За окном вечер или ночь? Приглушенный свет от магламп в парке проникает в палату. Вновь пришла девушка, заставила меня выпить мерзкую кислятину. Поморщившись из-за ужасного вкуса, я взглянула на Гилатера, пришедшего следом за целительницей.

— Привет.

— Привет, — еле двигаю губами.

Ректор не в лучшем виде — волосы растрепаны, глаза красные от недосыпа, а того же цвета мантия забыла, когда ее последний раз чистили и утюжили.

— Который сейчас час? — спросила я.

— Почти полночь, — отвечает девушка и выходит из комнаты, оставляя нас наедине.

— Что произошло? — задаю вопрос, зная на него ответ.

Не хочу раскрывать свои тайны. Да и что я скажу? Правду?

— Я нашел тебя на полу, — тихо произнес Гилатер, нахмурив брови. — Ты была белая как снег, недвижимая, а лицо в крови… — Он резко замолчал, кадык напряженно дрогнул, а дыхание сбилось. Отвел от меня взгляд и сел на стул возле кровати.

— Я думал, ты…

— … умерла, — договорила я за него.

— Да.

Повисло молчание. Его искренние переживания отдались во мне теплом. Я положила ладонь на его руку и слегка сжала ее.

— Все хорошо, — проговорила как можно бодрее.

Рядом с Гилой мне спокойно. Чувствую себя защищенной. Странно, но нет того постоянного нервного возбуждения, которое вызывал во мне Синтер. Даже в начале наших отношений с мужем я постоянно была взвинчена. Переживала за каждую мелочь. Думала, как правильно себя подать, что говорить. Как угодить искушенному аристократу с непростым характером. Искала в его глазах одобрения и вскоре совсем потеряла себя. Забыла, что у меня есть свои мысли и мечты. Демон с ним, надеюсь, он взорвался от того, сколько я влила в него дара. Пусть опухнет от переполняющей его важности и гордыни.

— Ты меня напугала, — накрыл своей рукой мою и сжал крепче Гила.

«А как я испугалась, тебе не предать! Думала, это конец и в этот раз мне не выкарабкаться».

— Что произошло, Лина? Что ты помнишь?

— Практически ничего.

Снова ложь. Снова и снова. Как мне надоело лгать! Говорю себе: «Расскажи ему все. Он верит тебе, переживает». Но боюсь и делаю обратное.

— Я была у себя. Ждала, что ты придешь рассказать, как там Пит. Потом приняла душ, пошла в комнату, а затем… провал. Долго я была без сознания? Что говорит целитель?

— Клейд сказал, у тебя по каким-то причинам едва не произошло выгорание. Словно ты применяла бытовой дар без остановки в течение нескольких дней. Сильный жар переходил в судороги. Ты бредила.

Выгорание. Так и есть, только от ставшего мне ненавистным дара желаний. Не иметь бы его вовсе, тогда ничего этого не случилось бы.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты еще слаба.

— Долго я здесь? — Я приподнялась на локтях, пытаясь сесть, но голова закружилась, в глазах заплясали разноцветные огни, а руки задрожали.

— Не вставай. Постарайся поспать.

— Не жалей меня, Гила. Не стоит. Скажи, сколько прошло времени?

— Сегодня седьмой день, — прошептал он, не желая меня пугать.

— Седьмой…

Дольше, чем обычно, но это неудивительно, в этот раз Синтер запросил почти невозможное. Вот и результат.

— Ты не удивлена? С тобой такое не впервые? — испытующие взглянул на меня Гила.

Чтоб тебя, Лина! Ректор умен, подмечает все, а лишние вопросы мне не нужны.

— Я… наверно, еще не совсем хорошо воспринимаю информацию, — и тут же вскрикнула: — Гила! Элан, наверно… Мне надо к нему, — сажусь на кровати, опускаю ноги на пол и сразу заваливаюсь набок от слабости.

— Ты что творишь! — Он приподнял меня и уложил обратно в постель. — Куда собралась! Ночь, все спят. Ты семь дней терзалась в горячке и сейчас до двери не дойдешь! — повысил голос, но, словно опомнившись, заговорил мягче: — Непонятно, что с тобой произошло, а ты надумала ночью прогуляться?

— Там Элан… Мне надо его увидеть. Мне надо, понимаешь? Очень, — высказала я твердое намерение.

Озадаченный ректор выругался себе под нос и присел рядом на кровать.

— Ну что мне с тобой делать, а? Почему ты так переживаешь? С Эланом все хорошо. Ему сказали, что ты уехала по работе, не стали его пугать. Завтра же попрошу эйту Янис, она его приведет, а сейчас тебе лучше набираться сил.

От сердца немного отлегло. Сын в порядке, и я его завтра увижу. Я зря паникую. Действительно, нужно еще немного времени и мне станет лучше.

— Ты прав, — кивнула Гилатеру, укрываясь одеялом.

