— Значит, действуем так, — Хорт выстругал из деревянной палки подобие копья и важно ходил вдоль широкого ручья, держа свое орудие наперевес. — Я ловлю острогой рыбу, а вы мне не мешаете. Занимаетесь своей поэзией. Хорошо?

— Действуй, Хорт, — сказала Ирка. — Домик, сочинять я не умею, но я знаю, кто умеет.

— Точно не я, — ответил Дом.

— Айо, как холодно! — Хорт по щиколотку зашел в ручей.

— Ты точно варвар? — поднял бровь Дамиан, — Смахиваешь на подкидыша. Может, ты вообще наследный принц какой-нибудь замечательной страны?

— Все может быть, — стуча зубами ответил Хорт, — я родителей своих не знавал. Хотя говорили, что они были славными рубаками. Да хранят их вечные воины. Невозможно рыбачить в таких условиях!

Он широко расставил ноги и стал лупить острогой по воде.

— Вернемся к стихотворению, — заявила Ирка. — Итак, начало будет такое:

'Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты…'

… Как он там говорил, — прервалась она, — что девочка-тролль не красноватая, а с серебристым оттенком? Тогда так.

'Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты,

Как серебристое виденье,

Как гений чистой красоты'.

Продекламировала Ирка под изумленные взгляды своих приятелей.

— Ирка-Вырка, я сражен твоим талантом! — воскликнул Хорт и снова безрезультатно ткнул острогой в воду. — Рыбы тут неправильные водятся какие-то.

— Честно сказать, я тоже удивлен, — поддакнул Дом, — как ты так красиво завернула?

— Это, ребят, не я, это Пушкин.

— Какой прекрасный сочинитель твой Пушкин, — похвалил Дом. — А дальше?

— А дальше я не помню, — грустно сказала Ирка. — Давно в школе училась.

Кое-как вместе с Домом они выстрадали еще две с половиной строчки:

'Перед моим влюбленным взглядом

В закатном солнце золотясь,

Предстала ты…

— Предстала ты, — протянул Дом.

— … сияя задом, Плечами и глазами, хрясть! — выкрикнул Хорт. — Оооо, поймал! — счастливо подпрыгнул он, наклоняясь к воде. — А почему из моей рыбины торчит стрела?

— Что значит «хрясть»? Может, хотя бы «хрясь»? В значении «неожиданно ударить»? — уточнила Ирка.

— Ты застрелил мою рыбу! Зачем? — недовольный Хорт выбрался из ручья и недовольно посмотрел на лучника. — Я бы ее и сам поймал!

— Я просто сжалился над тобой, — Дом выдернул из тела серебристой рыбины стрелу. — А то неровен час ногу себе проткнешь. Иди сочиняй, у тебя лучше получится. И дай мне свое орудие ловли.

Хорт с обиженным лицом кинул ему острогу и пошел греть задубевшие от ледяной воды ноги на солнце.

— «Хрясть» — это такое слово для связи смыслов, — объяснил он.

— Сам придумал? — с недоверием взглянула на него Ирка?

— Да, — честно сознался Хорт.

Вечерело, у Ирки уже было все готово, а тролль никак не просыпался. Рыбу, выловленную Домом, она разделала и скрутила в рулетики, подвязанные ароматными травами. После нескольких часов жары, импровизированные суши издавали весьма сомнительный запашок. По углам площадки они сложили несколько костров. Дом дежурил у них в готовности разжечь, как только исполинское свидание начнется, чтобы создать романтическую атмосферу. Хорт отвечал за музыкальное сопровождение.

— Он спит как убитый! — проворчала Ирка, нервничая, — не удивлюсь, если мы по нему спокойно прошагаем и уйдем отсюда.

— Только попробуйте на меня наступить, — недовольно заворчал тролль. — Я все слышу. Готовы?

— Готовы! Зови свою возлюбленную!

— Ну смотрите мне, человечки.

Тролль сгруппировался в единую каменную композицию, потянулся и загудел:

— ЫЫЫУУУУЭЭЫЫЫУУУ! ЫЭЭЭУООО!

И замер в ожидании ответа.

— Волнуется, наверное, — шепнула Ирка друзьям, те согласно закивали.

Спустя несколько минут в ответ прилетело короткое:

— АЭЭЫО.

— Сейчас придет, — пророкотал тролль и стал стряхивать с себя пыль. — Совсем перестал за собой следить. Стихи давайте.

— Я буду стоять за тобой и говорить, ты повторяй, — сказала Ирка.

— Хорошо, человечка-девочка.

— Дом, зажигай! — скомандовала Ирка. — Хорт, ты сначала давай лирическую композицию, чтобы стихи красиво легли, а потом уже танцевальную. Только не сильно быструю, а то они землетрясение вызовут.

Дом бросился раздувать заготовленные угольки под сложенными очагами. Солнце почти полностью село. Костры один за другим разгорались, красиво освещая плато.

— Не учи меня песни петь, — ответил ей Хорт, — я лучший исполнитель из возможных. А лирическая — это что значит?

— Грустная!

— Я так и понял.

Скалы вокруг задрожжали.

