Оказавшись в своей комнате одна, Ирка сделала глубокий вдох и медленный выдох. Вынула спрятанный за ковром на стене топор и протерла лезвие мягкой тряпицей, взвесила оружие в руке, ощущая тяжесть и силу.

Шла она, шла своей дорогой из желтого кирпича, и внезапно все. Приплыли в точку невозврата. Итогом сегодняшнего вечера будет или смерть, или возвращение назад, на родную землю, в родное тело. Как там, интересно, Вырра? Обосновалась ли? Обвыклась? Как работа, как родственнички?

Она достала из большой тумбы у топчана свою боевую одежду: корсетик, наплечники, кожаную юбку-шорты. Все это было ей в первый же вечер пребывания в Зухаре вычищено, высушено и убрано с глаз подальше.

В дверь постучали.

— Дом, ты? — выкрикнула девушка.

— Я! — послышался голос Дома.

Ирка открыла дверь, за которой обнаружила Дома, причесанного, умытого и с подносом в руках.

— Это еще что за… — начала было со смехом Ирка.

— Вот ничего не говори сейчас! — он зашел и поставил поднос на низкий столик. — Это суши.

— Суши? — Ирка с недоверием посмотрела на скрученные рулетики из рыбы, внутри которых лежали комочки риса. Все это было обильно присыпано местной зеленью и специями.

— Это еще не все! — он оставил недоумевающую Ирку наедине с «суши» и вышел за дверь. Вернулся с кувшином и глиняными кружками.

— Вино нам сегодня нельзя, слишком серьезные планы, поэтому вот. Компот.

— Вот компот, — повторила Ира эту забавную рифму. — Спасибо.

Затем Дом вышел на середину комнаты, долго и важно откашливался, вынул из кармана сложенный раз в шестнадцать крохотный листок, медленно его развернул, и, наконец, начал:

Я помню страшное мгновение,

Как выпустил в тебя стрелу!

И, совершая преступленье,

Почти убил свою мечту!

У Ирки брови поползли наверх. Он устроил ей свидание! И написал стихи!

Я думал ты из тех, что хладно

Убьют любого топором,

Или наступят вероятно

Врагу на горло сапогом.

Но вопреки всем представленьям

Врага ты пощадила и,

Устроила мое леченье,

И вынесла из той беды.

И каждый день с тобою рядом,

Мне был за счастье и за честь,

Ты ободряла меня взглядом,

И помогала мне во всем (рифмы тут не получилось у меня).

Ты добрая и много знаешь,

За благородство я хвалю,

Меня во всем ты понимаешь,

Ну, в общем, я тебя…

Он оторвал глаза от листка, посмотрел Ирке в глаза, и почти выдавил из себя:

— люблю.

Ирка судорожно запила рыбу компотом и закашлялась, поперхнувшись.

— Я просто подумал, — начал бормотать Дом, сминая несчастный листок со стихотворением, — подумал, что если у нас все сегодня получится. То мы с тобой, может быть, даже не успеем попрощаться. Ты вернешься в свой мир… В это тело вернется чужая для меня девушка. Музыки, вот, не нашел. Хорт там поет для женщин в Тегерае… Неправильное свидание получилось. И еще вот.

Он вынул из нагрудного кармана маленькое красное сердце, сшитое из шелка и набитое чем-то мягким, и протянул ей.

— Это тоже тебе! Хотел я того, или нет, но в нашем с тобой путешествии я, кажется, обрел свое сердце.

На Ирке не было лица. Она сделала то, о чем давно уже мечтала. Подошла к Дому, накрыла своей ладонью шелковое сердце, лежавшее на его руке. И обняла, уткнувшись лицом в плечо. А потом поцеловала. Первая. Вопреки всем своим установкам о том, что мужчина должен во всем проявлять инициативу.

— Вот это да! — выдохнул Дом. И вернул ей поцелуй, сделав его более долгим и чувственным. И тоже обнял, крепко прижав к себе.