Посидев со мной еще немного, ректор ушел, а я закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шел, в голове крутились мысли одна хуже другой. Ясно, что продолжаться так не может. Я уже выдохлась из-за размышлений, но ничего дельного на ум не приходило. По-прежнему остается только одна возможность — воспользоваться теневым пропуском и покинуть королевство вместе с ребенком. Тогда мне не придется выяснять для Синтера, что там с куполом, и не нужно будет лгать ректору.

— Потерпи, Лина, — прошептала я себе.

Скоро вторая зарплата и окончание испытательного срока. А через неделю встреча с Упаковщиком. Совсем немного, и все это забудется. Начнется новая жизнь. Затеряемся с сыном в Градии, и все наладится. Все будет вспоминаться как дурной сон. Появятся новые заботы, новые друзья. Успокаиваю себя, а в груди давит от перспективы больше не увидеть ректора в его неизменной красной мантии. Неужели я так к нему привыкла? Или это что-то другое? С ним уютно, тепло, он внимателен, и глаза эти голубые, чистые, искренние. Плечи, которых я касалась, и губы жаркие на моей коже. Большие ладони, сжимающие талию, хриплый голос, шепчущий на ухо: «Лина…» А его неуклюжесть и смущение из-за своей фигуры? Смешно. Таким габаритам и статности многие мужчины позавидуют, а молодые эйты глаз от него не отводят. Ректора такого, как он, еще поискать.

За размышлениями и мечтами я уснула. А утро началось со странного шума за дверью. Грохот, падение, непонятный шорох и глухие шепотки. Сев на кровати, я прислушалась.

— В тебя что, ректор вселился? Спотыкаешься на каждом шагу. Маврик, ты не стихийник, а слон. Сказали же, тише, наша Лина еще спит. Чего приперся сюда, старый маразматик?

— Это ты мне дорогу загородил специально. Встал посреди прохода. Сам сделать не можешь, а еще целитель называется. Неделю в себя Лина не приходит. Я вот принес заряженный артефакт для восполнения магических сил. Между прочим, сам заряжал. А ты что сделал? Всё свои зелья готовишь, от которых толка нет.

— Не кричи так, старый осел. Разбудишь, говорю. И выбрось эту безделушку, она здесь не поможет, и твоя стихийная магия тоже. Здесь деликатно надо, постепенно восстанавливать. Наша труженица небось из-за твоих учеников и пострадала. Не даете ей продыху. То жару в академии устроите, то окна вылетают, а потом их ремонтируй. Она так от нас сбежит. Что потом делать будем?

Слушаю их вечную перепалку, и с лица не сходит улыбка. Вредные деканы, но стали мне такими родными. Без их постоянных склок уже и не представляю, как я жила раньше. Спор внезапно прекратился, дверь тихонько открылась. В проеме появилась голова Паучка и за ней, сверху, лицо Маврика.

— Доброе утро, уважаемые преподаватели, — делаю серьезное лицо, а сама хочу расхохотаться.

— Лина, вы не спите? — уточняет Пьер Терьи и замирает в недоумении.

— Как видите, — еле сдерживаю улыбку.

— Это все ты виноват. Шумел и галдел, разбудил ее, — ворчит стихийник и тоже странно на меня смотрит. — Взгляни, до чего Лину довел, она сама на себя не похожа. Хотя вы, Лина, очень красивы.

— Все в порядке. Никто меня не будил. А что со мной не так?

Эти двое переглянулись и вошли в палату. Осторожно закрыли дверь и, словно стражи королевства, выпрямили спины. Смотрелись забавно. Маврик в своей манере широко расставил ноги, а живот Паучка стал выпирать еще сильнее.

— Вы прическу изменили? — спросил стихийник.

— Да, и глаза у вас посветлели.

Я всполошилась. Села на постели. Провела руками по волосам, взяла прядь и с ужасом поняла, что иллюзия изменения внешности исчезла. Вернулся мой настоящий облик.

— Это, наверно, из-за твоих зелий, Пьер. Ты что-то напутал в восстановительных микстурах.

— Я точно ничего не путал. А такое возможно, я как-то встречал изменение пигмента при выгорании, но там волосы седыми стали. Вы не переживайте, Лина, по мне так вы еще краше стали.

Двое именитых магов искали объяснение моей так внезапно изменившейся внешности. Предполагали разное, не подозревая, в чем причина на самом деле. С другой стороны, я рада, что они видят меня настоящей. Да и смысла скрывать себя уже нет. Синтер меня раскрыл, а я только из-за него и пряталась под иллюзией.

— Что-то случилось? Вы ко мне по какому-то вопросу? — сменила я тему разговора.

Профессора переглянулись, думая, кто начнет первым. Снова что-то хотят выпросить или студенты вновь дел натворили?

— Мы пришли сказать, что больше не будем так сильно досаждать тебе своими просьбами, — взял слово стихийник.

— Да! — подтвердил декан факультета целительства.

— Главное — ты не увольняйся.

— Да! — кивнул Паучок.