— Девочка-то покрупнее будет! — констатировал ошеломленный Дом, наблюдая, как из-за уступов показывается великанша, также сложенная, подобно их знакомому троллю, из валунов.

— Красивая! — восхитилась Ирка, — И, правда, с металлическим отливом.

Она заняла позицию за потенциальным женихом-троллем, молясь, ничего не забыть. Тяжелые шаги, сотрясающие земную твердь, прекратились. Девочка-тролль, как поняла Ирка, ничего не видящая из-за троллевой спины, остановилась рядом.

— Зачем звал, Эйфьохьяо? Я все тебе уже сказала, — зарокотала она грудным голосом.

Ирка дала отмашку Хорту, спрятавшемуся за каменистым выступом, и он затянул песню про умирающего варвара.

Ирка зашептала, стараясь произносить слова внятно:

«Я помню чудное мгновенье…»

— Я помню чудное мгновение! — заголосил тролль.

«Передо мной явилась ты».

— Передо мной явилась ты! — громко вторил ей тролль.

— Прости меня, мать, что так долго не шел к вечным воинам! — с чувством пел Хорт.

— Что здесь происходит? — в недоумении спросила девочка-тролль, открыв рот, и буравя плато маленькими красными глазёнками.

— Как серебристое виденье,

Как гений чистой красоты!

— И сосна не шумит, не кружат надо мною вооооороны! Потому что твой сын…

— Предстала пред влюбленным взглядом,

В закатном солнце золотясь.

Я так мечтал, что будем рядом,

Воображал любовь, но хрясь!

— Ты что, читаешь мне стихи, Эйфьохьяо? — спросила троллица своего поклонника, на что тот кивнул. — О! Как это славно.

— Дослушай, — важно сказал он ей. И продолжил повторять за Иркой:

— Слова жестоко, прямо в сердце,

Ударили. «Немодный, мол!»

Захлопнулась надежды дверца.

Любви озвучен приговор.

— Никогда не смогу оросить свой топор алой кровью и вскочить на коня боевого… — доносилось из-за уступа.

«Лучше бы без музыкального сопровождения», — подумала Ирка, а сама продолжила подсказывать:

— Но уголек мечты нетленной

Все теплится в моей душе

И ради глаз великолепных

Я приглашаю на фуршет.

— Все погибнем и выпьем за бравую битву, сложен пусть наш костер из костей недругов!

На слове «Фуршет» стараниями Дамиана костер вспыхнул у разложенных на камне «роллов», подсветив романтическую трапезу.

— Пусть фоном музыка струится

Единым ритмом бьют сердца,

С тобой хочу я пожениться

И доживать век до конца!

Тролль выдал финальную строфу и замер в ожидании реакции своей дамы. Та утерла каменным кулачищем глазки и выдала:

— О, это так прекрасно. Но что за странную вонь, я ощущаю? И можно ли поменять композицию?

Ирка подбежала к Хорту и дала ему легкий подзатыльник:

— Давай другую! — зашипела она варвару.

Хорт сменил песню на более весёлую.

— Очаровательно! — захихикала троллица, сотрясаясь каменной грудью.

— Это вонь нашего с тобой ужина, — объяснил ей ухажер по имени, как теперь знала Ирка, Эйфьохьяо. — Это суши. Очень модно. И без холестерина.

Та не хотела показаться отсталой, поэтому заявила в ответ:

— А, я так и поняла, что это оно. Рада, что ты тоже не совсем покрылся еще мхом, в своей глухомани.

Девочка-тролль взяла двумя пальцами один рулетик, поднесла к лицу и открыла мощные челюсти, отправив туда кругляш.

Ирка утерла пот с лица, сердце глухо упало из груди куда-то в живот.

— Ну? — спросил ее Эйфьохьяо.

— Неплохо! Хотя я едала и получше, — ответила прелестница.

— Теперь ты будешь меня любить?

Ирка, Хорт и Дом напряглись, ожидая ее ответа, как своего приговора.

Троллица съела еще рулетик и кокетливо потянула время, а затем протянула:

— Не такой ты и старый. Пожалуй, я дам тебе шанс!

Троица людей беззвучно запрыгала на месте, у Ирки из глаз брызнули слёзы.

— Только не думай, Эйф, — продолжила она, — что я поверила, будто ты придумал все это сам. Выходите давайте, помощнички.

— Вылезайте, — угрюмо скомандовал тролль. — Но, только я уже дал им слово, что пропущу к подножию скал.

Дом, Хорт и Ирка выстроились в рядок перед двумя каменными исполинами.

— О, даргонец, варвар, а ты кто такое? — великанша посмотрела на Ирку с интересом. — Чувствую в тебе чужую энергию. Интересная компания. Ну пусть идут.

Людей долго просить не пришлось. Они дружно припустили через плато, не веря до конца в то, что выполнили задачу.

— Стой-ка, недоварварица! — она снова обратилась к Ирке. — Пару десятков лет назад, когда я жила в холмах Даргона, я уже видела такую же девочку, чужеродную. У вас одинаковая энергия. Не знаю, зачем тебе это. Ну может, пригодится. А теперь, идите.