Ирке было спокойно и хорошо в этих объятиях, она стояла, прикрыв глаза, и чувствовала, как её вечное одиночество, с которым она давным-давно срослась, тихо отступает и выпускает её из своих холодных рук. За спиной вырастают и расправляются крылья, а в голове появляется ясная мысль: все будет хорошо. Непременно.

— Так, все! — сказал Дом, тряхнув головой, и отстраняясь. — Собираемся, и уходим из Зухары в Межземелье! А там подумаем! В бездну дядюшку, плевать на все! Уходим вместе и живем долго и счастливо где-нибудь у моря. Где я научусь нормально готовить эти твои суши.

— А как же Вырра, Дом?

— А может, у нее все хорошо! Может быть, она там уже неплохо устроилась? И вовсе не хочет с тобой меняться. Ты не думала об этом?

— Нет…

— Нельзя все время переживать о других, иногда нужно делать так, как хорошо именно тебе.

В словах Дома определенно был смысл. Особенно в том, хочет ли Вырра возвращаться. Она же не знала наверняка. Времени на размышления не было.

— Знаешь, Дом, в этой истории я главная героиня. Я! Я раньше даже в своей собственной жизни была где-то с краю. А теперь я чувствую себя в центре, избранной, сильной. А главные герои не бегают от опасностей и не отсиживаются в Межземельях. Или победа, или смерть!

— Я с тобой в любом случае, — сказал Дом.

На закате Искатым, как и обещал прислал за Иркой просторный паланкин, который несли четыре слуги. Ирка видела, что по городу ходили паланкины, рассчитанные и на двоих носильщиков, но молила небеса о том, чтобы богатый Искатым все-таки не поскупился на транспорт побольше. Жалко было ей запряженных бедолаг, ибо перевозить варварицу на другой конец города, это вам не тщедушного лекаря носить!

Она подошла к шелковому шатру и заглянула внутрь: как и ожидалось, пусто. Тогда она удобно устроилась за занавесками и с долей смущения скомандовала мужчинам идти, отмечая, что есть в этом способе передвижения определенная приятность.

Дом вышел следом, неся в руках нечто длинное, завернутое в дорогие ткани.

Путешествие было не особенно долгим. Спустя минут двадцать неспешного хода носилки остановились. Паланкин приземлился на землю. Ирка выглянула из-за шторки и увидела, спешащего к ней Искатыма, еще более разряженного, чем днем в купальнях.

— Красавица моя! — своим высоким голоском воскликнул лекарь, — стол накрыт, кушанья поданы! Подай же мне скорее свою прелестную ручку! Я покажу тебе свой скромный, но очень-очень богатый дом, в котором ты скоро станешь хозяйкой.

Он протянул свою узкую ладошку к паланкину, Ирка легким движением дернула ее на себя, и усадила незадачливого ухажёра рядышком.

— На одну секундочку, уважаемый! — она приобняла мужчину за халат.

Искатым ойкнул, но уселся. Ирка приложила палец к губам и легонько прихватила его за шею:

— Дорогой Искатым, у вас очень тонкая шея, а у меня, как вы успели недавно заметить, весьма сильные руки. Поэтому прошу слушать меня и выполнять все в точности.

— Ойой! — испугался придворный лекарь и согласно затряс пером на тюрбанчике.

— Первое, — тихо сказала Ирка. — Одного носильщика паланкина вы сейчас отпустите домой, предварительно попросив его оставить свою верхюю тунику и чалму здесь. Его заменит другой. Понятно?

Искатым кивнул.

— Ну, живее!

— Мусафир! Мусафир! — дрожащим голосом крикнул Искатым одному из носильщиков, отдавая ему соответствующее распоряжение.

Спустя пару минут в паланкин заглянул Дом в чалме и зеленой тунике носильщика и забросил внутрь то, что он нес всю дорогу. Шелковая тряпица раскрылась и в открывшемся просвете блеснуло лезвие топора.

Искатым схватился за сердце и снова заохал.

— А теперь в резиденцию к Фольшу. У вас срочный визит к старику Ольгерду, — при этих словах она чуть сильнее нажала на шею несчастного, чувствуя себя очень и очень плохим человеком.

Искатым кивнул.

— Вот и славненько! — подмигнула ему Ирка.