразу привлекла взгляд. Слабое мерцание по дверному полотну, от которого идет тяжелая вибрация. Будто перенапряжение магического резерва и вот-вот все рванет.

Стараясь не шуметь, я приоткрыла дверь и зашла внутрь. Темно, только еле различимы массивные колонны, стоящие в хаотичном порядке. Словно древние исполины поддерживают здание. Они уходят вверх и теряются где-то под высоким потолком. Практически на ощупь я прошла вглубь помещения, придерживаясь за рельефные узоры колоссов. Было прохладно и страшно. По одной из стен стекали струи воды или чего-то еще, о чем не хотелось думать. Послышались отдаленные голоса. Они эхом отражались от стен, но до меня долетали лишь обрывки слов. В темноте мерещится всякая жуть, но, когда я вышла из зала с колоннами через высокую арку в не менее просторное помещение подземелья, меня ждало совершенно неожиданное зрелище.

— Лина, а что тут происходит? — прошептал голос Пьера Терьи.

От неожиданности я подскочила на месте, но смогла сдержаться и не закричать, хотя очень хотелось ответить этим двум великим умам чем-то ругательным. Неразлучная парочка последовала за мной в подвал и сейчас с такими же круглыми глазами, как и у меня, смотрела перед собой.

— Даже не знаю, что вам сказать, — сглотнула я ком в горле.

— Снова ты ничего не понимаешь, Пьер, — прошептал Маврик. — Это наш ректор стоит. Держится за огромную непонятную штуку, которая уходит вверх и светится, как маглампа.

— Я не слепой, Маврик! Расскажи, если ты такой всезнающий, что это за штука и почему здесь студенты с Ильгидой, стоят и не двигаются? А их вообще не должно быть здесь, они же во Дворец иллюзий ушли, — недоуменно рассуждал Пьер.

— И советник по делам несовершеннолетних пожаловал. Может, что-то проверяют? — задумчиво добавил Маврик.

— А вон тех я не узнаю, — ткнул в сторону взрослых мужчин, похоже, стражей Интарии, Паучок.

— Так это не наши. Это чужие. Лина, а что здесь происходит? Ты не знаешь?

Профессора перестали болтать и уставились на меня.

Я не знала, что ответить. И то, что видела, мне совсем не нравилось. В центре помещения стоит Гила, держится за защитный артефакт купола академии. Ученики с Ильгидой, сбившись в кучку, замерли. Чуть в стороне от них — Синтер в окружении десятка неизвестных мужчин и сам эйт Смил.

Так и хочется сказать, что все в сборе, но я не вижу Элана. И едва я об этом подумала, как заметила на небольшом помосте лежащего без движения сына. Сердце от страха застучало с бешеной скоростью.

Что с ним⁈ Жив? Спит? В стазисе?

Кулаки сжались, к лицу прилила кровь. Внутри меня вспенилась волна паники. Вскипала буря, готовая вырваться наружу с разрушительной силой, сметая все на своем пути. Мир померк, сузившись до одной пульсирующей точки — мучительной неизвестности.

— Лина… Ли… — слышу рядом голос Гилы, но сам он стоит там, далеко, возле Синтера, у артефакта.