Я настороженно оглядываю эту парочку.

— А с чего вы взяли, что я увольняюсь? — нахмурилась.

Стоят передо мной, словно ученики, ждущие наказания, и молчат. Дверь вновь открывается, и в лазарете появляется сам Элладир Кар. Эльф-библиотекарь обвел деканов мрачным взглядом и с важным видом обратился ко мне:

— Доброе утро, несравненная душечка. Я вижу, что вовремя зашел. Эти двое тебя снова беспокоят. Милочка, ты не переживай, я им сейчас устрою. Ты, главное, не нервничай. Береги силы и ни о чем плохом не думай.

Так! Становится все интереснее. Что здесь происходит, если сам вредный библиотекарь решил покинуть свою вотчину и прийти сюда?

— А ты что здесь делаешь? Тебя не звали, иди в библиотеку и сдувай пылинки с учебников. Мы Лине принесли вот, артефакт для здоровья. — Паучок ткнул в руку стихийника, указывая на предмет.

— Это я принес, а не ты. Вечно присваиваешь мои заслуги, — возмутился Маврик.

— Вы вообще должны затаить дыхание рядом с эйтой Рид, а не действовать ей на нервы, — сцепился эльф с профессорами.

Все трое загалдели. Стали вспоминать свои заслуги. Перекрикивали друг друга, подсчитывая, кто и что у меня когда-то просил.

Но дверь снова распахнулась, и я с испугом подумала, если сейчас заявится декан боевиков, можно запросто сойти с ума. Его баса не выдержат ни стены лазарета, ни мои уши. К счастью, в мою забитую до отказа комнатку вошла Ильгида. Уж не знаю, что она прочитала в моих глазах, мольбу или ужас, но быстро заговорила:

— Так и знала! Что всех найду здесь. Прибежали спасать свою шкуру, бессовестные. Как вам не стыдно! — Ильгида стянула со стула какую-то тряпку и замахнулась на деканов. — Вам что сказали? Не беспокоить! — Демоница лупила ветошью уважаемых магов академии.

— Да мы же с самыми лучшими намерениями! — оскорбился Паучок.

— Да! — согласился с ним Маврик.

— Бей их, Ильгида, бей! Это все они! — подливал масла в огонь библиотекарь. — Ай! Меня-то за что⁈ — воскликнул эльф, получив тряпкой по руке.

Прямо с утра и такое представление, а я лежу тут, отдыхаю и ничегошеньки не понимаю.

— Ильгида, хоть ты расскажи, что происходит? — не выдержала я.

Взмыленная демоница поправила растрепавшуюся прическу и строго взглянула на преподавателей и эльфа.

— Эйт Гурский на днях собрал всех и пригрозил, что если будут еще загружать тебя бестолковыми требованиями, то он всех уволит. А если уволишься ты, то он их всех сдаст Дар-Кану, нашему некроманту, так сказать, для снижения их чрезмерной активности. Вот они за свои шкуры и трясутся!

— Вам пригрозил ректор? — Я удивленно обвела собравшихся взглядом.

— Все не так, Ильгида! Не выставляй нас в плохом свете, — возразил эльф. — Между прочим, Лину нашел я и не хочу, чтобы она уходила. Кто будет справляться с нарушителями порядка, в том числе в библиотеке, и бороться с пакостями студентов? Никто, кроме нее, так не умеет. Да я сам лучше уволюсь, чем уйдет она.

— Вот именно! — подтвердил стихийник. — Поэтому я и пришел сказать, что теперь мои ученики сами будут за собой убирать. И вообще, ремонт делать после потопов и стекла вставлять за свои деньги. Я им уже все сказал, а они у меня умные сорванцы, все с полуслова понимают. К тому же вот! Я артефакт принес, сам делал. Лина, ты только не увольняйся!

— Да! — добавил Пьер Паучок. — Не увольняйся, мы же без тебя теперь никак. Разбаловала ты нас, приручила, так сказать. Мы больше так не будем и своих гениев-студентов оповестили, если что, мы их под отчисление сразу.

Я слушала их сбивчивые речи, и в горле рос ком. Стало так приятно, что меня здесь любят и не хотят потерять. Пусть ректор их и напугал, но пришли ко мне они сами и даже артефакт слепили. Переживали за меня и работу мою оценили. Я не заметила, как по щеке скатилась слеза.

— Богиня всемилостивая! Все-таки довели! — всплеснула руками Ильгида, но я запротестовала:

— Нет-нет! Я просто расчувствовалась, простите, — смахнула слезу. — Спасибо, уважаемые деканы, и вам спасибо, Элладир Кар, за поддержку. Мне очень приятно с вами работать.

Об увольнении я не стала говорить и обманывать, что останусь, тоже. В конце концов я не солгала, сказав, что эти два месяца были насыщеннее и интереснее, чем последние десять лет моей жизни. Мне было некогда скучать, всегда находилась работа. Я уставала, но была счастлива как никогда. Меня здесь ценили.